90 цитат Томаса Манна (писатель): от иронии до философии

Ниже 90 цитат Томаса Манна (писатель) — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Если ты одержим какой-то мыслью, то она подстерегает тебя на каждом шагу, даже в воздухе ты чуешь её запах.

   Если ты одержим какой-то мыслью, то она подстерегает тебя на каждом шагу, даже в воздухе ты чуешь её запах.

   — Тонио Крегер · книга
2. «

   Не столько в веру я верю, сколько в доброту, которая и без веры легко обходится.

   Не столько в веру я верю, сколько в доброту, которая и без веры легко обходится.
3. «

   Есть ли на свете иной героизм, кроме героизма слабых?

   Есть ли на свете иной героизм, кроме героизма слабых?

   — Смерть в Венеции · книга
4. «

   Талант есть способность обрести собственную судьбу.

   Талант есть способность обрести собственную судьбу.
5. «

   В действительности время не делится на отрезки, при наступлении нового месяца или года не разражается гроза, не гремят трубы и даже приход нового столетия отмечают только люди стрельбой из пушек и трезвоном колоколов.

   В действительности время не делится на отрезки, при наступлении нового месяца или года не разражается гроза, не гремят трубы и даже приход нового столетия отмечают только люди стрельбой из пушек и трезвоном колоколов.

   — Волшебная гора · книга
6. «

   Бывают браки, возникновение которых не может себе представить даже самая художественная изощренная фантазия. Их следует принимать, как принимаешь в театре причудливые сочетания противоположностей, старости и тупости с красотой и жизнерадостностью, которые служат предпосылкой для математически точно рассчитанного фарса.

   Бывают браки, возникновение которых не может себе представить даже самая художественная изощренная фантазия. Их следует принимать, как принимаешь в театре причудливые сочетания противоположностей, старости и тупости с красотой и жизнерадостностью, которые служат предпосылкой для математически точно рассчитанного фарса.

   — Луизхен · книга
7. «

   Случается, человеком овладевает такое подавленное состояние духа, что всё то, что обычно его сердит и вызывает в нём здоровую реакцию недовольства, вдруг начинает томить его долгой, тупой, безмолвной печалью.

   Случается, человеком овладевает такое подавленное состояние духа, что всё то, что обычно его сердит и вызывает в нём здоровую реакцию недовольства, вдруг начинает томить его долгой, тупой, безмолвной печалью.

   — Будденброки · книга
8. «

   Даже сострадание в этом мире невозможно из-за человеческой низости.

   Даже сострадание в этом мире невозможно из-за человеческой низости.
9. «

   Подобно времени, пространство рождает забвенье; оно достигает этого, освобождая человека от привычных связей с повседневностью, перенося его в некое первоначальное, вольное состояние, и даже педанта и обывателя способно вдруг превратить в бродягу.

   Подобно времени, пространство рождает забвенье; оно достигает этого, освобождая человека от привычных связей с повседневностью, перенося его в некое первоначальное, вольное состояние, и даже педанта и обывателя способно вдруг превратить в бродягу.

   — Волшебная гора · книга
10. «

    Без стыда оборачивать в свою пользу неблаговидную ситуацию — это и есть жизнеспособность.

    Без стыда оборачивать в свою пользу неблаговидную ситуацию — это и есть жизнеспособность.
11. «

    Счастье писателя — мысль, вся переходящая в чувство, чувство, целиком переходящее в мысль.

    Счастье писателя — мысль, вся переходящая в чувство, чувство, целиком переходящее в мысль.

    — Смерть в Венеции · книга
12. «

    В культурном отношении однополая любовь явно так же нейтральна, как и другая; в обеих всё решает индивидуальный случай, обе родят низость и пошлость, и обе способны на нечто высокое.

    В культурном отношении однополая любовь явно так же нейтральна, как и другая; в обеих всё решает индивидуальный случай, обе родят низость и пошлость, и обе способны на нечто высокое.
13. «

    Литератор в глубине души не понимает, что жизнь может продолжаться, что ей не стыдно идти своим чередом и после того, как она «выговорена», «исчерпана».

    Литератор в глубине души не понимает, что жизнь может продолжаться, что ей не стыдно идти своим чередом и после того, как она «выговорена», «исчерпана».

    — Тонио Крегер · книга
14. «

    Великие художники — великие инвалиды.

    Великие художники — великие инвалиды.
15. «

    Безумие... — понятие достаточно зыбкое, и люди мещанского склада произвольно орудуют им, руководствуясь сомнительными критериями. Границу разумного они проводят наспех и очень близко от себя и своих пошлых убеждений, а все, что находится за нею, объявляют сумасшествием.

    Безумие... — понятие достаточно зыбкое, и люди мещанского склада произвольно орудуют им, руководствуясь сомнительными критериями. Границу разумного они проводят наспех и очень близко от себя и своих пошлых убеждений, а все, что находится за нею, объявляют сумасшествием.
16. «

    О женщине хорошенькой и не болтливой худого не скажешь!

    О женщине хорошенькой и не болтливой худого не скажешь!

    — Луизхен · книга
17. «

    В произведении искусства много иллюзорного; можно даже пойти еще дальше и сказать, что оно само по себе как «произведение» иллюзорно. Оно из честолюбия претворяется, что его не сделали, что оно возникло и выскочило как Афина Паллада, во всеоружии своего блестящего убранства, из головы Юпитера. Но это обман. Никакие произведения так не появлялись. Нужна работа, искусная работа во имя иллюзии.

    В произведении искусства много иллюзорного; можно даже пойти еще дальше и сказать, что оно само по себе как «произведение» иллюзорно. Оно из честолюбия претворяется, что его не сделали, что оно возникло и выскочило как Афина Паллада, во всеоружии своего блестящего убранства, из головы Юпитера. Но это обман. Никакие произведения так не появлялись. Нужна работа, искусная работа во имя иллюзии.

    — Адриан Леверкюн · книга
18. «

    Для культурной эпохи в наши дни, по-моему, что-то многовато говорят о культуре. Правда? Хотел бы я знать, было ли в эпохи, обладавшие культурой, вообще известно это слово, употреблялось ли оно, вертелось ли вечно на языке у тогдашних людей? Мне лично наивность, бессознательность, самоочевидность кажутся неотъемлемыми признаками того явления, которое мы зовем культурой.

    Для культурной эпохи в наши дни, по-моему, что-то многовато говорят о культуре. Правда? Хотел бы я знать, было ли в эпохи, обладавшие культурой, вообще известно это слово, употреблялось ли оно, вертелось ли вечно на языке у тогдашних людей? Мне лично наивность, бессознательность, самоочевидность кажутся неотъемлемыми признаками того явления, которое мы зовем культурой.

    — Доктор Фаустус · книга
19. «

    Его безразличие было так велико, что он едва отдавал себе отчет в том, что происходит вокруг, в какой компании он находится, и так далее. Лишь в самых редких случаях он называл своего собеседника по имени, и это заставляет думать, что он просто не знал его имени, хотя собеседник имел все основания предполагать противное. Одиночество Адриана я бы сравнил с пропастью, в которой беззвучно и бесследно гибли чувства, пробужденные им в людских сердцах. Вокруг него царила стужа, и как тяжко стало мне, когда, написав это слово, я вспомнил, что он сам однажды употребил его, и в какой страшной связи! Жизнь и постижение ее наделяют отдельные вокабулы оттенком, вовсе чуждым их будничному смыслу, грозным нимбом, невидимым тому, кто хоть однажды с ними не столкнулся в их самом страшном значении.

    Его безразличие было так велико, что он едва отдавал себе отчет в том, что происходит вокруг, в какой компании он находится, и так далее. Лишь в самых редких случаях он называл своего собеседника по имени, и это заставляет думать, что он просто не знал его имени, хотя собеседник имел все основания предполагать противное. Одиночество Адриана я бы сравнил с пропастью, в которой беззвучно и бесследно гибли чувства, пробужденные им в людских сердцах. Вокруг него царила стужа, и как тяжко стало мне, когда, написав это слово, я вспомнил, что он сам однажды употребил его, и в какой страшной связи! Жизнь и постижение ее наделяют отдельные вокабулы оттенком, вовсе чуждым их будничному смыслу, грозным нимбом, невидимым тому, кто хоть однажды с ними не столкнулся в их самом страшном значении.

    — Доктор Фаустус · книга
20. «

    Праздновать прошлое приятно, когда радуешься настоящему и будущему.

    Праздновать прошлое приятно, когда радуешься настоящему и будущему.