Томас Вулф: 22 фразы, которые разошлись на цитаты

Ниже 22 цитаты Томаса Вулфа — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Причина непрерывно переходила в причину.

   Причина непрерывно переходила в причину.

   — Взгляни на дом свой, ангел · книга
2. «

   Мы не хотим называть вещи своими именами, хотя и готовы называть друг друга оскорбительными кличками.

   Мы не хотим называть вещи своими именами, хотя и готовы называть друг друга оскорбительными кличками.

   — Взгляни на дом свой, ангел · книга
3. «

   Вся наша жизнь уносится дымом. В ней нет основы, в ней нет созидания — нет даже дымной основы снов. Спустись пониже, ангел, шепни нам в уши. Мы уносимся в дыму, и нынешний день не платит нам за вчерашний труд ничем, кроме усталости. Как нам спастись?

   Вся наша жизнь уносится дымом. В ней нет основы, в ней нет созидания — нет даже дымной основы снов. Спустись пониже, ангел, шепни нам в уши. Мы уносимся в дыму, и нынешний день не платит нам за вчерашний труд ничем, кроме усталости. Как нам спастись?

   — Взгляни на дом свой, ангел · книга
4. «

   Бездонное одиночество и печаль пронизывали его: он видел свою жизнь в торжественной перспективе лесной просеки и знал, что всегда будет печальным, посаженная в клетку этого маленького круглого черепа, заключенная в это бьющееся и потайное сердце, его жизнь всегда должна идти одинокими дорогами. Потерянный, он понимал, что люди всегда были чужими друг другу, что никто никогда на самом деле не приближался к тому, чтобы знать кого-либо. Так, заключенные в темной утробе нашей матери, мы приходим в жизнь, не видя ее лица, так нас кладет ей на руки незнакомец, и так, пойманные в эту непреодолимую тюрьму бытия, мы никогда не убегаем из нее, неважно, какие руки могут обнимать нас, какой рот может целовать нас, какое сердце может согревать нас. Никогда, никогда, никогда, никогда, никогда. (цитата по Ирвин Ялом. Экзистенциальная психотерапия. Перевод Т. С. Драбкиной)

   Бездонное одиночество и печаль пронизывали его: он видел свою жизнь в торжественной перспективе лесной просеки и знал, что всегда будет печальным, посаженная в клетку этого маленького круглого черепа, заключенная в это бьющееся и потайное сердце, его жизнь всегда должна идти одинокими дорогами. Потерянный, он понимал, что люди всегда были чужими друг другу, что никто никогда на самом деле не приближался к тому, чтобы знать кого-либо. Так, заключенные в темной утробе нашей матери, мы приходим в жизнь, не видя ее лица, так нас кладет ей на руки незнакомец, и так, пойманные в эту непреодолимую тюрьму бытия, мы никогда не убегаем из нее, неважно, какие руки могут обнимать нас, какой рот может целовать нас, какое сердце может согревать нас. Никогда, никогда, никогда, никогда, никогда. (цитата по Ирвин Ялом. Экзистенциальная психотерапия. Перевод Т. С. Драбкиной)

   — Взгляни на дом свой, ангел · книга
5. «

   Я никогда не забуду! Я не проживу так долго!

   Я никогда не забуду! Я не проживу так долго!

   — Взгляни на дом свой, ангел · книга
6. «

   И его язык язвил так больно потому, что его сердце так много верило.

   И его язык язвил так больно потому, что его сердце так много верило.

   — Взгляни на дом свой, ангел · книга
7. «

   В волшебстве не бывает беспорядка.

   В волшебстве не бывает беспорядка.

   — Взгляни на дом свой, ангел · книга
8. «

   Мы – сумма всех мгновений нашей жизни; всё, что есть мы, заключено в них, и ни избежать, ни скрыть этого мы не можем.

   Мы – сумма всех мгновений нашей жизни; всё, что есть мы, заключено в них, и ни избежать, ни скрыть этого мы не можем.

   — Взгляни на дом свой, ангел · книга
9. «

   В прежние времена, когда художник хотел изобразить ужас одиночества, он писал пустыню или голые скалы, и среди этого запустения — человека, совсем одного: так одинок пророк Илия в пустыне, и его кормят вороны. Но современный художник, желая изобразить самое отчаянное одиночество, напишет улицу любого нашего большого города в воскресный день.

   В прежние времена, когда художник хотел изобразить ужас одиночества, он писал пустыню или голые скалы, и среди этого запустения — человека, совсем одного: так одинок пророк Илия в пустыне, и его кормят вороны. Но современный художник, желая изобразить самое отчаянное одиночество, напишет улицу любого нашего большого города в воскресный день.

   — Домой возврата нет · книга
10. «

    Каждый раз, умирая, ты рождаешься вновь. Ты умрёшь сотни раз, прежде чем станешь взрослым.

    Каждый раз, умирая, ты рождаешься вновь. Ты умрёшь сотни раз, прежде чем станешь взрослым.

    — Взгляни на дом свой, ангел · книга
11. «

    Чудо возникает из союза обыденного и необычного.

    Чудо возникает из союза обыденного и необычного.

    — Взгляни на дом свой, ангел · книга
12. «

    Национальный спрос на белые сверкающие унитазы, зубную пасту, кафельные закусочные, аккуратную стрижку, белозубые протезы, роговые очки, ванны; безумный страх заразиться, который гнал избирателей к аптекарю после грубого торопливого блуда, — всё это казалось ему мерзким. Их внешняя чистота превратилась в признак внутренней испорченности — что-то, что блестит, а внутри сухая гниль и смрад.

    Национальный спрос на белые сверкающие унитазы, зубную пасту, кафельные закусочные, аккуратную стрижку, белозубые протезы, роговые очки, ванны; безумный страх заразиться, который гнал избирателей к аптекарю после грубого торопливого блуда, — всё это казалось ему мерзким. Их внешняя чистота превратилась в признак внутренней испорченности — что-то, что блестит, а внутри сухая гниль и смрад.

    — Взгляни на дом свой, ангел · книга
13. «

    Как благородно способны мы умереть за истину — в разговорах.

    Как благородно способны мы умереть за истину — в разговорах.

    — Взгляни на дом свой, ангел · книга
14. «

    Он верил, что корабли приходят в гавань.

    Он верил, что корабли приходят в гавань.

    — Взгляни на дом свой, ангел · книга
15. «

    Он отправился в незнакомые города, встречать незнакомых людей и уходить, прежде чем они успеют узнать его, бродить, подобно собственной легенде, по всей земле — ему казалось, что ничего не может быть лучше этого.

    Он отправился в незнакомые города, встречать незнакомых людей и уходить, прежде чем они успеют узнать его, бродить, подобно собственной легенде, по всей земле — ему казалось, что ничего не может быть лучше этого.

    — Взгляни на дом свой, ангел · книга
16. «

    Зачем мы умираем столькими смертями?

    Зачем мы умираем столькими смертями?

    — Взгляни на дом свой, ангел · книга
17. «

    Прежде я всего боялся, но теперь я устал, и мне нет дела ни до чего. Вот как я буду переносить все, что угодно — я буду уставать.

    Прежде я всего боялся, но теперь я устал, и мне нет дела ни до чего. Вот как я буду переносить все, что угодно — я буду уставать.

    — Взгляни на дом свой, ангел · книга
18. «

    О, весна, жесточайшее и прекраснейшее время года, весна вернется. И чужие погребенные люди вернутся, цветами и листьями чужие погребенные люди вернутся, а смерть и прах никогда не вернутся, ибо смерть и прах умрут.

    О, весна, жесточайшее и прекраснейшее время года, весна вернется. И чужие погребенные люди вернутся, цветами и листьями чужие погребенные люди вернутся, а смерть и прах никогда не вернутся, ибо смерть и прах умрут.

    — Взгляни на дом свой, ангел · книга
19. «

    В нём пылала самая жгучая из всех похотей — похоть памяти, неутолимый голод, пытающийся воскресить то, что умерло.

    В нём пылала самая жгучая из всех похотей — похоть памяти, неутолимый голод, пытающийся воскресить то, что умерло.

    — Взгляни на дом свой, ангел · книга
20. «

    Наша способность быть злодеями так же мала, как и все остальные наши способности.

    Наша способность быть злодеями так же мала, как и все остальные наши способности.

    — Взгляни на дом свой, ангел · книга