45 цитат Тонино Бенаквисты, проверенных временем

Ниже 45 цитат Тонино Бенаквисты — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Остаться одному ужасно, но вдруг осознать это — ещё ужаснее.

   Остаться одному ужасно, но вдруг осознать это — ещё ужаснее.

   — Сага · книга
2. «

   Можно подумать, что все беды в мире происходят именно оттого, что человек ежедневно совершает грубую ошибку, вылезая утром из кровати.

   Можно подумать, что все беды в мире происходят именно оттого, что человек ежедневно совершает грубую ошибку, вылезая утром из кровати.

   — Укусы рассвета · книга
3. «

   Кино врезается в нашу память, а телевидение позволяет на минуту забыться.

   Кино врезается в нашу память, а телевидение позволяет на минуту забыться.

   — Сага · книга
4. «

   ... секрет счастья: думать только о настоящем, словно речь идёт об отрывке фильма, ни начало, ни конец которого тебе не известны.

   ... секрет счастья: думать только о настоящем, словно речь идёт об отрывке фильма, ни начало, ни конец которого тебе не известны.

   — Сага · книга
5. «

   Алкоголь приближает человека к могиле, но он способен и омолодить его за несколько секунд на тридцать лет.

   Алкоголь приближает человека к могиле, но он способен и омолодить его за несколько секунд на тридцать лет.

   — Сага · книга
6. «

   У любого человека есть своя цена. Продажных шкур хватает — денег мало. Если вам не удержать их деньгами, держите их пороками, если не удержите пороками, держите амбициями.

   У любого человека есть своя цена. Продажных шкур хватает — денег мало. Если вам не удержать их деньгами, держите их пороками, если не удержите пороками, держите амбициями.

   — Малавита · книга
7. «

   Моя мать постоянно твердит, что нельзя лгать врачам и адвокатам. При этом за всю свою жизнь она ни одного адвоката не видела. А я спрашиваю себя по поводу лжи, действительно ли я ее сын.

   Моя мать постоянно твердит, что нельзя лгать врачам и адвокатам. При этом за всю свою жизнь она ни одного адвоката не видела. А я спрашиваю себя по поводу лжи, действительно ли я ее сын.

   — Охота на зайца · книга
8. «

   — Ну что, покрасовался на публике? — А ты? Поиграла в благотворительность среди голодранцев?

   — Ну что, покрасовался на публике? — А ты? Поиграла в благотворительность среди голодранцев?

   — Фред Блейк · книга
9. «

   Забыть — это жизненная необходимость, как пить или есть. Уничтожать воспоминания, затопляющие нашу память, — это гарантия душевного здоровья.

   Забыть — это жизненная необходимость, как пить или есть. Уничтожать воспоминания, затопляющие нашу память, — это гарантия душевного здоровья.

   — Всё для эго · книга
10. «

    Она отлично понимала точку зрения коммерсанта, и ничто не выводило ее из себя больше, чем продуктовые капризы туристов и всех тех, кто превращает еду либо в предмет ностальгии, либо в рефлекторное шовинистическое чванство. Ее удручало зрелище соотечественников, которые при посещении Парижа скопом набивались в фастфуды, их жалобы на то, что ничто не напоминает жратву, которой они привыкли давиться целый год. Она видела в этом чудовищное неуважение к посещаемой стране.

    Она отлично понимала точку зрения коммерсанта, и ничто не выводило ее из себя больше, чем продуктовые капризы туристов и всех тех, кто превращает еду либо в предмет ностальгии, либо в рефлекторное шовинистическое чванство. Ее удручало зрелище соотечественников, которые при посещении Парижа скопом набивались в фастфуды, их жалобы на то, что ничто не напоминает жратву, которой они привыкли давиться целый год. Она видела в этом чудовищное неуважение к посещаемой стране.

    — Малавита · книга
11. «

    Тот, кто верит в любовь, верит и в ненависть.

    Тот, кто верит в любовь, верит и в ненависть.

    — Сага · книга
12. «

    Чтобы сознаться в отсутствии смелости, нужна смелость, которой у меня нет.

    Чтобы сознаться в отсутствии смелости, нужна смелость, которой у меня нет.

    — Всё для эго · книга
13. «

    Параноики взвешивают реальность на более чувствительных весах.

    Параноики взвешивают реальность на более чувствительных весах.

    — Сага · книга
14. «

    Мой отец — типичный американец, — ты забыла, что это такое. Тип, который говорит, чтоб его поняли, а не чтобы придумывать фразы. Которому слово «вы» не нужно, раз можно сказать «ты». Который «живет», «имеет», «говорит» и «делает» и не нуждается в других глаголах. Который не «завтракает», «обедает» и «ужинает», а ест. Для него прошлое — то, что было до настоящего, а будущее — то, что будет потом, к чему еще сложности? Ты прикинь список вещей, которые твой отец может выразить одним только словом «фак»! — Только, пожалуйста, без ругательств. — Оно гораздо больше, чем ругательства. «Фак» у него может обозначать: «Господи, ну я и влип!», или «Он у меня еще ответит», и даже «Обожаю этот фильм».

    Мой отец — типичный американец, — ты забыла, что это такое. Тип, который говорит, чтоб его поняли, а не чтобы придумывать фразы. Которому слово «вы» не нужно, раз можно сказать «ты». Который «живет», «имеет», «говорит» и «делает» и не нуждается в других глаголах. Который не «завтракает», «обедает» и «ужинает», а ест. Для него прошлое — то, что было до настоящего, а будущее — то, что будет потом, к чему еще сложности? Ты прикинь список вещей, которые твой отец может выразить одним только словом «фак»! — Только, пожалуйста, без ругательств. — Оно гораздо больше, чем ругательства. «Фак» у него может обозначать: «Господи, ну я и влип!», или «Он у меня еще ответит», и даже «Обожаю этот фильм».

    — Уоррен · книга
15. «

    Опасайся постоянно тревожащихся людей, однажды, когда они перестанут бояться, они станут владыками мира.

    Опасайся постоянно тревожащихся людей, однажды, когда они перестанут бояться, они станут владыками мира.

    — Кто-то другой · книга
16. «

    Он звал её настоящим именем только тогда, когда чувствовал себя ей обязанным.

    Он звал её настоящим именем только тогда, когда чувствовал себя ей обязанным.

    — Малавита · книга
17. «

    Ночь…—… это половина жизни, её изнанка, место, где мы имеем право на существование. Ночь — это мир без детей. И без стариков...ночь размывает границы реальности. Ты теряешь ощущение времени, твои внутренние часы разлаживаются, ты внезапно отвечаешь на вопрос, заданный кем-то накануне, цепляешься за остатки вчерашнего, спасаясь от лавины сегодняшнего, грезишь в настоящем и просыпаешься в бесконечном дежа вю.

    Ночь…—… это половина жизни, её изнанка, место, где мы имеем право на существование. Ночь — это мир без детей. И без стариков...ночь размывает границы реальности. Ты теряешь ощущение времени, твои внутренние часы разлаживаются, ты внезапно отвечаешь на вопрос, заданный кем-то накануне, цепляешься за остатки вчерашнего, спасаясь от лавины сегодняшнего, грезишь в настоящем и просыпаешься в бесконечном дежа вю.

    — Укусы рассвета · книга
18. «

    Магги не всегда понимала детали и недоумевала, отчего редакторы всегда дают лучшее место в газете всей этой грустной и банальной ежедневной суете. Она колебалась между несколькими вариантами ответа: происходящие по соседству сцены насилия чрезвычайно интересуют читателя, который обожает возмущаться или пугать себя. Или по-другому: читателю приятно думать, что его городок вовсе не цитадель скуки, что в нем происходит столько же всего, сколько в других местах. Или вот еще: сельский житель с каждым днем все более осознает, что испытывает все неудобства столичного города, не имея возможности воспользоваться его преимуществами. Была у нее и последняя гипотеза, самая грустная, — вечный припев: нет ничего увлекательней чужого несчастья.

    Магги не всегда понимала детали и недоумевала, отчего редакторы всегда дают лучшее место в газете всей этой грустной и банальной ежедневной суете. Она колебалась между несколькими вариантами ответа: происходящие по соседству сцены насилия чрезвычайно интересуют читателя, который обожает возмущаться или пугать себя. Или по-другому: читателю приятно думать, что его городок вовсе не цитадель скуки, что в нем происходит столько же всего, сколько в других местах. Или вот еще: сельский житель с каждым днем все более осознает, что испытывает все неудобства столичного города, не имея возможности воспользоваться его преимуществами. Была у нее и последняя гипотеза, самая грустная, — вечный припев: нет ничего увлекательней чужого несчастья.

    — Малавита · книга
19. «

    Работа?.. «Давай-давай, работай!» — так кричат роженицам, готовящимся исторгнуть на свет живое существо. Так называют ту штуку, которая стоит на первом месте, перед семьей и Родиной. Это то, что, по уверениям нацистов, дарит свободу. Значит, это все — работа? Значит, ты, жалкий человечек, будешь читать мне нравоучения по поводу смысла бытия? Который заключается в этих трех слогах — ра-бо-та? Работа! Да какая может быть работа, если с самого детства гуманитарный курс противоречил математическому? Если мечты не сопрягались с точными науками. Если непонятно, за что любить жизнь, когда видишь другую — в кино. Если не остается ничего, кроме ожидания синих утренних часов, вместо длинных чудесных вечеров. Работа.

    Работа?.. «Давай-давай, работай!» — так кричат роженицам, готовящимся исторгнуть на свет живое существо. Так называют ту штуку, которая стоит на первом месте, перед семьей и Родиной. Это то, что, по уверениям нацистов, дарит свободу. Значит, это все — работа? Значит, ты, жалкий человечек, будешь читать мне нравоучения по поводу смысла бытия? Который заключается в этих трех слогах — ра-бо-та? Работа! Да какая может быть работа, если с самого детства гуманитарный курс противоречил математическому? Если мечты не сопрягались с точными науками. Если непонятно, за что любить жизнь, когда видишь другую — в кино. Если не остается ничего, кроме ожидания синих утренних часов, вместо длинных чудесных вечеров. Работа.

    — Укусы рассвета · книга
20. «

    — Меня зовут Вьолен. — Ммм… красивое имя. — Вы так считаете? Оно означает насилие и ненависть...

    — Меня зовут Вьолен. — Ммм… красивое имя. — Вы так считаете? Оно означает насилие и ненависть...

    — Укусы рассвета · книга