121 мудрых мыслей Уильяма Фолкнера

Ниже 121 цитата Уильяма Фолкнера — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   ... человек – это совокупность его бед.

   ... человек – это совокупность его бед.

   — Шум и ярость · книга
2. «

   Что у тебя есть, то тебе дал Господь, даже если послал через дьявола; будет Его воля, Он и заберет, без твоей помощи.

   Что у тебя есть, то тебе дал Господь, даже если послал через дьявола; будет Его воля, Он и заберет, без твоей помощи.

   — Мозли · книга
3. «

   Пышной свадьбы устраивать не собирались. То есть не собирался, очевидно, мистер Колдфилд. Ты, наверное, заметил, что разводятся по большей части те женщины, которых сочетал браком жующий табачную жвачку мировой судья в окружном суде или разбуженный среди ночи священник, у которого из-под сюртука торчат подтяжки, а воротника и вовсе нет, в роли же свидетеля выступает его жена или сестра — старая дева в папильотках. Так разве не естественно предположить, что эти женщины начинают мечтать о разводе не потому, что их в чем-то обделили, а от самого неподдельного отчаяния и ощущения, будто их предали? что, несмотря на живое свидетельство в виде детей и всего прочего, им все еще мерещится, как они, провожаемые восхищенными взглядами, шествуют под торжественную музыку, с тем чтобы во всем блеске символических аксессуаров по всем правилам отдать то, чем уже не обладают?

   Пышной свадьбы устраивать не собирались. То есть не собирался, очевидно, мистер Колдфилд. Ты, наверное, заметил, что разводятся по большей части те женщины, которых сочетал браком жующий табачную жвачку мировой судья в окружном суде или разбуженный среди ночи священник, у которого из-под сюртука торчат подтяжки, а воротника и вовсе нет, в роли же свидетеля выступает его жена или сестра — старая дева в папильотках. Так разве не естественно предположить, что эти женщины начинают мечтать о разводе не потому, что их в чем-то обделили, а от самого неподдельного отчаяния и ощущения, будто их предали? что, несмотря на живое свидетельство в виде детей и всего прочего, им все еще мерещится, как они, провожаемые восхищенными взглядами, шествуют под торжественную музыку, с тем чтобы во всем блеске символических аксессуаров по всем правилам отдать то, чем уже не обладают?

   — Авессалом, Авессалом! · книга
4. «

   … Гарисс, со своими двумя «с», умер в кресле новоорлеанской парикмахерской от обычного профессионального заболевания тридцать восьмого калибра.

   … Гарисс, со своими двумя «с», умер в кресле новоорлеанской парикмахерской от обычного профессионального заболевания тридцать восьмого калибра.

   — Особняк · книга
5. «

   Нужно, ещё не видя зла, быть готовым дать ему отпор, сказать «нет»; нужно сказать «нет», ещё даже не зная, что это такое.

   Нужно, ещё не видя зла, быть готовым дать ему отпор, сказать «нет»; нужно сказать «нет», ещё даже не зная, что это такое.
6. «

   Школьные учителя и преподаватели музыки, и все другие наивные интеллигенты верили, что честность, справедливость и порядочность возмут верх, потому что сами они — люди честные, справедливые и порядочные.

   Школьные учителя и преподаватели музыки, и все другие наивные интеллигенты верили, что честность, справедливость и порядочность возмут верх, потому что сами они — люди честные, справедливые и порядочные.

   — Чарльз Маллисон · книга
7. «

   Если ты в восемнадцать лет дорос до восприятия знания, значит ты дорос и в восемь лет, потому что в этом возрасте новое дается легче.

   Если ты в восемнадцать лет дорос до восприятия знания, значит ты дорос и в восемь лет, потому что в этом возрасте новое дается легче.

   — Линда · книга
8. «

   … Доверяешь не обязательно тому человеку, который никогда не обманул доверия: доверяешь тому, о ком по опыту знаешь, что он отлично понимает, когда выгодно обманывать, а когда невыгодно.

   … Доверяешь не обязательно тому человеку, который никогда не обманул доверия: доверяешь тому, о ком по опыту знаешь, что он отлично понимает, когда выгодно обманывать, а когда невыгодно.

   — Особняк · книга
9. «

   Человеческий характер — это единственная тема, которая не устаревает.

   Человеческий характер — это единственная тема, которая не устаревает.
10. «

    Видите ли, человек не оставляет по себе почти никаких следов. Рождаешься на свет, пытаешься что-то делать, сам не зная почему, но все равно продолжаешь свои попытки; родившись одновременно со множеством других людей, ты связан с ними, и потому, пытаясь двинуть рукой или ногой, ты как бы дергаешь за веревочки, но веревочки привязаны к рукам и ногам всех остальных, и все они тоже пытаются за них дергать и тоже не знают почему, знают только, что все веревочки перепутались и мешают друг другу, все равно как если бы пять или шесть человек пытались соткать ковер на одном ткацком станке, причем каждый хотел бы вплести в него свой собственный узор, но ты знаешь, что это не имеет никакого значения иначе те, кто сотворил этот станок, устроили бы все гораздо лучше, и все же это не может не иметь значения — ведь ты продолжаешь свои попытки, во всяком случае должен их продолжать, а потом вдруг оказывается, что все кончено, и от тебя осталась всего лишь каменная глыба, на которой что-то нацарапано если, конечно, кто-нибудь удосужился этот мрамор поставить и что-то на нем нацарапать, и вот на него льет дождь и светит солнце, и вскоре никто уже не помнит ни имени, ни что эти царапины означают, и это тоже не имеет значения.

    Видите ли, человек не оставляет по себе почти никаких следов. Рождаешься на свет, пытаешься что-то делать, сам не зная почему, но все равно продолжаешь свои попытки; родившись одновременно со множеством других людей, ты связан с ними, и потому, пытаясь двинуть рукой или ногой, ты как бы дергаешь за веревочки, но веревочки привязаны к рукам и ногам всех остальных, и все они тоже пытаются за них дергать и тоже не знают почему, знают только, что все веревочки перепутались и мешают друг другу, все равно как если бы пять или шесть человек пытались соткать ковер на одном ткацком станке, причем каждый хотел бы вплести в него свой собственный узор, но ты знаешь, что это не имеет никакого значения иначе те, кто сотворил этот станок, устроили бы все гораздо лучше, и все же это не может не иметь значения — ведь ты продолжаешь свои попытки, во всяком случае должен их продолжать, а потом вдруг оказывается, что все кончено, и от тебя осталась всего лишь каменная глыба, на которой что-то нацарапано если, конечно, кто-нибудь удосужился этот мрамор поставить и что-то на нем нацарапать, и вот на него льет дождь и светит солнце, и вскоре никто уже не помнит ни имени, ни что эти царапины означают, и это тоже не имеет значения.

    — Джудит Сатпен · книга
11. «

    С ним самим что-то произошло за три с лишним года между декабрем сорок первого и апрелем сорок пятого, по крайней мере он надеялся, что он как-то изменился: во всяком случае все, что он вытерпел и выстрадал, настолько совпало с общепринятыми понятиями о страдании и испытаниях, что должно было обогатить его духовно и нравственно, независимо от того, принесло ли это пользу человечеству или нет, а если эти переживания очистили его душу, то они непременно должны были сказаться и на его внешности.

    С ним самим что-то произошло за три с лишним года между декабрем сорок первого и апрелем сорок пятого, по крайней мере он надеялся, что он как-то изменился: во всяком случае все, что он вытерпел и выстрадал, настолько совпало с общепринятыми понятиями о страдании и испытаниях, что должно было обогатить его духовно и нравственно, независимо от того, принесло ли это пользу человечеству или нет, а если эти переживания очистили его душу, то они непременно должны были сказаться и на его внешности.

    — Особняк · книга
12. «

    Не тогда безнадёжность, когда поймёшь, что помочь не может никто — ни религия, ни гордость, ничто, — а вот когда ты осознаёшь, что и не хочешь ниоткуда помощи.

    Не тогда безнадёжность, когда поймёшь, что помочь не может никто — ни религия, ни гордость, ничто, — а вот когда ты осознаёшь, что и не хочешь ниоткуда помощи.

    — Шум и ярость · книга
13. «

    — Но у них есть тайны, — пояснила она, — У Шекспира тайн нет. Он говорит все. — Понятно. Шекспиру не хватало сдержанно такта. Иначе говоря, он не был джентльменом. — Да… Пожалуй, это я и хотела сказать. — Итак, чтобы быть джентльменом, надо тайны.

    — Но у них есть тайны, — пояснила она, — У Шекспира тайн нет. Он говорит все. — Понятно. Шекспиру не хватало сдержанно такта. Иначе говоря, он не был джентльменом. — Да… Пожалуй, это я и хотела сказать. — Итак, чтобы быть джентльменом, надо тайны.

    — Хорес Бэнбоу · книга
14. «

    Ежели человек по своей охоте работает, он может и работать и не работать. А ежели человеку работать НУЖНО, так тут его ничем не остановишь.

    Ежели человек по своей охоте работает, он может и работать и не работать. А ежели человеку работать НУЖНО, так тут его ничем не остановишь.

    — Минк · книга
15. «

    Только и слышишь, как лень называют невезением...

    Только и слышишь, как лень называют невезением...

    — Рэтлиф · книга
16. «

    Только дети любят всё новое, для них новизна удовольствие. Взрослые нового не терпят, если только им заранее не внушат, что им захочется это новое купить.

    Только дети любят всё новое, для них новизна удовольствие. Взрослые нового не терпят, если только им заранее не внушат, что им захочется это новое купить.

    — Особняк · книга
17. «

    Пусть она на год-другой старше меня, все-таки из нас двоих мужчина — я!

    Пусть она на год-другой старше меня, все-таки из нас двоих мужчина — я!

    — Чик · книга
18. «

    Человек — сумма того и сего. Задачка на смешанные дроби с грязью, длинно и нудно сводимая к жизненному нулю — тупику страсти и праха.

    Человек — сумма того и сего. Задачка на смешанные дроби с грязью, длинно и нудно сводимая к жизненному нулю — тупику страсти и праха.

    — Шум и ярость · книга
19. «

    Бойся. Без этого нельзя. Но не трусь. Лесной зверь тебя не тронет, пока у него есть куда отступить или пока он не учуял, что ты трусишь. А труса медведям и оленям надлежит опасаться так же, как и храброму человеку надлежит опасаться труса.

    Бойся. Без этого нельзя. Но не трусь. Лесной зверь тебя не тронет, пока у него есть куда отступить или пока он не учуял, что ты трусишь. А труса медведям и оленям надлежит опасаться так же, как и храброму человеку надлежит опасаться труса.

    — Медведь · книга
20. «

    Чтобы родить тебя, нужны двое, а чтобы умереть — один. Вот как кончится мир.

    Чтобы родить тебя, нужны двое, а чтобы умереть — один. Вот как кончится мир.

    — Дарл · книга