134 цитат Уильяма Фолкнера, которые цепляют

Ниже 134 цитаты Уильяма Фолкнера — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Бояться — это значит знать, что живёшь, а делать то, что боишься — это и есть жизнь.

   Бояться — это значит знать, что живёшь, а делать то, что боишься — это и есть жизнь.
2. «

   Опять-таки чему нас учит воспитание: для рта можно найти лучшее употребление, чем всякими оскорбительностями плеваться.

   Опять-таки чему нас учит воспитание: для рта можно найти лучшее употребление, чем всякими оскорбительностями плеваться.

   — Бинфорд · книга
3. «

   ... ecли выбирать между горем и ничем, то я выбираю горе.

   ... ecли выбирать между горем и ничем, то я выбираю горе.

   — Дикие пальмы · книга
4. «

   Если ты в восемнадцать лет дорос до восприятия знания, значит ты дорос и в восемь лет, потому что в этом возрасте новое дается легче.

   Если ты в восемнадцать лет дорос до восприятия знания, значит ты дорос и в восемь лет, потому что в этом возрасте новое дается легче.

   — Линда · книга
5. «

   … свой своего не только ищет, ему попросту не укрыться от своего.

   … свой своего не только ищет, ему попросту не укрыться от своего.

   — Свет в августе · книга
6. «

   Нет слов грустней, чем «был», «была», «было». Кроме них ничего в мире. И отчаяние временно, и само время лишь в прошедшем.

   Нет слов грустней, чем «был», «была», «было». Кроме них ничего в мире. И отчаяние временно, и само время лишь в прошедшем.

   — Шум и ярость · книга
7. «

   Смысл жизни — приготовиться к тому, чтобы долго быть мёртвым.

   Смысл жизни — приготовиться к тому, чтобы долго быть мёртвым.

   — Когда я умирала · книга
8. «

   Я представлю человеку выбор. Чтобы вместе с азартом погони и смертоубийственной силой было в человеке и предвиденье того, чем кончится дело. Предостерегу его, что, обратив в пустыню лес и поле и выбив все зверье, он тем себя и обвинит, и приговор себе подпишет, и сам его исполнит.

   Я представлю человеку выбор. Чтобы вместе с азартом погони и смертоубийственной силой было в человеке и предвиденье того, чем кончится дело. Предостерегу его, что, обратив в пустыню лес и поле и выбив все зверье, он тем себя и обвинит, и приговор себе подпишет, и сам его исполнит.

   — Бог · книга
9. «

   Люди обычно не говорят неправду о том, что их не касается. Они глухи к миру, даже если они не глухи к жизни. За исключением тех случаев, когда действительность оказывается намного интереснее из представления о ней.

   Люди обычно не говорят неправду о том, что их не касается. Они глухи к миру, даже если они не глухи к жизни. За исключением тех случаев, когда действительность оказывается намного интереснее из представления о ней.

   — Сарторис · книга
10. «

    Над женщиной вообще нельзя взять верх; и если ты не дурак и не любишь свар и скандалов, то не станешь даже и пытаться.

    Над женщиной вообще нельзя взять верх; и если ты не дурак и не любишь свар и скандалов, то не станешь даже и пытаться.

    — Авессалом, Авессалом! · книга
11. «

    … Вид у него был самодовольный, и непроницаемый, и высокомерный, и неприступный, как у вши на королевском заду.

    … Вид у него был самодовольный, и непроницаемый, и высокомерный, и неприступный, как у вши на королевском заду.

    — Особняк · книга
12. «

    Женщину невозможно победить. Если вы не любите неприятности, то не будете и пытаться.

    Женщину невозможно победить. Если вы не любите неприятности, то не будете и пытаться.
13. «

    Все зло человечества родилось в темноте, во мраке, там, где человека не преследует по пятам тень его собственных преступлений.

    Все зло человечества родилось в темноте, во мраке, там, где человека не преследует по пятам тень его собственных преступлений.

    — Юрист · книга
14. «

    Стволы деревьев и густая хвоя были струнами арфы, по которым ударял день; а вверху одна за другой проплывали причудливые, неверные тени уходящего дня; когда они перевалили через гряду холмов и спустились в тень, в синюю чашу вечера, в тихий колодезь ночи, решетчатые врата заката затворились за ними.

    Стволы деревьев и густая хвоя были струнами арфы, по которым ударял день; а вверху одна за другой проплывали причудливые, неверные тени уходящего дня; когда они перевалили через гряду холмов и спустились в тень, в синюю чашу вечера, в тихий колодезь ночи, решетчатые врата заката затворились за ними.

    — Деревушка · книга
15. «

    Бог все-таки джентльмен и не станет дважды ошарашивать одного и того же человека, преподносить ему один и тот же презент, во всяком случае, не в той же оригинальной упаковке.

    Бог все-таки джентльмен и не станет дважды ошарашивать одного и того же человека, преподносить ему один и тот же презент, во всяком случае, не в той же оригинальной упаковке.

    — Юрист · книга
16. «

    Нелегко осознать, что любовь ли, горесть — лишь бумажки, боны, наобум приобретенные, и срок им истечет — хочешь не хочешь, — и их аннулируют без всякого предупреждения, заменят тебя другим каким-нибудь наличным выпуском божьего займа.

    Нелегко осознать, что любовь ли, горесть — лишь бумажки, боны, наобум приобретенные, и срок им истечет — хочешь не хочешь, — и их аннулируют без всякого предупреждения, заменят тебя другим каким-нибудь наличным выпуском божьего займа.

    — Шум и ярость · книга
17. «

    До чего ложной оказывается самая глубокая книга, если её приложить к жизни.

    До чего ложной оказывается самая глубокая книга, если её приложить к жизни.

    — Свет в августе · книга
18. «

    Даже один взгляд на зло разлагает.

    Даже один взгляд на зло разлагает.
19. «

    Не справедливости требовал, справедливость только для счастливцев, только для победителей, но может же человек хотя бы надеяться н удачу, имеет же каждый право на удачу.

    Не справедливости требовал, справедливость только для счастливцев, только для победителей, но может же человек хотя бы надеяться н удачу, имеет же каждый право на удачу.

    — Минк · книга
20. «

    Помню, в молодости я думал, что смерть — явление телесное; теперь я знаю, что она всего лишь функция сознания — сознания тех, кто переживает утрату. Нигилисты говорят, что она — конец; ретивые протестанты — что начало; на самом деле она не больше, чем выезд одного жильца или семьи из города или дома.

    Помню, в молодости я думал, что смерть — явление телесное; теперь я знаю, что она всего лишь функция сознания — сознания тех, кто переживает утрату. Нигилисты говорят, что она — конец; ретивые протестанты — что начало; на самом деле она не больше, чем выезд одного жильца или семьи из города или дома.

    — Когда я умирала · книга