166 цитат Уильяма Фолкнера, ставших крылатыми

Ниже 166 цитат Уильяма Фолкнера — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   … Он всё ещё хотел верить, что человеку, идущему навстречу своей судьбе, даже если эта судьба — погибель, надо бы сохранять собственное достоинство...

   … Он всё ещё хотел верить, что человеку, идущему навстречу своей судьбе, даже если эта судьба — погибель, надо бы сохранять собственное достоинство...

   — Особняк · книга
2. «

   Опять-таки чему нас учит воспитание: для рта можно найти лучшее употребление, чем всякими оскорбительностями плеваться.

   Опять-таки чему нас учит воспитание: для рта можно найти лучшее употребление, чем всякими оскорбительностями плеваться.

   — Бинфорд · книга
3. «

   Ну разве может человек их понять? Вот я прожил с одной пятнадцать лет, и будь я проклят, если понял. <...> Ну кто их разберет? Только решишь, что они хотят одного, тут же понимай всё наоборот, да ещё, чёрт возьми, взбучку получишь за то, что не так её понял.

   Ну разве может человек их понять? Вот я прожил с одной пятнадцать лет, и будь я проклят, если понял. <...> Ну кто их разберет? Только решишь, что они хотят одного, тут же понимай всё наоборот, да ещё, чёрт возьми, взбучку получишь за то, что не так её понял.

   — Самсон · книга
4. «

   Он понял, что человек все может вынести, если он спокойно и просто откажется что-нибудь принять, признать, чему-то поддаться.

   Он понял, что человек все может вынести, если он спокойно и просто откажется что-нибудь принять, признать, чему-то поддаться.

   — Особняк · книга
5. «

   Люди нашего с вами возраста и поколения проделали немалую работу — добивались того хорошего, что у нас есть сейчас. Но теперь наше время ушло, теперь мы уже ничего не можем, а то и побаиваемся снова во все вмешиваться. Вернее не боимся, а стесняемся. Нет, ничего мы не боимся: просто мы слишком постарели. Видно, мы устали, настолько устали, что уже не боимся ничего.

   Люди нашего с вами возраста и поколения проделали немалую работу — добивались того хорошего, что у нас есть сейчас. Но теперь наше время ушло, теперь мы уже ничего не можем, а то и побаиваемся снова во все вмешиваться. Вернее не боимся, а стесняемся. Нет, ничего мы не боимся: просто мы слишком постарели. Видно, мы устали, настолько устали, что уже не боимся ничего.

   — Гэвин Стивенс · книга
6. «

   … Гарисс, со своими двумя «с», умер в кресле новоорлеанской парикмахерской от обычного профессионального заболевания тридцать восьмого калибра.

   … Гарисс, со своими двумя «с», умер в кресле новоорлеанской парикмахерской от обычного профессионального заболевания тридцать восьмого калибра.

   — Особняк · книга
7. «

   Стивенс всегда считал, что миру не хватает умения прощать; если в тебе есть настоящая чуткость и порывистая непосредственная способность искренне прощать, то уже не имеет значения, есть ли у тебя знания, помнишь ли тычто-нибудь или нет.

   Стивенс всегда считал, что миру не хватает умения прощать; если в тебе есть настоящая чуткость и порывистая непосредственная способность искренне прощать, то уже не имеет значения, есть ли у тебя знания, помнишь ли тычто-нибудь или нет.

   — Особняк · книга
8. «

   Есть у человека предел. Он сам не знает, когда он до этого предела дойдет, но вдруг приходит минута и, и он понимает, что теперь — все. В том то и беда: заранее не знаешь, когда сдашь, заранее тебе никто не скажет — держись.

   Есть у человека предел. Он сам не знает, когда он до этого предела дойдет, но вдруг приходит минута и, и он понимает, что теперь — все. В том то и беда: заранее не знаешь, когда сдашь, заранее тебе никто не скажет — держись.

   — Альберт · книга
9. «

   И тут я понял, что нет человека храбрее, чем такой вот скромник и тихоня, если он вдруг решит, что его моральные устои и принципы требуют, чтобы он пошел на такие поступки, на какие он никогда в жизни не решился бы лично для себя, ради собственного интереса.

   И тут я понял, что нет человека храбрее, чем такой вот скромник и тихоня, если он вдруг решит, что его моральные устои и принципы требуют, чтобы он пошел на такие поступки, на какие он никогда в жизни не решился бы лично для себя, ради собственного интереса.

   — Рэтлиф · книга
10. «

    … Вид у него был самодовольный, и непроницаемый, и высокомерный, и неприступный, как у вши на королевском заду.

    … Вид у него был самодовольный, и непроницаемый, и высокомерный, и неприступный, как у вши на королевском заду.

    — Особняк · книга
11. «

    Не справедливости требовал, справедливость только для счастливцев, только для победителей, но может же человек хотя бы надеяться н удачу, имеет же каждый право на удачу.

    Не справедливости требовал, справедливость только для счастливцев, только для победителей, но может же человек хотя бы надеяться н удачу, имеет же каждый право на удачу.

    — Минк · книга
12. «

    Пожалуй, они правы, помещая любовь в книги. Пожалуй, только там ей и место.

    Пожалуй, они правы, помещая любовь в книги. Пожалуй, только там ей и место.

    — Свет в августе · книга
13. «

    У Кларенса была одна хорошая черта — он никогда никого не подводил. Не получалось: каждому, кто с ним сталкивался, заранее было известно, что он сукин сын...

    У Кларенса была одна хорошая черта — он никогда никого не подводил. Не получалось: каждому, кто с ним сталкивался, заранее было известно, что он сукин сын...

    — Особняк · книга
14. «

    Она ставит корзину в повозку и влезает сама; нога длинно заголилась под натянувшимся платьем: этот рычаг, который переворачивает мир; эта половинка циркуля, которым меряется длина и ширина жизни.

    Она ставит корзину в повозку и влезает сама; нога длинно заголилась под натянувшимся платьем: этот рычаг, который переворачивает мир; эта половинка циркуля, которым меряется длина и ширина жизни.

    — Когда я умирала · книга
15. «

    Все зло человечества родилось в темноте, во мраке, там, где человека не преследует по пятам тень его собственных преступлений.

    Все зло человечества родилось в темноте, во мраке, там, где человека не преследует по пятам тень его собственных преступлений.

    — Юрист · книга
16. «

    … Одно из самых нерушимых правил, которому он меня (конечно, когда подошло время) обучил, было то, что джентльмен не приводит женщин в дом в таком порядке: во-первых, в дом своей жены, во-вторых, своей матери, потом — своей сестры, потом — своей любовницы.

    … Одно из самых нерушимых правил, которому он меня (конечно, когда подошло время) обучил, было то, что джентльмен не приводит женщин в дом в таком порядке: во-первых, в дом своей жены, во-вторых, своей матери, потом — своей сестры, потом — своей любовницы.

    — Особняк · книга
17. «

    Женщинам не надо никаких оснований на том основании, что они ни о каких основаниях и не знают и действуют без всяких оснований, просто как им хочется, а с этим ни один человек ничего поделать не может, поэтому только дурак станет вмешиваться в их дела.

    Женщинам не надо никаких оснований на том основании, что они ни о каких основаниях и не знают и действуют без всяких оснований, просто как им хочется, а с этим ни один человек ничего поделать не может, поэтому только дурак станет вмешиваться в их дела.

    — Особняк · книга
18. «

    Ежели человек по своей охоте работает, он может и работать и не работать. А ежели человеку работать НУЖНО, так тут его ничем не остановишь.

    Ежели человек по своей охоте работает, он может и работать и не работать. А ежели человеку работать НУЖНО, так тут его ничем не остановишь.

    — Минк · книга
19. «

    Кора правильно говорит: ему, чтобы выправиться, жена нужна, и все. А я думаю, что если человеку ничего, кроме жены, не поможет, то на нем можно ставить крест.

    Кора правильно говорит: ему, чтобы выправиться, жена нужна, и все. А я думаю, что если человеку ничего, кроме жены, не поможет, то на нем можно ставить крест.

    — Талл · книга
20. «

    Женщинам надо во многом уступать. Они ведь не такие, как мужчины. Дух противоречия от природы: не угодишь им — жалуются, угодишь — всё равно жалуются.

    Женщинам надо во многом уступать. Они ведь не такие, как мужчины. Дух противоречия от природы: не угодишь им — жалуются, угодишь — всё равно жалуются.

    — Гарри · книга