Подборка: 49 цитат Вадима Шефнера

Ниже 49 цитат Вадима Шефнера — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   С тобой спорить — всё равно, что дохлую корову доить...

   С тобой спорить — всё равно, что дохлую корову доить...

   — Степан Кортиков · книга
2. «

   Как здесь холодно вечером, в этом безлюдном саду, У квадратных сугробов так холодно здесь и бездомно. В дом, которого нет, по ступеням прозрачным взойду И в незримую дверь постучусь осторожно и скромно.

   Как здесь холодно вечером, в этом безлюдном саду, У квадратных сугробов так холодно здесь и бездомно. В дом, которого нет, по ступеням прозрачным взойду И в незримую дверь постучусь осторожно и скромно.
3. «

   Птицам ветер не нужен попутный: Хоть помочь он старается им, Но при нём им становится трудно Управлять опереньем своим.

   Птицам ветер не нужен попутный: Хоть помочь он старается им, Но при нём им становится трудно Управлять опереньем своим.
4. «

   За пятьдесят, а все чего-то жду. Не бога и не горнего полета, Не радость ожидаю, не беду, Не чуда жду — а просто жду чего-то.

   За пятьдесят, а все чего-то жду. Не бога и не горнего полета, Не радость ожидаю, не беду, Не чуда жду — а просто жду чего-то.
5. «

   Экскурсовод сошёл с ума: Всех из музея выгнал вон. «Смотрите, граждане, дома! Взирайте, братцы, это клён! Глазейте, в скверике цветы! Какие странные цвета! Вот кот крадётся сквозь кусты. Дивитесь, люди, на кота! Вот солнце — огненный орёл. Нам подсветить его пора!» И на светило он навёл Фонарик ватта в полтора. У всех на лицах был испуг: «Его бы к доктору скорей!» А солнце засияло вдруг Вдвойне сильней.

   Экскурсовод сошёл с ума: Всех из музея выгнал вон. «Смотрите, граждане, дома! Взирайте, братцы, это клён! Глазейте, в скверике цветы! Какие странные цвета! Вот кот крадётся сквозь кусты. Дивитесь, люди, на кота! Вот солнце — огненный орёл. Нам подсветить его пора!» И на светило он навёл Фонарик ватта в полтора. У всех на лицах был испуг: «Его бы к доктору скорей!» А солнце засияло вдруг Вдвойне сильней.
6. «

   Оттого, что бессмертия нет на веселой земле, Каждый день предстает предо мною как праздник нежданный, Каждым утром рождаясь в туманной и радужной мгле, Безымянным бродягой вступаю я в мир безымянный.

   Оттого, что бессмертия нет на веселой земле, Каждый день предстает предо мною как праздник нежданный, Каждым утром рождаясь в туманной и радужной мгле, Безымянным бродягой вступаю я в мир безымянный.
7. «

   А иногда я глядел в большие зеркала, стоявшие в простенках, и, видя в них своё невзрачное отражение, с печалью думал, что меня, человека с пятью «не», не полюбит ни одна девочка, а когда я подрасту, то меня не полюбит ни одна девушка, а когда я стану взрослым, то меня не полюбит ни одна женщина. И когда я помру, то, если есть ад и я буду в нём гореть, меня не полюбит ни одна чертовка, а если есть рай и меня туда вселят, меня не полюбит ни одна ангельша.

   А иногда я глядел в большие зеркала, стоявшие в простенках, и, видя в них своё невзрачное отражение, с печалью думал, что меня, человека с пятью «не», не полюбит ни одна девочка, а когда я подрасту, то меня не полюбит ни одна девушка, а когда я стану взрослым, то меня не полюбит ни одна женщина. И когда я помру, то, если есть ад и я буду в нём гореть, меня не полюбит ни одна чертовка, а если есть рай и меня туда вселят, меня не полюбит ни одна ангельша.

   — Человек с пятью «не», или Исповедь простодушного · книга
8. «

   Посетила Муза Члена профсоюза, И стихи сложил он о своей тоске: — Ты меня, Людмила, Без ножа убила - Ты с другим ходила вечером к реке. В лес пойду зелёный, Встану я под клёном, Выберу я крепкий, качественный сук... Есть верёвка, мыло... Прощевай, Людмила!.. Зарыдают лоси, загрустит барсук.

   Посетила Муза Члена профсоюза, И стихи сложил он о своей тоске: — Ты меня, Людмила, Без ножа убила - Ты с другим ходила вечером к реке. В лес пойду зелёный, Встану я под клёном, Выберу я крепкий, качественный сук... Есть верёвка, мыло... Прощевай, Людмила!.. Зарыдают лоси, загрустит барсук.
9. «

   Звёзды падают с неба К миллиону миллион. Сколько неба и снега У Ростральных колонн!

   Звёзды падают с неба К миллиону миллион. Сколько неба и снега У Ростральных колонн!
10. «

    Случайность кажется нам случайностью только тогда, когда она выделяется из привычного ряда случайностей. Так, если плотно сложить остриями вверх 100 000 000 000 иголок, то мы сможем ходить по ним босиком и танцевать на них, не поранив ног. Но одна иголка, выделенная из этих 100 000 000 000, может больно вонзиться нам в тело.

    Случайность кажется нам случайностью только тогда, когда она выделяется из привычного ряда случайностей. Так, если плотно сложить остриями вверх 100 000 000 000 иголок, то мы сможем ходить по ним босиком и танцевать на них, не поранив ног. Но одна иголка, выделенная из этих 100 000 000 000, может больно вонзиться нам в тело.

    — Человек с пятью «не», или Исповедь простодушного · книга
11. «

    А короче говоря, я проболел всю весну, лето и всю зиму и чудом остался в живых. Я думаю, что если бы я был болен какой-нибудь одной болезнью, то помер бы наверняка. Но у меня их было целых три: менингит, радикулит и двусторонний плеврит. Пока эти болезни спорили между собой, какая из них отправит меня на тот свет, я взял и незаметно выздоровел.

    А короче говоря, я проболел всю весну, лето и всю зиму и чудом остался в живых. Я думаю, что если бы я был болен какой-нибудь одной болезнью, то помер бы наверняка. Но у меня их было целых три: менингит, радикулит и двусторонний плеврит. Пока эти болезни спорили между собой, какая из них отправит меня на тот свет, я взял и незаметно выздоровел.

    — Стефан · книга
12. «

    Я уже упоминал о том, что коммунальная квартира, в которой я теперь жил, была тихой и состояла, в общем, из достойных людей. Но, к сожалению, нет такой бочки мёда, в которой не имелось бы хоть чайной ложки дёгтя. Жила в нашей квартире одна состоятельная женщина, которая, как говорили, нажила состояние нечестным путём. У неё было много денег, но она скрывала это и старалась жить скромно. При этом была она очень завистлива, и когда кто-нибудь приобретал себе какую-нибудь вещь, то от зависти она заболевала на день, на два, а то и на неделю, в зависимости от стоимости и качества вещи. Она ненавидела всех людей, и жители квартиры за глаза звали её Вред-бабой.

    Я уже упоминал о том, что коммунальная квартира, в которой я теперь жил, была тихой и состояла, в общем, из достойных людей. Но, к сожалению, нет такой бочки мёда, в которой не имелось бы хоть чайной ложки дёгтя. Жила в нашей квартире одна состоятельная женщина, которая, как говорили, нажила состояние нечестным путём. У неё было много денег, но она скрывала это и старалась жить скромно. При этом была она очень завистлива, и когда кто-нибудь приобретал себе какую-нибудь вещь, то от зависти она заболевала на день, на два, а то и на неделю, в зависимости от стоимости и качества вещи. Она ненавидела всех людей, и жители квартиры за глаза звали её Вред-бабой.

    — Человек с пятью «не», или Исповедь простодушного · книга
13. «

    Есть у каждого тайная книга обид. Начинаются записи с юности ранней. Даже самый удачливый не избежит Неудач, несвершенных надежд и желаний.

    Есть у каждого тайная книга обид. Начинаются записи с юности ранней. Даже самый удачливый не избежит Неудач, несвершенных надежд и желаний.
14. «

    Не по-умному умнеем, Человечества сыны. Слишком многое имеем Для ведения войны.

    Не по-умному умнеем, Человечества сыны. Слишком многое имеем Для ведения войны.
15. «

    На старинной остзейской гравюре Жизнь минувшая отражена: Копьеносец стоит в карауле, И принцесса глядит из окна. И слуга молодой и веселый В торбу корм подсыпает коню, И сидят на мешках мукомолы, И король примеряет броню. Это все происходит на фоне, Где скелеты ведут хоровод, Где художник заранее понял, Что никто от беды не уйдет. Там, на заднем убийственном плане Тащит черт короля-мертвеца, И, крутясь, вырывается пламя Из готических окон дворца. И по древу ползет, как по стеблю, Исполинский червец гробовой, И с небес, расшибаясь о землю, Боги сыпятся — им не впервой. Там смешение быта и бреда, Там в обнимку — Чума и Война; Пивоварам, ландскнехтам, поэтам - Всем капут, и каюк, и хана. …А мальчишка глядит на подснежник, Позабыв про пустую суму, И с лицом исхудалым и нежным Поселянка склонилась к нему. Средь кончин и печалей несметных, Средь горящих дворцов и лачуг Лишь они безусловно бессмертны И не втиснуты в дьявольский круг.

    На старинной остзейской гравюре Жизнь минувшая отражена: Копьеносец стоит в карауле, И принцесса глядит из окна. И слуга молодой и веселый В торбу корм подсыпает коню, И сидят на мешках мукомолы, И король примеряет броню. Это все происходит на фоне, Где скелеты ведут хоровод, Где художник заранее понял, Что никто от беды не уйдет. Там, на заднем убийственном плане Тащит черт короля-мертвеца, И, крутясь, вырывается пламя Из готических окон дворца. И по древу ползет, как по стеблю, Исполинский червец гробовой, И с небес, расшибаясь о землю, Боги сыпятся — им не впервой. Там смешение быта и бреда, Там в обнимку — Чума и Война; Пивоварам, ландскнехтам, поэтам - Всем капут, и каюк, и хана. …А мальчишка глядит на подснежник, Позабыв про пустую суму, И с лицом исхудалым и нежным Поселянка склонилась к нему. Средь кончин и печалей несметных, Средь горящих дворцов и лачуг Лишь они безусловно бессмертны И не втиснуты в дьявольский круг.
16. «

    Друг-желудок просит пищи, В нем танцует аппетит, В нем голодный ветер свищет И кишками шелестит!

    Друг-желудок просит пищи, В нем танцует аппетит, В нем голодный ветер свищет И кишками шелестит!

    — Лачуга должника · книга
17. «

    Что предание говорит? Прежде Евы была Лилит.

    Что предание говорит? Прежде Евы была Лилит.
18. «

    Природа все учла и взвесила. Вы, легкодумные стрелки, Не нарушайте равновесия И зря не жмите на курки.

    Природа все учла и взвесила. Вы, легкодумные стрелки, Не нарушайте равновесия И зря не жмите на курки.
19. «

    Есть улыбки — как награды, Хоть от радости пляши; Есть убийственные взгляды — Артиллерия души.

    Есть улыбки — как награды, Хоть от радости пляши; Есть убийственные взгляды — Артиллерия души.

    — Лачуга должника · книга
20. «

    А где-то там, куда нам не вернуться В далёком детстве, в юности, вдали, - По-прежнему ревнуют, и смеются, И верят, что прибудут корабли.

    А где-то там, куда нам не вернуться В далёком детстве, в юности, вдали, - По-прежнему ревнуют, и смеются, И верят, что прибудут корабли.