18 цитат Валентина Григорьевича Распутина — читать онлайн

Валентин Григорьевич Распутин — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 18 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Каждый может упасть. Но только не на колени. В любом положении надо держать фигуру.

   Каждый может упасть. Но только не на колени. В любом положении надо держать фигуру.

   — Дочь Ивана, мать Ивана · книга
2. «

   — Человек — царь природы. — Вот-вот, царь. Поцарюет, поцарюет да загорюет.

   — Человек — царь природы. — Вот-вот, царь. Поцарюет, поцарюет да загорюет.

   — Прощание с Матёрой · книга
3. «

   Это ведь до поры до времени не верят, пока жизнь спокойная. А случись беда, да не так чтоб просто беда, а беда с горем — сра-а-зу и про бога вспоминают, и про слуг его, которым в глаза плевали.

   Это ведь до поры до времени не верят, пока жизнь спокойная. А случись беда, да не так чтоб просто беда, а беда с горем — сра-а-зу и про бога вспоминают, и про слуг его, которым в глаза плевали.

   — Деньги для Марии · книга
4. «

   Странно: почему мы так же, как и перед родителями, всякий раз чувствуем свою вину перед учителями? И не за то вовсе, что было в школе, — нет, а за то, что сталось с нами после.

   Странно: почему мы так же, как и перед родителями, всякий раз чувствуем свою вину перед учителями? И не за то вовсе, что было в школе, — нет, а за то, что сталось с нами после.

   — Уроки французского · книга
5. «

   Когда верх берёт вырвавшаяся наружу грубая сила, она устанавливает свои законы, неизмеримо более жестокие и беспощадные, нежели те, которые могут применяться к ней, её суд жестоко расправляется с тем, что зовется справедливостью. Её, эту грубую и жестокую силу, начинают бояться, даже прокурор в суде заикаясь произносит вялый приговор, который тут же отменяет общественная комиссия по помилованию. Правосудие не просто нарушается — его подвешивают за ноги вниз головой, и всякий, кому не лень, с восторгом и бешенством, мстя за самую возможность его существования в мире, плюёт ему в лицо.

   Когда верх берёт вырвавшаяся наружу грубая сила, она устанавливает свои законы, неизмеримо более жестокие и беспощадные, нежели те, которые могут применяться к ней, её суд жестоко расправляется с тем, что зовется справедливостью. Её, эту грубую и жестокую силу, начинают бояться, даже прокурор в суде заикаясь произносит вялый приговор, который тут же отменяет общественная комиссия по помилованию. Правосудие не просто нарушается — его подвешивают за ноги вниз головой, и всякий, кому не лень, с восторгом и бешенством, мстя за самую возможность его существования в мире, плюёт ему в лицо.

   — Дочь Ивана, мать Ивана · книга
6. «

   Пересудов людских ты боишься... Что они тебе! Люди — как собаки: кто где не так пошевелился — они в шум. Полаяли и перестали — и опять ждут, кто бы себя чем выдал.

   Пересудов людских ты боишься... Что они тебе! Люди — как собаки: кто где не так пошевелился — они в шум. Полаяли и перестали — и опять ждут, кто бы себя чем выдал.

   — Андрей · книга
7. «

   Настёна кинулась в замужество, как в воду, — без лишних раздумий: всё равно придётся выходить, без этого мало кто обходится — чего ж тянуть?

   Настёна кинулась в замужество, как в воду, — без лишних раздумий: всё равно придётся выходить, без этого мало кто обходится — чего ж тянуть?

   — Живи и помни · книга
8. «

   Что есть, то и вижу. Что вижу, то и беру в расчёт. Это и есть взгляды — самому смотреть, а не слушать, что на уши вешают.

   Что есть, то и вижу. Что вижу, то и беру в расчёт. Это и есть взгляды — самому смотреть, а не слушать, что на уши вешают.

   — Дочь Ивана, мать Ивана · книга
9. «

   Без стыда, старуня, рожу не износишь.

   Без стыда, старуня, рожу не износишь.

   — Степан · книга
10. «

    Откуда мне было знать, что никогда и никому ещё не прощалось, если в своем деле он вырывается вперед? Не жди тогда пощады, не ищи заступничества, для других он выскочка, и больше всех ненавидит тот, кто идет за ним следом.

    Откуда мне было знать, что никогда и никому ещё не прощалось, если в своем деле он вырывается вперед? Не жди тогда пощады, не ищи заступничества, для других он выскочка, и больше всех ненавидит тот, кто идет за ним следом.

    — Уроки французского · книга
11. «

    То, что приходится обрывать, надо обрывать сразу...

    То, что приходится обрывать, надо обрывать сразу...

    — Живи и помни · книга
12. «

    А где же тогда характер человека, его собственная, ни на какую другую не похожая натура, если так много зависит от того, повезло тебе или нет? Куда девается человек, если за него говорит место? <...> Как мало, выходит, в человеке своего, данного ему от рождения, и сколько в нём от судьбы, от того, куда он на сегодняшний день приехал и что с собой привёз.

    А где же тогда характер человека, его собственная, ни на какую другую не похожая натура, если так много зависит от того, повезло тебе или нет? Куда девается человек, если за него говорит место? <...> Как мало, выходит, в человеке своего, данного ему от рождения, и сколько в нём от судьбы, от того, куда он на сегодняшний день приехал и что с собой привёз.

    — Прощание с Матёрой · книга
13. «

    ... Учился хорошо. В круглых отличниках не ходил, но ему это и не надо было; он рано приметил в отличниках почти рабское преклонение перед высшим баллом, постоянную напряжённость и выструненность ради оценки. Велят стараться — они и стараются до потери сознания. В круглых пятёрках, считал он, несвобода, чрезмерная исполнительность, стеснённое дыхание.

    ... Учился хорошо. В круглых отличниках не ходил, но ему это и не надо было; он рано приметил в отличниках почти рабское преклонение перед высшим баллом, постоянную напряжённость и выструненность ради оценки. Велят стараться — они и стараются до потери сознания. В круглых пятёрках, считал он, несвобода, чрезмерная исполнительность, стеснённое дыхание.

    — Дочь Ивана, мать Ивана · книга
14. «

    Всё, что ни происходит, — к лучшему, к тому, чтобы жить было интересней и счастливей. Ну и живи: не оглядывайся, не задумывайся.

    Всё, что ни происходит, — к лучшему, к тому, чтобы жить было интересней и счастливей. Ну и живи: не оглядывайся, не задумывайся.

    — Прощание с Матёрой · книга
15. «

    Из нашего класса на поляну иногда забегал Тишкин, суетливый, с моргающими глазами мальчишка, любивший на уроках поднимать руку. Знает, не знает — всё равно тянет. Вызовут — молчит. — Что ж ты руку поднимал? — спрашивают Тишкина. Он шлепал своими глазёнками: — Я помнил, а пока вставал, забыл.

    Из нашего класса на поляну иногда забегал Тишкин, суетливый, с моргающими глазами мальчишка, любивший на уроках поднимать руку. Знает, не знает — всё равно тянет. Вызовут — молчит. — Что ж ты руку поднимал? — спрашивают Тишкина. Он шлепал своими глазёнками: — Я помнил, а пока вставал, забыл.

    — Уроки французского · книга
16. «

    [Тятька] говорит: живи, Дарья, покуль живется. Худо ли, хорошо — живи, на то тебе жить выпало. В горе, в зло будешь купаться, из сил выбьешься, к нам захочешь — нет, живи, шевелись, чтоб покрепче зацепить нас с белым светом, занозить в ем, что мы были.

    [Тятька] говорит: живи, Дарья, покуль живется. Худо ли, хорошо — живи, на то тебе жить выпало. В горе, в зло будешь купаться, из сил выбьешься, к нам захочешь — нет, живи, шевелись, чтоб покрепче зацепить нас с белым светом, занозить в ем, что мы были.

    — Дарья · книга
17. «

    Эх, жизнь-самокатка, катится-то сама, да не барыней ты сидишь в ней, понукающей весело солнышко в небе, а по камням, по грязи и иному бездорожью тобою же продирается след, оставляя непоправимые раны.

    Эх, жизнь-самокатка, катится-то сама, да не барыней ты сидишь в ней, понукающей весело солнышко в небе, а по камням, по грязи и иному бездорожью тобою же продирается след, оставляя непоправимые раны.

    — Дочь Ивана, мать Ивана · книга
18. «

    Мечтают в девичестве, приготовляясь к жизни, ничего о ней ещё толком не зная, а как почал тебя мужик да обзавелась семьёй — остаётся только надеяться. Но и надежды с каждым годом всё меньше, и она тает, как снег, пока не истает совсем, впитавшись в землю, — и вот уже перед тобой не надежда, а парком дымящиеся из-под земли воспоминания.

    Мечтают в девичестве, приготовляясь к жизни, ничего о ней ещё толком не зная, а как почал тебя мужик да обзавелась семьёй — остаётся только надеяться. Но и надежды с каждым годом всё меньше, и она тает, как снег, пока не истает совсем, впитавшись в землю, — и вот уже перед тобой не надежда, а парком дымящиеся из-под земли воспоминания.

    — Прощание с Матёрой · книга