57 цитат, которые говорил Валентин Григорьевич Распутин

Валентин Григорьевич Распутин — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 57 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   … В любом случае материнская выволочка — это уже и совет, если с умом покатать её, как горячий, с пылу жару, колобок, а потом и скушать.

   … В любом случае материнская выволочка — это уже и совет, если с умом покатать её, как горячий, с пылу жару, колобок, а потом и скушать.

   — Дочь Ивана, мать Ивана · книга
2. «

   К людям, живущим лучше его, он относился так же спокойно, как и к тем, кто выше его ростом. Если он не дорос до них, не ходить же ему теперь на цыпочках.

   К людям, живущим лучше его, он относился так же спокойно, как и к тем, кто выше его ростом. Если он не дорос до них, не ходить же ему теперь на цыпочках.

   — Деньги для Марии · книга
3. «

   Всё, что живёт на свете, имеет один смысл — смысл службы.

   Всё, что живёт на свете, имеет один смысл — смысл службы.

   — Прощание с Матёрой · книга
4. «

   Баба сама себя перехитрит, не то что других.

   Баба сама себя перехитрит, не то что других.

   — Живи и помни · книга
5. «

   Ты говоришь, машины. Машины на вас работают. Но-но. Давно уж не оне на вас, а вы на их работаете — не вижу я, ли че ли!

   Ты говоришь, машины. Машины на вас работают. Но-но. Давно уж не оне на вас, а вы на их работаете — не вижу я, ли че ли!

   — Дарья Пинигина · книга
6. «

   Ночь наступала тёплая, тёмная и вялая, должно быть, к дождю. Прохожих уже и не было, зато разудало, почуяв свободу, неслись машины, в три-четыре года свезённые сюда со всего света, чтобы устраивать гонки. И эти гонки на чужом были теперь во всём — на тряпках и коже, на чайниках и сковородках, на семенах морковки и картошки, в обучении ребятишек и переобучении профессоров, в устройстве любовных утех и публичных потех, в карманных приборах и самолётных двигателях, в уличной рекламе и государственных речах. Всё хлынуло разом как в пустоту, вытеснив своё в отвалы.

   Ночь наступала тёплая, тёмная и вялая, должно быть, к дождю. Прохожих уже и не было, зато разудало, почуяв свободу, неслись машины, в три-четыре года свезённые сюда со всего света, чтобы устраивать гонки. И эти гонки на чужом были теперь во всём — на тряпках и коже, на чайниках и сковородках, на семенах морковки и картошки, в обучении ребятишек и переобучении профессоров, в устройстве любовных утех и публичных потех, в карманных приборах и самолётных двигателях, в уличной рекламе и государственных речах. Всё хлынуло разом как в пустоту, вытеснив своё в отвалы.

   — Дочь Ивана, мать Ивана · книга
7. «

   Ты, Дарья, много на себя не бери — замаешься, а возьми ты на себя самое напервое: чтоб совесть иметь и от совести не терпеть.

   Ты, Дарья, много на себя не бери — замаешься, а возьми ты на себя самое напервое: чтоб совесть иметь и от совести не терпеть.

   — Отец Дарьи · книга
8. «

   Что есть, то и вижу. Что вижу, то и беру в расчёт. Это и есть взгляды — самому смотреть, а не слушать, что на уши вешают.

   Что есть, то и вижу. Что вижу, то и беру в расчёт. Это и есть взгляды — самому смотреть, а не слушать, что на уши вешают.

   — Дочь Ивана, мать Ивана · книга
9. «

   Иной раз полезно забыть, что ты учительница.

   Иной раз полезно забыть, что ты учительница.

   — Уроки французского · книга
10. «

    Господи, как легко расстаётся человек с близкими своими, как быстро он забывает всех, кто не дети ему: жена забывает мужа, муж жену; сестра забывает брата, брат сестру. Хоронит — волосы рвёт на себе от горя, на ногах стоять не может, а проходит полгода, год, и того, с кем жили вместе двадцать, тридцать лет, с кем рожали детей и не чаяли друг без дружки ни единого дня, будто бы никогда и не было. Что это? Так суждено или совсем закаменел человек? И о детях своих, уложенных раньше себя, он страдает потому лишь, что чувствует свою вину: он обязан был беречь их и не сберёг.

    Господи, как легко расстаётся человек с близкими своими, как быстро он забывает всех, кто не дети ему: жена забывает мужа, муж жену; сестра забывает брата, брат сестру. Хоронит — волосы рвёт на себе от горя, на ногах стоять не может, а проходит полгода, год, и того, с кем жили вместе двадцать, тридцать лет, с кем рожали детей и не чаяли друг без дружки ни единого дня, будто бы никогда и не было. Что это? Так суждено или совсем закаменел человек? И о детях своих, уложенных раньше себя, он страдает потому лишь, что чувствует свою вину: он обязан был беречь их и не сберёг.

    — Прощание с Матёрой · книга
11. «

    И покулева я тутака, ты надо мной не крыль.

    И покулева я тутака, ты надо мной не крыль.

    — дед Егор · книга
12. «

    Это ведь до поры до времени не верят, пока жизнь спокойная. А случись беда, да не так чтоб просто беда, а беда с горем — сра-а-зу и про бога вспоминают, и про слуг его, которым в глаза плевали.

    Это ведь до поры до времени не верят, пока жизнь спокойная. А случись беда, да не так чтоб просто беда, а беда с горем — сра-а-зу и про бога вспоминают, и про слуг его, которым в глаза плевали.

    — Деньги для Марии · книга
13. «

    Старухи опять умолкли, припивая вино маленькими глоточками, как чай, морщась и страдая от него, перебивая этим страданием другое.

    Старухи опять умолкли, припивая вино маленькими глоточками, как чай, морщась и страдая от него, перебивая этим страданием другое.

    — Прощание с Матёрой · книга
14. «

    Без стыда, старуня, рожу не износишь.

    Без стыда, старуня, рожу не износишь.

    — Степан · книга
15. «

    Россия переварила коммунизм и поставила его на службу своей государственности.

    Россия переварила коммунизм и поставила его на службу своей государственности.
16. «

    Настёна кинулась в замужество, как в воду, — без лишних раздумий: всё равно придётся выходить, без этого мало кто обходится — чего ж тянуть?

    Настёна кинулась в замужество, как в воду, — без лишних раздумий: всё равно придётся выходить, без этого мало кто обходится — чего ж тянуть?

    — Живи и помни · книга
17. «

    И тоскливо, безысходно сжалось сердце: ничего не знает о себе человек. И сам себе он не верит, и сам себя боится.

    И тоскливо, безысходно сжалось сердце: ничего не знает о себе человек. И сам себе он не верит, и сам себя боится.

    — Живи и помни · книга
18. «

    Всё, что ни происходит, — к лучшему, к тому, чтобы жить было интересней и счастливей. Ну и живи: не оглядывайся, не задумывайся.

    Всё, что ни происходит, — к лучшему, к тому, чтобы жить было интересней и счастливей. Ну и живи: не оглядывайся, не задумывайся.

    — Прощание с Матёрой · книга
19. «

    Откуда мне было знать, что никогда и никому ещё не прощалось, если в своем деле он вырывается вперед? Не жди тогда пощады, не ищи заступничества, для других он выскочка, и больше всех ненавидит тот, кто идет за ним следом.

    Откуда мне было знать, что никогда и никому ещё не прощалось, если в своем деле он вырывается вперед? Не жди тогда пощады, не ищи заступничества, для других он выскочка, и больше всех ненавидит тот, кто идет за ним следом.

    — Уроки французского · книга
20. «

    Сколько людей, и здоровых и сильных, не отличают своих собственных, богом данных им чувств от чувств общих, уличных. Эти люди и в постель ложатся с тем же распахнутым, для всего подходящим удовольствием, с каким садятся за стол: лишь бы насытиться. И плачут, и смеются они, оглядываясь вокруг — видно, слышно ли, что они плачут и радуются, не потратиться бы на слезы зря.

    Сколько людей, и здоровых и сильных, не отличают своих собственных, богом данных им чувств от чувств общих, уличных. Эти люди и в постель ложатся с тем же распахнутым, для всего подходящим удовольствием, с каким садятся за стол: лишь бы насытиться. И плачут, и смеются они, оглядываясь вокруг — видно, слышно ли, что они плачут и радуются, не потратиться бы на слезы зря.

    — Живи и помни · книга