Топ-117 цитат Василого Розанова

Ниже 117 цитат Василого Розанова — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   После книгопечатания любовь стала невозможной. какая же любовь «С книгою»?

   После книгопечатания любовь стала невозможной. какая же любовь «С книгою»?

   — Уединенное · книга
2. «

   Счастлива та семья, которая по свойствам мужа и жены, по удаче — ибо непогрешительное предвидение тут невозможно — их взаимного сложения, вышла счастлива. Она нежится в парах собственного благоухания. Я повторяю — «собственного»: это необходимо. Но горе, если её постигла судьба Улисса после Трои, — бури, лукавство, случайности, препятствия, — живые обстоятельства всего живого. Тогда унылый голос из-за спины выдвигается во весь рост. Он звучит «отходную»: люди погибли, и навсегда, люди, иногда в обеих сторонах здоровые и нравственные.

   Счастлива та семья, которая по свойствам мужа и жены, по удаче — ибо непогрешительное предвидение тут невозможно — их взаимного сложения, вышла счастлива. Она нежится в парах собственного благоухания. Я повторяю — «собственного»: это необходимо. Но горе, если её постигла судьба Улисса после Трои, — бури, лукавство, случайности, препятствия, — живые обстоятельства всего живого. Тогда унылый голос из-за спины выдвигается во весь рост. Он звучит «отходную»: люди погибли, и навсегда, люди, иногда в обеих сторонах здоровые и нравственные.

   — Василий Васильевич Розанов · книга
3. «

   Да ведь если в каждой клеточке организма есть пол, то как вы скажете «не желай», хотя бы ему 60 лет. Он ответит вам: «Живу. Значит — жажду». «Развратник. Развращенный», — несутся на меня крики. «Тебе пристала могила, а ты все еще любишь». Я: «Люблю, п.ч. еще не изнемог». «Люблю. П.ч. еще не в могиле».

   Да ведь если в каждой клеточке организма есть пол, то как вы скажете «не желай», хотя бы ему 60 лет. Он ответит вам: «Живу. Значит — жажду». «Развратник. Развращенный», — несутся на меня крики. «Тебе пристала могила, а ты все еще любишь». Я: «Люблю, п.ч. еще не изнемог». «Люблю. П.ч. еще не в могиле».

   — Последние листья · книга
4. «

   Два ангела сидят у меня на плечах: ангел смеха и ангел слез. И их вечное пререкание — моя жизнь.

   Два ангела сидят у меня на плечах: ангел смеха и ангел слез. И их вечное пререкание — моя жизнь.

   — Уединенное · книга
5. «

   И в мужчину, и в женщину вложены взаимно притягивающие их фетиши: в мужчину, — который тянет женщину и ей нужен, мужчине же вовсе не нужен «и нисколько неинтересен»; в женщину — который нужен мужчине и его притягивает.

   И в мужчину, и в женщину вложены взаимно притягивающие их фетиши: в мужчину, — который тянет женщину и ей нужен, мужчине же вовсе не нужен «и нисколько неинтересен»; в женщину — который нужен мужчине и его притягивает.

   — Последние листья · книга
6. «

   Мы поклонились религии несчастья. Дивно ли, что мы так несчастны.

   Мы поклонились религии несчастья. Дивно ли, что мы так несчастны.

   — Василий Васильевич Розанов · книга
7. «

   Боль жизни гораздо могущественнее интереса к жизни. Вот отчего религия всегда будет одолевать философию.

   Боль жизни гораздо могущественнее интереса к жизни. Вот отчего религия всегда будет одолевать философию.

   — Уединенное · книга
8. «

   Где «долг», там могут быть и непременно есть все степени начинающейся измены ему, тогда как где «любовь» — там уже не может быть измены любимому (ведь изменяют без любви, в безлюбовной семье). <...> И вообще женщину, способную изменить, я нахожу в европейской семье, построенной по «долгу», а не на «любви».

   Где «долг», там могут быть и непременно есть все степени начинающейся измены ему, тогда как где «любовь» — там уже не может быть измены любимому (ведь изменяют без любви, в безлюбовной семье). <...> И вообще женщину, способную изменить, я нахожу в европейской семье, построенной по «долгу», а не на «любви».

   — Василий Васильевич Розанов · книга
9. «

   После Гоголя, Некрасова и Щедрина совершенно невозможен никакой энтузиазм в России. Мог быть только энтузиазм к разрушению России.<...> Да, если вы станете, захлёбываясь в восторге, цитировать на каждом шагу гнусные типы и прибауточки Щедрина и ругать каждого служащего человека на Руси, в родине, — да и всей ей предрекать провал и проклятие на каждом месте и в каждом часе, то вас тогда назовут «идеалистом-писателем», который пишет «кровью сердца и соком нервов»... <...> Что делать в этом бедламе, как не... скрестив руки — смотреть и ждать.

   После Гоголя, Некрасова и Щедрина совершенно невозможен никакой энтузиазм в России. Мог быть только энтузиазм к разрушению России.<...> Да, если вы станете, захлёбываясь в восторге, цитировать на каждом шагу гнусные типы и прибауточки Щедрина и ругать каждого служащего человека на Руси, в родине, — да и всей ей предрекать провал и проклятие на каждом месте и в каждом часе, то вас тогда назовут «идеалистом-писателем», который пишет «кровью сердца и соком нервов»... <...> Что делать в этом бедламе, как не... скрестив руки — смотреть и ждать.

   — Василий Васильевич Розанов · книга
10. «

    Нет в людях и среди людей «сто первых, сто вторых», есть имя, человек, «Мария», «Надежда», и непременно был нерассказанный роман, неувиденная драма. «Раба Божия Мария» принадлежит себе и Богу; в порядочном обществе она под охраною общества; она нисколько не обязана «не пасть», но вы совершенно обязаны, и строго обязаны относиться к ней серьёзно. Вы можете её любить, даже можете её «сорвать», на то она роза, на то в саду Божием; но вы можете сорвать её действительно и непритворно залюбовавшись ею, полюбивши её; и ни в каком случае вы не можете её оставить иначе как без ясной и определенной доказуемой вины её. В особенности то, что она всю судьбу свою возложила на вас и не имеет закона защитою себе, должно удвоить, утроить ваше внимание, заботу, деликатность.

    Нет в людях и среди людей «сто первых, сто вторых», есть имя, человек, «Мария», «Надежда», и непременно был нерассказанный роман, неувиденная драма. «Раба Божия Мария» принадлежит себе и Богу; в порядочном обществе она под охраною общества; она нисколько не обязана «не пасть», но вы совершенно обязаны, и строго обязаны относиться к ней серьёзно. Вы можете её любить, даже можете её «сорвать», на то она роза, на то в саду Божием; но вы можете сорвать её действительно и непритворно залюбовавшись ею, полюбивши её; и ни в каком случае вы не можете её оставить иначе как без ясной и определенной доказуемой вины её. В особенности то, что она всю судьбу свою возложила на вас и не имеет закона защитою себе, должно удвоить, утроить ваше внимание, заботу, деликатность.

    — Семейный вопрос в России · книга
11. «

    Нигилизм есть отчаяние человека о неспособности делать дело, к какому он вовсе не призван.

    Нигилизм есть отчаяние человека о неспособности делать дело, к какому он вовсе не призван.

    — Василий Васильевич Розанов · книга
12. «

    Потом пошла «женская эмансипация»: «женщины будут жить, не нуждаясь в мужской помощи, и устроятся сами и одни». И не приходит в голову, что это есть чудовищный идеал Лесбоса, не нужный и вредный 999 девушкам из 1000. «Но все, кроме нас, нам не нужны». «Мы же первые, передовые, — свет, идущий во тьму». Этого содома нельзя поколебать.

    Потом пошла «женская эмансипация»: «женщины будут жить, не нуждаясь в мужской помощи, и устроятся сами и одни». И не приходит в голову, что это есть чудовищный идеал Лесбоса, не нужный и вредный 999 девушкам из 1000. «Но все, кроме нас, нам не нужны». «Мы же первые, передовые, — свет, идущий во тьму». Этого содома нельзя поколебать.

    — Последние листья · книга
13. «

    «Первое место» — оно страшное. Оно названо в книгах ПРЕСТОЛ. И сидеть на нем — одному Богу. Люди попаляются, приближаясь к нему. И гибнут. Погибли персы, греки, царство Александра Македонского, Рим. Царство Наполеона и «французские идеи». Теперь, я убеждён, погибнет Германия. Но все рвутся вперёд. Тайным образом именно — к ПРЕСТОЛУ. И сожигаются. «Не стремиться вперед» свойственно двум: раку и русским. Рак так устроен. А у русских есть классическая лень. Лень — охрана Руси. Это-то и есть её тайный омофор. Пока Русь ленива — она не заблудится и не погибнет. «Ну его к чёрту — торопиться».

    «Первое место» — оно страшное. Оно названо в книгах ПРЕСТОЛ. И сидеть на нем — одному Богу. Люди попаляются, приближаясь к нему. И гибнут. Погибли персы, греки, царство Александра Македонского, Рим. Царство Наполеона и «французские идеи». Теперь, я убеждён, погибнет Германия. Но все рвутся вперёд. Тайным образом именно — к ПРЕСТОЛУ. И сожигаются. «Не стремиться вперед» свойственно двум: раку и русским. Рак так устроен. А у русских есть классическая лень. Лень — охрана Руси. Это-то и есть её тайный омофор. Пока Русь ленива — она не заблудится и не погибнет. «Ну его к чёрту — торопиться».

    — Последние листья · книга
14. «

    Цивилизация не на улицах, цивилизация в сердце.

    Цивилизация не на улицах, цивилизация в сердце.
15. «

    Секрет писательства заключается в вечной и невольной музыке в душе. Если ее нет, человек может только «сделать из себя писателя». Но он не писатель...

    Секрет писательства заключается в вечной и невольной музыке в душе. Если ее нет, человек может только «сделать из себя писателя». Но он не писатель...

    — Уединенное · книга
16. «

    Любить — значит «Не могу без тебя быть», «Мне тяжело без тебя»; «Везде скучно, где не ты». это внешнее описание, но самое точное. Любовь вовсе не огонь (часто определяют), любовь — воздух. без нее — нет дыхания, а при ней дышится легко. Вот и все.

    Любить — значит «Не могу без тебя быть», «Мне тяжело без тебя»; «Везде скучно, где не ты». это внешнее описание, но самое точное. Любовь вовсе не огонь (часто определяют), любовь — воздух. без нее — нет дыхания, а при ней дышится легко. Вот и все.

    — Уединенное · книга
17. «

    Кто пробуждает в нас понимание, тот возбуждает в нас и любовь.

    Кто пробуждает в нас понимание, тот возбуждает в нас и любовь.

    — Легенда о Великом инквизиторе Ф. М. Достоевского · книга
18. «

    Самый плохой мужчина всё-таки лучше, чем «нет мужчины». И женщины бросаются. И «самая плохая женщина есть всё-таки женщина». И мужчины — ищут. Так произошла проституция и «совершенно невозможные браки».

    Самый плохой мужчина всё-таки лучше, чем «нет мужчины». И женщины бросаются. И «самая плохая женщина есть всё-таки женщина». И мужчины — ищут. Так произошла проституция и «совершенно невозможные браки».

    — Василий Васильевич Розанов · книга
19. «

    Любовь есть боль. Кто не болит (о другом), тот и не любит (другого).

    Любовь есть боль. Кто не болит (о другом), тот и не любит (другого).

    — Опавшие листья · книга
20. «

    Чем легкомысленнее — тем либеральнее. Такое уж правило. Легкомыслие иногда осложняется учёностью, талантом, остроумием. Блеском — слишком часто. Но если в зерне лежит легкомыслие, то все эти таланты склоняются к либерализму. Что такое легкомыслие? Человек без тяжести на спине. Без страдания. Без вкуса к религии и к государству.

    Чем легкомысленнее — тем либеральнее. Такое уж правило. Легкомыслие иногда осложняется учёностью, талантом, остроумием. Блеском — слишком часто. Но если в зерне лежит легкомыслие, то все эти таланты склоняются к либерализму. Что такое легкомыслие? Человек без тяжести на спине. Без страдания. Без вкуса к религии и к государству.

    — Последние листья · книга