Подборка: 169 цитат Василого Розанова

Ниже 169 цитат Василого Розанова — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Самый основной смысл «пришествия Розанова в мир» (ибо всякий человек рождается для своего смысла и со своим особым смыслом) заключается в перемене для христианской эры понятия «добро» и «зло». Именно в открытии, что «рождение не есть зло, и христианство не имело права так сказать». В этом одном и только. <...> Но существуют браки — открыто. Всемирно человеческий институт. И брак — «начало совокуплений», которых, значит, никто не осуждает, а только нельзя их видеть, нельзя смотреть. Но это говорит о тайне и инстинкте тайны, а не об осуждении. <...> Вышло или, лучше сказать, я обнаружил, что не «любовь к ближнему» и разные прибаутки — зерно христианского мира, а признание «стыда» как показателя «греха» и позднее «по крайней мере, неприличия» совокупления и родов. И ergo: «признание деторождения лишь после совершения некоторых в своем роде очистительных жертв» (венчания). <...> «Поправься!» (христианству). Или: «Отменись», «отойди в сторону». Это — не грех, а тайна, «важное из важного»: и оправдались Небеса Египта и Востока.

   Самый основной смысл «пришествия Розанова в мир» (ибо всякий человек рождается для своего смысла и со своим особым смыслом) заключается в перемене для христианской эры понятия «добро» и «зло». Именно в открытии, что «рождение не есть зло, и христианство не имело права так сказать». В этом одном и только. <...> Но существуют браки — открыто. Всемирно человеческий институт. И брак — «начало совокуплений», которых, значит, никто не осуждает, а только нельзя их видеть, нельзя смотреть. Но это говорит о тайне и инстинкте тайны, а не об осуждении. <...> Вышло или, лучше сказать, я обнаружил, что не «любовь к ближнему» и разные прибаутки — зерно христианского мира, а признание «стыда» как показателя «греха» и позднее «по крайней мере, неприличия» совокупления и родов. И ergo: «признание деторождения лишь после совершения некоторых в своем роде очистительных жертв» (венчания). <...> «Поправься!» (христианству). Или: «Отменись», «отойди в сторону». Это — не грех, а тайна, «важное из важного»: и оправдались Небеса Египта и Востока.

   — Последние листья · книга
2. «

   Не выходите, девушки, замуж ни за писателей, ни за ученых. и писательство, и ученость — эгоизм.

   Не выходите, девушки, замуж ни за писателей, ни за ученых. и писательство, и ученость — эгоизм.

   — Уединенное · книга
3. «

   Только оканчивая жизнь, видишь, что вся твоя жизнь была поучением, в котором ты был невнимательным учеником.

   Только оканчивая жизнь, видишь, что вся твоя жизнь была поучением, в котором ты был невнимательным учеником.

   — Опавшие листья · книга
4. «

   Да ведь если в каждой клеточке организма есть пол, то как вы скажете «не желай», хотя бы ему 60 лет. Он ответит вам: «Живу. Значит — жажду». «Развратник. Развращенный», — несутся на меня крики. «Тебе пристала могила, а ты все еще любишь». Я: «Люблю, п.ч. еще не изнемог». «Люблю. П.ч. еще не в могиле».

   Да ведь если в каждой клеточке организма есть пол, то как вы скажете «не желай», хотя бы ему 60 лет. Он ответит вам: «Живу. Значит — жажду». «Развратник. Развращенный», — несутся на меня крики. «Тебе пристала могила, а ты все еще любишь». Я: «Люблю, п.ч. еще не изнемог». «Люблю. П.ч. еще не в могиле».

   — Последние листья · книга
5. «

   Европейская цивилизация погибнет от сострадательности. Как Греция — от софистов и Рим — от «паразитов» (прихлебатели за столом оптиматов). Механизм гибели европейской цивилизации будет заключаться в параличе против всякого зла, всякого негодяйства, всякого злодеяния: и в конце времен злодеи разорвут мир. Заметьте, что уже теперь теснится, осмеивается, пренебрежительно оскорбляется всё доброе, простое, спокойное, попросту добродетельное. <...> Так что, собственно (погибнет), не от сострадательности, а от лжесострадательности... В каком-то изломе этого... Цивилизации гибнут от извращения основных добродетелей, стержневых, «на роду написанных», на которых «всё тесто взошло»... В Греции это был ум, в Риме — volo, «господствую», и у христиан — любовь. «Гуманность» (общества и литературы) и есть ледяная любовь...

   Европейская цивилизация погибнет от сострадательности. Как Греция — от софистов и Рим — от «паразитов» (прихлебатели за столом оптиматов). Механизм гибели европейской цивилизации будет заключаться в параличе против всякого зла, всякого негодяйства, всякого злодеяния: и в конце времен злодеи разорвут мир. Заметьте, что уже теперь теснится, осмеивается, пренебрежительно оскорбляется всё доброе, простое, спокойное, попросту добродетельное. <...> Так что, собственно (погибнет), не от сострадательности, а от лжесострадательности... В каком-то изломе этого... Цивилизации гибнут от извращения основных добродетелей, стержневых, «на роду написанных», на которых «всё тесто взошло»... В Греции это был ум, в Риме — volo, «господствую», и у христиан — любовь. «Гуманность» (общества и литературы) и есть ледяная любовь...

   — Опавшие листья · книга
6. «

   Ко мне придут (если когда-нибудь придут) нежные, плачущие, скорбные, измученные. Замученные. Придут блудливые (слабые)... Только пьяных не нужно... И я скажу им: я всегда и был такой же слабый, как все вы, и даже слабее вас, и блудливый, и похотливый. Но всегда душа моя плакала об этой своей слабости. Потому что мне хотелось быть верным и крепким, прямым и достойным... Только величественным никогда не хотел быть... «Давайте устроимте Вечерю Господню... Вечерю чистую — один день из семи без блуда... И запоём наши песни, песни Слабости Человеческой, песни Скорби Человеческой, песни Недостоинства Человеческого. В которых оплачем всё это... И на этот день Господь будет с нами». А потом шесть дней опять на земле и с девочками.

   Ко мне придут (если когда-нибудь придут) нежные, плачущие, скорбные, измученные. Замученные. Придут блудливые (слабые)... Только пьяных не нужно... И я скажу им: я всегда и был такой же слабый, как все вы, и даже слабее вас, и блудливый, и похотливый. Но всегда душа моя плакала об этой своей слабости. Потому что мне хотелось быть верным и крепким, прямым и достойным... Только величественным никогда не хотел быть... «Давайте устроимте Вечерю Господню... Вечерю чистую — один день из семи без блуда... И запоём наши песни, песни Слабости Человеческой, песни Скорби Человеческой, песни Недостоинства Человеческого. В которых оплачем всё это... И на этот день Господь будет с нами». А потом шесть дней опять на земле и с девочками.

   — Василий Васильевич Розанов · книга
7. «

   То знание ценно, которое острой иголкой прочертило по душе. Вялые знания — без цены.

   То знание ценно, которое острой иголкой прочертило по душе. Вялые знания — без цены.

   — Опавшие листья · книга
8. «

   Это до того ужасно и «как-то фальшиво» — что «религия любви» вдруг оказалась совершенно без любви. Утратились естественнейшие связи, всегдашние, всемирные. «Царь не хочет управлять», «богатый не хочет быть богатым» и «знатный хотел бы быть незнатным». Но разве... не Он сказал? — Блаженны нищие... Так что же Он сказал? Разрушение мира. А мы думали: «воскресение», «спасение»... И вот «мир разрушается». <…> Христос, не отменяя вещей мира, состояния их и бытия, снял таинственным образом и через магию обаятельных слов — прекрасные покровы с них. Брака он не отменил как «данного Богом ещё в раю» и по совершенно точному заповеданию Божию, коему противиться значило бы возмутиться и отложиться, восстать на Бога: но он его лишь дозволил, пассивно, а не активно, и исключив из него влюбление, любование, нежность и грацию. «Любит или не любит муж жену» и «любит или не любит жена мужа» — «живите». Это «состояние», а не радость, поставленные или, вернее, оставленные столпы мира, которые «сами собою» распадаются и сгниют как ничем не связанные. <…> Странно, страшно... «Не любите мира, ни того, что в мире»... Всё это «похоть житейская»... Та милая похоть, человеческая и земная, ради которой и живет человек, и радуется.

   Это до того ужасно и «как-то фальшиво» — что «религия любви» вдруг оказалась совершенно без любви. Утратились естественнейшие связи, всегдашние, всемирные. «Царь не хочет управлять», «богатый не хочет быть богатым» и «знатный хотел бы быть незнатным». Но разве... не Он сказал? — Блаженны нищие... Так что же Он сказал? Разрушение мира. А мы думали: «воскресение», «спасение»... И вот «мир разрушается». <…> Христос, не отменяя вещей мира, состояния их и бытия, снял таинственным образом и через магию обаятельных слов — прекрасные покровы с них. Брака он не отменил как «данного Богом ещё в раю» и по совершенно точному заповеданию Божию, коему противиться значило бы возмутиться и отложиться, восстать на Бога: но он его лишь дозволил, пассивно, а не активно, и исключив из него влюбление, любование, нежность и грацию. «Любит или не любит муж жену» и «любит или не любит жена мужа» — «живите». Это «состояние», а не радость, поставленные или, вернее, оставленные столпы мира, которые «сами собою» распадаются и сгниют как ничем не связанные. <…> Странно, страшно... «Не любите мира, ни того, что в мире»... Всё это «похоть житейская»... Та милая похоть, человеческая и земная, ради которой и живет человек, и радуется.

   — Василий Васильевич Розанов · книга
9. «

   ...начало цивилизации — одежда. Голые люди не начнут, не начинали цивилизаций: невозможно. Цивилизация началась с тряпочки над половым органом. До этого — дикость, первобытность, лес. Первый застыдившийся и положил камень в основу истории.

   ...начало цивилизации — одежда. Голые люди не начнут, не начинали цивилизаций: невозможно. Цивилизация началась с тряпочки над половым органом. До этого — дикость, первобытность, лес. Первый застыдившийся и положил камень в основу истории.

   — Последние листья · книга
10. «

    ...любовь не бывает «на предъявителя», а она всегда — личная, исключительная. «С истреблением других богов».

    ...любовь не бывает «на предъявителя», а она всегда — личная, исключительная. «С истреблением других богов».

    — Последние листья · книга
11. «

    60 раз только, в самом счастливом случае, я мог простоять в великий четверток «Со свечечками» всенощную: как же я мог хоть один четверг пропустить?!! Боже: дай пасох 60!!! Так мало. только 60 рождеств!!! Как же можно из этого пропустить хоть одно?!!

    60 раз только, в самом счастливом случае, я мог простоять в великий четверток «Со свечечками» всенощную: как же я мог хоть один четверг пропустить?!! Боже: дай пасох 60!!! Так мало. только 60 рождеств!!! Как же можно из этого пропустить хоть одно?!!

    — Уединенное · книга
12. «

    — Чтобы постигнуть вещь, надо сперва полюбить её. Постигнуть умом можно, только предварительно постигнув сердцем. Так гудят октавы, тенора, альты, — весь христианский мир. Это-то и есть новая точка зрения христианства, до известной степени фетиш его. — Истина открывается только любви. Так вот что, монахи: вы сперва полюби́те совокупляться и после того рассуждайте о совокуплении. Ваши рассуждения будут тогда очень похожи на «розановские». А то вы «не любите» и потому «не понимаете». Отсутствие в вас любви к полу зачеркивает все ваши рассуждения о поле. (1001-е опровержение аскетизма)

    — Чтобы постигнуть вещь, надо сперва полюбить её. Постигнуть умом можно, только предварительно постигнув сердцем. Так гудят октавы, тенора, альты, — весь христианский мир. Это-то и есть новая точка зрения христианства, до известной степени фетиш его. — Истина открывается только любви. Так вот что, монахи: вы сперва полюби́те совокупляться и после того рассуждайте о совокуплении. Ваши рассуждения будут тогда очень похожи на «розановские». А то вы «не любите» и потому «не понимаете». Отсутствие в вас любви к полу зачеркивает все ваши рассуждения о поле. (1001-е опровержение аскетизма)

    — Последние листья · книга
13. «

    Мы выбрали религию страданий. Вот теперь страдаем и страдаем.

    Мы выбрали религию страданий. Вот теперь страдаем и страдаем.
14. «

    Церковь есть единственно поэтическое, единственно глубокое на земле. Боже, какое безумие было, что лет 11 я делал все усилия, чтобы её разрушить. И как хорошо, что не удалось. Да чем была бы земля без церкви? Вдруг обессмыслилась бы и похолодела.

    Церковь есть единственно поэтическое, единственно глубокое на земле. Боже, какое безумие было, что лет 11 я делал все усилия, чтобы её разрушить. И как хорошо, что не удалось. Да чем была бы земля без церкви? Вдруг обессмыслилась бы и похолодела.

    — Уединенное · книга
15. «

    В России вся собственность выросла из «выпросил», или «подарил», или кого-нибудь «обобрал». Труда собственности очень мало. И от этого она не крепка и не уважается.

    В России вся собственность выросла из «выпросил», или «подарил», или кого-нибудь «обобрал». Труда собственности очень мало. И от этого она не крепка и не уважается.

    — Уединенное · книга
16. «

    Поразительно, что благородная, великодушная и впечатлительная Европа заразилась таким скудным идеалом. Заразилась провалом всех идеалов и постановкой на месте их денежного мешка: ей, в сущности, не нужного. Что значит воображение. «Теория экономического матерьялизма»... «Все явления истории объясняются экономическими состояниями, экономическими явлениями, экономическими процессами». Это не нужно опровергать, это нужно лечить. «Человек не имеет головы. Я у него её не вижу. Я всегда смотрю на ноги и вижу только ноги». Это рассуждение сапожника, казавшееся правдоподобным Писареву, теперь преподается «как наука» в университете. <...> Социализм, однако, продолжает стоять, паче чаяния он не слышит, не видит, потому что он деревянный, в сущности, мёртвый. Мертвецы не умирают, а их выносят. И социализм не будет никогда «повреждён», но пройдет весь и сразу, как только европейское человечество вернётся к нормальной европейской жизни. С песней и сказкой. С бедностью и трудом. С молитвой, подвигом. И не помышляя быть богатым.

    Поразительно, что благородная, великодушная и впечатлительная Европа заразилась таким скудным идеалом. Заразилась провалом всех идеалов и постановкой на месте их денежного мешка: ей, в сущности, не нужного. Что значит воображение. «Теория экономического матерьялизма»... «Все явления истории объясняются экономическими состояниями, экономическими явлениями, экономическими процессами». Это не нужно опровергать, это нужно лечить. «Человек не имеет головы. Я у него её не вижу. Я всегда смотрю на ноги и вижу только ноги». Это рассуждение сапожника, казавшееся правдоподобным Писареву, теперь преподается «как наука» в университете. <...> Социализм, однако, продолжает стоять, паче чаяния он не слышит, не видит, потому что он деревянный, в сущности, мёртвый. Мертвецы не умирают, а их выносят. И социализм не будет никогда «повреждён», но пройдет весь и сразу, как только европейское человечество вернётся к нормальной европейской жизни. С песней и сказкой. С бедностью и трудом. С молитвой, подвигом. И не помышляя быть богатым.

    — Последние листья · книга
17. «

    Отстаивай любовь свою ногтями, отстаивай любовь свою зубами. Отстаивай её против ума, отстаивай её против власти. Будь крепок в любви — и Бог тебя благословит. Ибо любовь — корень жизни. А Бог есть жизнь.

    Отстаивай любовь свою ногтями, отстаивай любовь свою зубами. Отстаивай её против ума, отстаивай её против власти. Будь крепок в любви — и Бог тебя благословит. Ибо любовь — корень жизни. А Бог есть жизнь.

    — Опавшие листья · книга
18. «

    А не верят люди в Бога, Судьбу и Руку. Но Он дерёт за ухо не только верующих, но и не верующих в Него.

    А не верят люди в Бога, Судьбу и Руку. Но Он дерёт за ухо не только верующих, но и не верующих в Него.

    — Василий Васильевич Розанов · книга
19. «

    Дети, поднимающиеся на родителей, — погибнут. И поколение, поднимающееся на родину, тоже погибнет. Это не я говорю и в особенности не «я хочу» (мне жаль), а Бог говорит. И наше поколение, конечно, погибнет самым жалким образом.

    Дети, поднимающиеся на родителей, — погибнут. И поколение, поднимающееся на родину, тоже погибнет. Это не я говорю и в особенности не «я хочу» (мне жаль), а Бог говорит. И наше поколение, конечно, погибнет самым жалким образом.

    — Василий Васильевич Розанов · книга
20. «

    Дешёвые книги – это некультурность. Книги и должны быть дороги. Это не водка.

    Дешёвые книги – это некультурность. Книги и должны быть дороги. Это не водка.