58 цитат Василого Шукшина, проверенных временем

Василий Шукшин — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 58 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Вот ведь все они — бабы, все с руками, с ногами… казалось бы: какая разница? Нет, ёлки зелёные, врежется одна в душу — и всё. Одна и есть на всём белом свете.

   Вот ведь все они — бабы, все с руками, с ногами… казалось бы: какая разница? Нет, ёлки зелёные, врежется одна в душу — и всё. Одна и есть на всём белом свете.

   — Кузьма Николаевич Родионов · книга
2. «

   Нет, Бог, когда создавал женщину, что-то такое намудрил. Увлекся творец, увлекся. Как всякий художник, впрочем.

   Нет, Бог, когда создавал женщину, что-то такое намудрил. Увлекся творец, увлекся. Как всякий художник, впрочем.
3. «

   Нет, не зря Степан Тимофеевич так люто ненавидел бумаги: вот «заговорили» они, и угроза зримая уже собиралась на него. Там, на Волге, надо орать, рубить головы, брать города, проливать кровь... Здесь, в Москве, надо умело и вовремя поспешить с бумагами, – и поднимется сила, которая выйдет и согнёт силу тех, на Волге... Государство к тому времени уже вовлекло человека в свой тяжёлый, медленный, безысходных круг; бумага, как змея, обрела парализующую силу. Указы, Грамоты. Списки... О, как страшны они! Если вообразить, что те бумаги, которые жёг Разин на площади в Астрахани, кричали голосами, стонали, бормотали проклятья, молили пощады себе, то эти, московские, восстали жестоко мстить, но «говорили» спокойно, со знанием дела. Ничто так не страшно было на Руси, как госпожа Бумага. Одних она делала сильными, других – слабыми, беспомощными.

   Нет, не зря Степан Тимофеевич так люто ненавидел бумаги: вот «заговорили» они, и угроза зримая уже собиралась на него. Там, на Волге, надо орать, рубить головы, брать города, проливать кровь... Здесь, в Москве, надо умело и вовремя поспешить с бумагами, – и поднимется сила, которая выйдет и согнёт силу тех, на Волге... Государство к тому времени уже вовлекло человека в свой тяжёлый, медленный, безысходных круг; бумага, как змея, обрела парализующую силу. Указы, Грамоты. Списки... О, как страшны они! Если вообразить, что те бумаги, которые жёг Разин на площади в Астрахани, кричали голосами, стонали, бормотали проклятья, молили пощады себе, то эти, московские, восстали жестоко мстить, но «говорили» спокойно, со знанием дела. Ничто так не страшно было на Руси, как госпожа Бумага. Одних она делала сильными, других – слабыми, беспомощными.

   — Я пришел дать вам волю · книга
4. «

   Древние только форсили своими сверкающими щитами. Подушка!

   Древние только форсили своими сверкающими щитами. Подушка!

   — Микроскоп · книга
5. «

   Читай больше, гони в будущем мысль о выпивке, не начинай курить, не тянись за теми, кто это рано начал делать худое дело. Помни, что тебе надо много успеть сделать для своего народа. И всё, что будет мешать этому – вино, табак (надо быть здоровым человеком), лень, непомерное честолюбие, – гони все прочь от себя. Всего доброго!

   Читай больше, гони в будущем мысль о выпивке, не начинай курить, не тянись за теми, кто это рано начал делать худое дело. Помни, что тебе надо много успеть сделать для своего народа. И всё, что будет мешать этому – вино, табак (надо быть здоровым человеком), лень, непомерное честолюбие, – гони все прочь от себя. Всего доброго!

   — Завидую тебе · книга
6. «

   Сколько уж раз на деле убеждался Егор, что все же человек никогда до конца не забывается — всегда, даже в страшно короткое время, успевает подумать: что будет? И если убивают, то хотели убить. Нечаянно убивают редко.

   Сколько уж раз на деле убеждался Егор, что все же человек никогда до конца не забывается — всегда, даже в страшно короткое время, успевает подумать: что будет? И если убивают, то хотели убить. Нечаянно убивают редко.

   — Калина красная · книга
7. «

   Нет, Бог, когда создавал женщину, что-то такое намудрил. Увлекся творец, увлекся. Как всякий художник, впрочем. Да ведь и то — не Мыслителя делал.

   Нет, Бог, когда создавал женщину, что-то такое намудрил. Увлекся творец, увлекся. Как всякий художник, впрочем. Да ведь и то — не Мыслителя делал.

   — Микроскоп · книга
8. «

   Патриарх литературы русской — Лев Толстой. Это — Казбек или что там? — самое высокое. В общем, отец. Пушкин — сын, Лермонтов — внучек, Белинский, Некрасов, Добролюбов, Чернышевский — племянники. Есенин — незаконнорожденный сын. Все, что дальше, — воришки, которые залезли в графский сад за яблоками. Их поймали, высекли, и они стали петь в хоре — на клиросе.

   Патриарх литературы русской — Лев Толстой. Это — Казбек или что там? — самое высокое. В общем, отец. Пушкин — сын, Лермонтов — внучек, Белинский, Некрасов, Добролюбов, Чернышевский — племянники. Есенин — незаконнорожденный сын. Все, что дальше, — воришки, которые залезли в графский сад за яблоками. Их поймали, высекли, и они стали петь в хоре — на клиросе.
9. «

   Жалеть... Нужно жалеть или не нужно жалеть — так ставят вопрос фальшивые люди. Ты еще найди силы жалеть. Слабый, но притворный выдумывает, что надо уважать. Жалеть и значит уважать, но еще больше.

   Жалеть... Нужно жалеть или не нужно жалеть — так ставят вопрос фальшивые люди. Ты еще найди силы жалеть. Слабый, но притворный выдумывает, что надо уважать. Жалеть и значит уважать, но еще больше.
10. «

    Они с материным молоком всосали: царя надо слушаться.

    Они с материным молоком всосали: царя надо слушаться.

    — Я пришел дать вам волю · книга
11. «

    Грамматические ошибки при красивом почерке – как вши в нейлоновой рубашке.

    Грамматические ошибки при красивом почерке – как вши в нейлоновой рубашке.
12. «

    Ни ума, ни правды, ни силы настоящей, ни одной живой идеи. Да при помощи чего они правят нами? Остаётся одно объяснение – при помощи нашей собственной глупости.

    Ни ума, ни правды, ни силы настоящей, ни одной живой идеи. Да при помощи чего они правят нами? Остаётся одно объяснение – при помощи нашей собственной глупости.
13. «

    Культурный человек... Это тот, кто в состоянии сострадать. Это горький, мучительный талант.

    Культурный человек... Это тот, кто в состоянии сострадать. Это горький, мучительный талант.
14. «

    И ничто не изменилось в мире. Горел над пашней ясный день, рощица на краю пашни стояла вся зеленая, умытая вчерашним дождем... Густо пахло землей, так густо, тяжко пахло сырой землей, что голова легонько кружилась. Собрала она всю свою весеннюю силу, все соки живые — готовилась опять породить жизнь. И далекая синяя полоска леса, и облако белое, кудрявое над этой полоской, и солнце в вышине — все была жизнь, и перла она через края, и не заботилась ни о чем, и никого не страшилась.

    И ничто не изменилось в мире. Горел над пашней ясный день, рощица на краю пашни стояла вся зеленая, умытая вчерашним дождем... Густо пахло землей, так густо, тяжко пахло сырой землей, что голова легонько кружилась. Собрала она всю свою весеннюю силу, все соки живые — готовилась опять породить жизнь. И далекая синяя полоска леса, и облако белое, кудрявое над этой полоской, и солнце в вышине — все была жизнь, и перла она через края, и не заботилась ни о чем, и никого не страшилась.

    — Калина красная · книга
15. «

    Русский народ за свою историю отобрал, сохранил, возвел в степень уважения такие человеческие качества, которые не подлежат пересмотру: честность, трудолюбие, совестливость, доброту. Мы из всех исторических катастроф вынесли и сохранили в чистоте великий русский язык, он передан нам нашими дедами и отцами. Уверуй, что все было не зря: наши песни, наши сказки, наши неимоверной тяжести победы, наше страдание — не отдавай всего этого за понюх табаку. Мы умели жить. Помни это. Будь человеком.

    Русский народ за свою историю отобрал, сохранил, возвел в степень уважения такие человеческие качества, которые не подлежат пересмотру: честность, трудолюбие, совестливость, доброту. Мы из всех исторических катастроф вынесли и сохранили в чистоте великий русский язык, он передан нам нашими дедами и отцами. Уверуй, что все было не зря: наши песни, наши сказки, наши неимоверной тяжести победы, наше страдание — не отдавай всего этого за понюх табаку. Мы умели жить. Помни это. Будь человеком.
16. «

    Те, кто в Сибири родился и вырос, по своей природной скромности, не станут кричать на каждом углу, что именно сибирская земля рождает сильных, смелых, талантливых людей. Там, в этих краях, слово весит не меньше золота, потому сибиряки и не многословны.

    Те, кто в Сибири родился и вырос, по своей природной скромности, не станут кричать на каждом углу, что именно сибирская земля рождает сильных, смелых, талантливых людей. Там, в этих краях, слово весит не меньше золота, потому сибиряки и не многословны.
17. «

    Всё в жизни бывает. Трудно бывает, – Родионов опять незаметно вздохнул и сел на место. – Так трудно бывает, что глаза на лоб лезут. Но убиваться, показывать слабость свою – это последнее дело. Плюнь на всё, держись, другого выхода всё равно нету.

    Всё в жизни бывает. Трудно бывает, – Родионов опять незаметно вздохнул и сел на место. – Так трудно бывает, что глаза на лоб лезут. Но убиваться, показывать слабость свою – это последнее дело. Плюнь на всё, держись, другого выхода всё равно нету.

    — Кузьма Николаевич Родионов · книга
18. «

    Все ценное и прекрасное на земле создал умный, талантливый, трудолюбивый человек. Никогда еще в истории человеческой ни один паразит не сделал ничего стоящего.

    Все ценное и прекрасное на земле создал умный, талантливый, трудолюбивый человек. Никогда еще в истории человеческой ни один паразит не сделал ничего стоящего.
19. «

    И вот шагает он раздольным молодым полем... Поле непаханое, и на нем только-только проклюнулась первая остренькая травка. Егор шагает шибко. Решительно. Упрямо. Так он и по жизни своей шагал, как по этому полю, — решительно и упрямо. Падал, поднимался и опять шел. Падал и шел, падал, поднимался и шел, как будто в этом одно все искупление — чтобы идти и идти, не останавливаясь, как будто так можно уйти от самого себя

    И вот шагает он раздольным молодым полем... Поле непаханое, и на нем только-только проклюнулась первая остренькая травка. Егор шагает шибко. Решительно. Упрямо. Так он и по жизни своей шагал, как по этому полю, — решительно и упрямо. Падал, поднимался и опять шел. Падал и шел, падал, поднимался и шел, как будто в этом одно все искупление — чтобы идти и идти, не останавливаясь, как будто так можно уйти от самого себя

    — Калина красная · книга
20. «

    Человек должен быть добр, щедр к людям и не скрывать хорошего, если оно у него есть и отдавать это людям.

    Человек должен быть добр, щедр к людям и не скрывать хорошего, если оно у него есть и отдавать это людям.