32 лучших фразы Вениамина Каверина

Ниже 32 цитаты Вениамина Каверина — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   ...жизнь, которая не даёт художнику стать художником, — это и есть его биография.

   ...жизнь, которая не даёт художнику стать художником, — это и есть его биография.

   — Перед зеркалом · книга
2. «

   Вы даже не можете вообразить, как часто приходится лгать — на каждом шагу. Иногда даже хочется сказать правду, я попробовала, но перестала, заметив, что её-то и принимают за ложь.

   Вы даже не можете вообразить, как часто приходится лгать — на каждом шагу. Иногда даже хочется сказать правду, я попробовала, но перестала, заметив, что её-то и принимают за ложь.

   — Перед зеркалом · книга
3. «

   Старые истории долго живут, гораздо дольше, чем это кажется с первого взгляда.

   Старые истории долго живут, гораздо дольше, чем это кажется с первого взгляда.

   — Два капитана · книга
4. «

   Но можно ли найти себя без поисков и, следовательно, без участия сердца?

   Но можно ли найти себя без поисков и, следовательно, без участия сердца?

   — Лиза Тураева · книга
5. «

   К истории капитана Татаринова Анна Степановна подошла с неожиданной стороны. — Несчастные женщины! — сказала она, хотя о женщинах не было сказано ни слова. — И год ждут, и два... Он, может быть, и умер давно, и следа не осталось, а они все ждут, все надеются: может вернется! А эти бессонные ночи! А дети! Что детям сказать? А эти чувства безнадежные, от которых лучше бы самой умереть! Нет, вы мне не говорите, — с силой сказала Анна Степановна, — я это видела своими глазами! И если вернется такой человек — конечно, герой, что и говорить. Ну и она — героиня!

   К истории капитана Татаринова Анна Степановна подошла с неожиданной стороны. — Несчастные женщины! — сказала она, хотя о женщинах не было сказано ни слова. — И год ждут, и два... Он, может быть, и умер давно, и следа не осталось, а они все ждут, все надеются: может вернется! А эти бессонные ночи! А дети! Что детям сказать? А эти чувства безнадежные, от которых лучше бы самой умереть! Нет, вы мне не говорите, — с силой сказала Анна Степановна, — я это видела своими глазами! И если вернется такой человек — конечно, герой, что и говорить. Ну и она — героиня!

   — Анна Степановна · книга
6. «

   То разгорается, то гаснет фонарик, то горе, то радость освещает его колеблющийся свет.

   То разгорается, то гаснет фонарик, то горе, то радость освещает его колеблющийся свет.

   — Два капитана · книга
7. «

   Набережную трудно изменить, поскольку она слагается из неба, берега и моря.

   Набережную трудно изменить, поскольку она слагается из неба, берега и моря.

   — Перед зеркалом · книга
8. «

   А у меня другое отношение к смерти. Если бы я знала свой час, я бы совсем не торопилась — напротив, это знание стало бы для меня одним из условий свободы.

   А у меня другое отношение к смерти. Если бы я знала свой час, я бы совсем не торопилась — напротив, это знание стало бы для меня одним из условий свободы.

   — Елизавета Николаевна Тураева · книга
9. «

   Трусость переходит в подлость.

   Трусость переходит в подлость.

   — Два капитана · книга
10. «

    Случается, что, расставаясь, тайно чувствуешь, что любые уверения: «Бог даст, ещё увидимся» и т. д. — звучат безжизненно, пусто.

    Случается, что, расставаясь, тайно чувствуешь, что любые уверения: «Бог даст, ещё увидимся» и т. д. — звучат безжизненно, пусто.

    — Перед зеркалом · книга
11. «

    Но о чём бы я не думал — я думал о ней. Я начинал дремать и вдруг с такой нежностью вспоминал её, что даже дух захватывало и сердце начинало стручать медленно и громко. Я видел её отчетливее, чем если бы она была рядом со мною. Я чувствовал на глазах её руку. «Ну ладно — влюбился так влюбился. Давай-ка, брат, спать», — сказал я себе.

    Но о чём бы я не думал — я думал о ней. Я начинал дремать и вдруг с такой нежностью вспоминал её, что даже дух захватывало и сердце начинало стручать медленно и громко. Я видел её отчетливее, чем если бы она была рядом со мною. Я чувствовал на глазах её руку. «Ну ладно — влюбился так влюбился. Давай-ка, брат, спать», — сказал я себе.

    — Саня Григорьев · книга
12. «

    ... Не все люди могут любить, потому что любовь – это такой же талант, как художество или наука.

    ... Не все люди могут любить, потому что любовь – это такой же талант, как художество или наука.

    — Татьяна Петровна Власенкова · книга
13. «

    Разлука научила её любви — не той раскалывающей, кидающей из стороны в сторону, непроглядной, а чистой, подлинной, прячущейся, скрытой.

    Разлука научила её любви — не той раскалывающей, кидающей из стороны в сторону, непроглядной, а чистой, подлинной, прячущейся, скрытой.

    — Перед зеркалом · книга
14. «

    Думать — это упорно исследовать предмет, подходить к нему с той и с другой стороны, собрать все доводы в пользу того или другого мнения о нем, устранить возражения, признать пробелы там, где они есть, и доказать, что их нет там, где находят другие.

    Думать — это упорно исследовать предмет, подходить к нему с той и с другой стороны, собрать все доводы в пользу того или другого мнения о нем, устранить возражения, признать пробелы там, где они есть, и доказать, что их нет там, где находят другие.

    — Заозерский · книга
15. «

    «Легко читается» — значит что-то не в порядке: либо в статье или книге нет новой мысли, либо она не замечена читателем.

    «Легко читается» — значит что-то не в порядке: либо в статье или книге нет новой мысли, либо она не замечена читателем.
16. «

    О разлуках я могла бы, кажется, написать целую книгу. Они ведь очень разные: замораживающие, когда вспоминались только эти невстречи. Бабьи, когда смертельно хотелось, чтобы ты был здесь, рядом, как сейчас, сию же минуту. Похоронные, когда совсем, навсегда теряешь надежду.

    О разлуках я могла бы, кажется, написать целую книгу. Они ведь очень разные: замораживающие, когда вспоминались только эти невстречи. Бабьи, когда смертельно хотелось, чтобы ты был здесь, рядом, как сейчас, сию же минуту. Похоронные, когда совсем, навсегда теряешь надежду.

    — Перед зеркалом · книга
17. «

    Впрочем, море я не стала бы писать — и не только потому, что оно слишком красиво. Оно ежеминутно меняется, и останавливать его на холсте — это значит, мне кажется, подменять одно время другим. Ведь у художника своё, особенное время, отличающее его от фотографа, который может сделать моментальный снимок. Нет, при виде моря мне хочется не писать, а летать.

    Впрочем, море я не стала бы писать — и не только потому, что оно слишком красиво. Оно ежеминутно меняется, и останавливать его на холсте — это значит, мне кажется, подменять одно время другим. Ведь у художника своё, особенное время, отличающее его от фотографа, который может сделать моментальный снимок. Нет, при виде моря мне хочется не писать, а летать.

    — Перед зеркалом · книга
18. «

    Нет, просто надоели эти скоты, которые мешают жить и работать! Надоели карьеристы, доносчики, лицемеры! И знаешь, кто виноват в том, что они командуют нами? Мы! Мы слишком вежливы, мы обходим скользкие места, мы боимся говорить правду. Мы терпим и учим других терпеть, а они тем временем действуют – и решительно, умело!

    Нет, просто надоели эти скоты, которые мешают жить и работать! Надоели карьеристы, доносчики, лицемеры! И знаешь, кто виноват в том, что они командуют нами? Мы! Мы слишком вежливы, мы обходим скользкие места, мы боимся говорить правду. Мы терпим и учим других терпеть, а они тем временем действуют – и решительно, умело!

    — Андрей Львов · книга
19. «

    Нужно выбирать ту профессию, в которой ты способен проявить все силы души.

    Нужно выбирать ту профессию, в которой ты способен проявить все силы души.

    — Два капитана · книга
20. «

    Григорьев — яркая индивидуальность, а Диккенса не читал!

    Григорьев — яркая индивидуальность, а Диккенса не читал!

    — Катя Татаринова · книга