101 цитата Веры Полозковы — коротко и по делу

Подборка из 101 цитата Веры Полозковы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я хотела как лучше, правда: надумать наших Общих шуток, кусать капризно тебя за палец, Оставлять у твоей кровати следы от чашек, Улыбаться, не вылезать из твоих рубашек, Но мы как-то разбились. Выронились. Распались.

   Я хотела как лучше, правда: надумать наших Общих шуток, кусать капризно тебя за палец, Оставлять у твоей кровати следы от чашек, Улыбаться, не вылезать из твоих рубашек, Но мы как-то разбились. Выронились. Распались.
2. «

   Не видимся совершенно, а чувство, словно ношу тебя, как заложника, в голове...

   Не видимся совершенно, а чувство, словно ношу тебя, как заложника, в голове...
3. «

   Им казалось — презреннее всех, кто лжёт, Потому что лгать — это методично тушить о близкого страх; наносить ожог Он ей врёт, потому что якобы бережёт А она возвращает ему должок У него блэк-джек, у неё какой-то другой мужик Извини, дружок.

   Им казалось — презреннее всех, кто лжёт, Потому что лгать — это методично тушить о близкого страх; наносить ожог Он ей врёт, потому что якобы бережёт А она возвращает ему должок У него блэк-джек, у неё какой-то другой мужик Извини, дружок.
4. «

   … самое страшное: понять что-то, когда уже ничего не можешь изменить. Вообще. Что самое кошмарное — это бессилие.

   … самое страшное: понять что-то, когда уже ничего не можешь изменить. Вообще. Что самое кошмарное — это бессилие.
5. «

   Питер — это папа, а Москва — мама; они в разводе, и живёшь ты, понятно, с мамой, властной, громогласной, поджарой теткой под сорок, карьеристкой, изрядной стервой; а к папе приезжаешь на выходные раз в год, и он тебя кормит пышками с чаем, огорошивает простой автомагистральной поэзией типа «Проезд по набережным Обводного канала под Американскими мостами — закрыт» и вообще какой-то уютнейший, скромнейший дядька, и тебе при встрече делается немедленно стыдно, что ты так редко его навещаешь.

   Питер — это папа, а Москва — мама; они в разводе, и живёшь ты, понятно, с мамой, властной, громогласной, поджарой теткой под сорок, карьеристкой, изрядной стервой; а к папе приезжаешь на выходные раз в год, и он тебя кормит пышками с чаем, огорошивает простой автомагистральной поэзией типа «Проезд по набережным Обводного канала под Американскими мостами — закрыт» и вообще какой-то уютнейший, скромнейший дядька, и тебе при встрече делается немедленно стыдно, что ты так редко его навещаешь.
6. «

   Не верь сомнениям беспричинным; Брось проповедовать овощам; И не привязывайся к мужчинам, Деньгам, иллюзиям и вещам.

   Не верь сомнениям беспричинным; Брось проповедовать овощам; И не привязывайся к мужчинам, Деньгам, иллюзиям и вещам.
7. «

   Мне бы только не ляпнуть в шутку — Удержаться и промолчать, Не сказав никому, как жутко И смешно по тебе скучать.

   Мне бы только не ляпнуть в шутку — Удержаться и промолчать, Не сказав никому, как жутко И смешно по тебе скучать.
8. «

   Я вот хочу мандарин, даже два, и замуж за одного мальчика. Должно быть весело, замуж я еще не пробовала.

   Я вот хочу мандарин, даже два, и замуж за одного мальчика. Должно быть весело, замуж я еще не пробовала.
9. «

   Я вся бронзовая: и профилем, и плечом. Я разнеженная, раскормленная, тупая. Дай Бог только тебе не знать никогда, о чем Я тут думаю, засыпая.

   Я вся бронзовая: и профилем, и плечом. Я разнеженная, раскормленная, тупая. Дай Бог только тебе не знать никогда, о чем Я тут думаю, засыпая.
10. «

    Глянь-ка, волчья сыть, ты едва ли жива на треть, Ты распорота, словно сеть, вся за нитью нить; Приходилось тебе о ком-нибудь так гореть, По кому-то гнить?

    Глянь-ка, волчья сыть, ты едва ли жива на треть, Ты распорота, словно сеть, вся за нитью нить; Приходилось тебе о ком-нибудь так гореть, По кому-то гнить?
11. «

    Что меня беспокоит? На-ка вот: Я хочу, чтоб на Рождество Сделал Бог меня одинаковой, Чтоб не чувствовать ничего.

    Что меня беспокоит? На-ка вот: Я хочу, чтоб на Рождество Сделал Бог меня одинаковой, Чтоб не чувствовать ничего.
12. «

    Расстояние лучший врач. Расставания больше встреч. Драгоценно то, что хватило ума не присвоить, не сфотографировать, не облечь Ни в одну из условностей; молчанье точней, чем речь. Того, чего не имеешь – не потерять. Что имеешь – не уберечь.

    Расстояние лучший врач. Расставания больше встреч. Драгоценно то, что хватило ума не присвоить, не сфотографировать, не облечь Ни в одну из условностей; молчанье точней, чем речь. Того, чего не имеешь – не потерять. Что имеешь – не уберечь.
13. «

    Но у нас не будет с ней общих тайн — Мы останемся при своих.

    Но у нас не будет с ней общих тайн — Мы останемся при своих.
14. «

    Я готова всю жизнь ссориться с любимой подругой и слушать от нее несправедливости и упреки в собственной мягкотелости, лени и показушности – но я знала и знаю, что она имеет на это право. Мы убьем друг друга за идею, но никогда не станем банально как-нибудь и нелепо вцепляться друг другу в волосы из-за мужика или поднимать хай из-за дурацкого стобаксового долга. И если мы когда-нибудь всё-таки поссоримся навсегда – это будет как раз тот случай, когда лучшие друзья перестанут быть друзьями, но останутся лучшими. И я буду думать о ней светло, и говорить гордо, едва зайдет речь – N? Да, мы когда-то были не разлей-вода – и всю жизнь расти и добиваться вершин, чтобы доказать ей, что я была её достойна.

    Я готова всю жизнь ссориться с любимой подругой и слушать от нее несправедливости и упреки в собственной мягкотелости, лени и показушности – но я знала и знаю, что она имеет на это право. Мы убьем друг друга за идею, но никогда не станем банально как-нибудь и нелепо вцепляться друг другу в волосы из-за мужика или поднимать хай из-за дурацкого стобаксового долга. И если мы когда-нибудь всё-таки поссоримся навсегда – это будет как раз тот случай, когда лучшие друзья перестанут быть друзьями, но останутся лучшими. И я буду думать о ней светло, и говорить гордо, едва зайдет речь – N? Да, мы когда-то были не разлей-вода – и всю жизнь расти и добиваться вершин, чтобы доказать ей, что я была её достойна.
15. «

    От Кишинева и до Сент-Луиса Издевается шар земной: Я ненавижу, когда целуются, Если целуются не со мной

    От Кишинева и до Сент-Луиса Издевается шар земной: Я ненавижу, когда целуются, Если целуются не со мной
16. «

    Ты пришла мне сказать: умрёшь, но пока дыши, Только не пиши мне, Эстер, пожалуйста, не пиши. Никакой души ведь не хватит, Усталой моей души.

    Ты пришла мне сказать: умрёшь, но пока дыши, Только не пиши мне, Эстер, пожалуйста, не пиши. Никакой души ведь не хватит, Усталой моей души.
17. «

    Но под утро приснится, что ты приехал, мне не сказали, И целуешь в запястье, и вниз до локтя, легко и больно И огромно, как обрушение бастиона. Я, понятно, проснусь с ошпаренными глазами, От того, что сердце колотится баскетбольно, Будто в прорезиненное покрытие стадиона.

    Но под утро приснится, что ты приехал, мне не сказали, И целуешь в запястье, и вниз до локтя, легко и больно И огромно, как обрушение бастиона. Я, понятно, проснусь с ошпаренными глазами, От того, что сердце колотится баскетбольно, Будто в прорезиненное покрытие стадиона.
18. «

    Забери меня Изнутри меня. Покажи, как бывает Вне меня.

    Забери меня Изнутри меня. Покажи, как бывает Вне меня.
19. «

    Гордые оба — знаю. Вместе — как на войне. Только — усмешка злая - Выбора просто нет:

    Гордые оба — знаю. Вместе — как на войне. Только — усмешка злая - Выбора просто нет:
20. «

    Универсальное женское проклятие — чтоб тебе любимый позвонил сразу после маникюра в дорогом салоне, а телефон лежал на самом дне сумки!

    Универсальное женское проклятие — чтоб тебе любимый позвонил сразу после маникюра в дорогом салоне, а телефон лежал на самом дне сумки!