201 цитата Веры Полозковы, ставших крылатыми

Подборка из 201 цитата Веры Полозковы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Да никто к тебе не приедет, себе не лги. У него поезд в Бруклин, а у тебя долги, И пальцы дрожат застегивать сапоги Хоть и неясно, с чего бы вроде.

   Да никто к тебе не приедет, себе не лги. У него поезд в Бруклин, а у тебя долги, И пальцы дрожат застегивать сапоги Хоть и неясно, с чего бы вроде.
2. «

   Если тебя спросят, зачем ожог приходил за льдом, не опасна его игра ли, говори, что так собран мир, что не мы его собирали.

   Если тебя спросят, зачем ожог приходил за льдом, не опасна его игра ли, говори, что так собран мир, что не мы его собирали.
3. «

   Либо совесть приучишь к пятнам, Либо будешь ходить босой.

   Либо совесть приучишь к пятнам, Либо будешь ходить босой.
4. «

   Если кто-то подлый внутри, ни выгнать, ни истребить, Затаился и бдит, как маленькая лазутчица. Ай спасибо сердцу, оно умеет вот так любить – Да когда ж наконец разучится.

   Если кто-то подлый внутри, ни выгнать, ни истребить, Затаился и бдит, как маленькая лазутчица. Ай спасибо сердцу, оно умеет вот так любить – Да когда ж наконец разучится.
5. «

   Все, что не убивает нас, Просто делает Нас Большими.

   Все, что не убивает нас, Просто делает Нас Большими.
6. «

   Не сходи с горизонта, Тим, но гряди, веди Путеводным созвездием, выстраданной наградой, Ты один способен меня обрадовать — значит, радуй, Пламенем посмеивайся в груди

   Не сходи с горизонта, Тим, но гряди, веди Путеводным созвездием, выстраданной наградой, Ты один способен меня обрадовать — значит, радуй, Пламенем посмеивайся в груди
7. «

   Страсть — это шаткий мост от друзей к врагам.

   Страсть — это шаткий мост от друзей к врагам.
8. «

   Я совсем не давлю на жалость — Само нажалось...

   Я совсем не давлю на жалость — Само нажалось...
9. «

   Никто из нас не хорош, и никто не плох. Но цунами как ты всегда застают врасплох, А районы как я нищи и сейсмоопасны. Меня снова отстроят – к лету или скорей – А пока я сижу без окон и без дверей И над крышей, которой нет, безмятежно ясно. Мир как фишечка домино – та, где пусто-пусто. Бог сидит наверху, морскую жует капусту И совсем не дает мне отпуску или спуску, А в попутчики посылает плохих парней. И мы ходим в обнимку, бедные, как Демьян, Ты влюбленная до чертей, а он просто пьян, И бесстыжие, and so young, and so goddamn young, И, как водится, чем печальнее, тем верней.

   Никто из нас не хорош, и никто не плох. Но цунами как ты всегда застают врасплох, А районы как я нищи и сейсмоопасны. Меня снова отстроят – к лету или скорей – А пока я сижу без окон и без дверей И над крышей, которой нет, безмятежно ясно. Мир как фишечка домино – та, где пусто-пусто. Бог сидит наверху, морскую жует капусту И совсем не дает мне отпуску или спуску, А в попутчики посылает плохих парней. И мы ходим в обнимку, бедные, как Демьян, Ты влюбленная до чертей, а он просто пьян, И бесстыжие, and so young, and so goddamn young, И, как водится, чем печальнее, тем верней.
10. «

    Расстояние лучший врач. Расставания больше встреч. Драгоценно то, что хватило ума не присвоить, не сфотографировать, не облечь Ни в одну из условностей; молчанье точней, чем речь. Того, чего не имеешь – не потерять. Что имеешь – не уберечь.

    Расстояние лучший врач. Расставания больше встреч. Драгоценно то, что хватило ума не присвоить, не сфотографировать, не облечь Ни в одну из условностей; молчанье точней, чем речь. Того, чего не имеешь – не потерять. Что имеешь – не уберечь.
11. «

    Сюжет изрядно избит и жалок, Мы обойдёмся без реверансов: Он любит страшных провинциалок, и потому у меня нет шансов.

    Сюжет изрядно избит и жалок, Мы обойдёмся без реверансов: Он любит страшных провинциалок, и потому у меня нет шансов.
12. «

    Запах тёртой кожи, прохлада кёрда, слюда и медь, отзвук дальнего пения, невозвратимый впредь, и мои насмешливые сокамерники и братья, уже начинающие стареть.

    Запах тёртой кожи, прохлада кёрда, слюда и медь, отзвук дальнего пения, невозвратимый впредь, и мои насмешливые сокамерники и братья, уже начинающие стареть.
13. «

    Счастье, детка – это другие тетеньки, волчья хватка, стальная нить. Сиди тихо, кушай антибиотики и, пожалуйста, хватит ныть. Чёрт тебя несет к дуракам напыщенным, этот был циничен, тот — вечно пьян, Только ты пропорота каждым прищуром, словно мученик Себастьян. Поправляйся, детка, иди с любыми мсти, божьи шуточки матеря; Из твоей отчаянной нелюбимости можно строить концлагеря.

    Счастье, детка – это другие тетеньки, волчья хватка, стальная нить. Сиди тихо, кушай антибиотики и, пожалуйста, хватит ныть. Чёрт тебя несет к дуракам напыщенным, этот был циничен, тот — вечно пьян, Только ты пропорота каждым прищуром, словно мученик Себастьян. Поправляйся, детка, иди с любыми мсти, божьи шуточки матеря; Из твоей отчаянной нелюбимости можно строить концлагеря.
14. «

    — У тебя перепуганный вид, детка. — Не льсти себе. За «детку» убивать надо, конечно. — Ну нет, мало ли, из-за чего он может быть у тебя перепуганный. И губы синие тоже мало ли, отчего. Может, ты шла сюда решительная, а пришла и вдруг поняла, что все еще любишь меня. Тут ничего от меня не зависит, детка. — Ах ты свинья. Да, пришла, обнаружила спесивого дурака на месте своего мальчика, и теперь испытываю ужас. Леденящий. Ну?

    — У тебя перепуганный вид, детка. — Не льсти себе. За «детку» убивать надо, конечно. — Ну нет, мало ли, из-за чего он может быть у тебя перепуганный. И губы синие тоже мало ли, отчего. Может, ты шла сюда решительная, а пришла и вдруг поняла, что все еще любишь меня. Тут ничего от меня не зависит, детка. — Ах ты свинья. Да, пришла, обнаружила спесивого дурака на месте своего мальчика, и теперь испытываю ужас. Леденящий. Ну?
15. «

    Полно, деточка, не ломай о него ногтей. Поживи для себя, поправься, разбогатей, А потом найди себе там кого-нибудь без затей, Чтоб варить ему щи и рожать от него детей, А как всё это вспомнишь – сплевывать и креститься.

    Полно, деточка, не ломай о него ногтей. Поживи для себя, поправься, разбогатей, А потом найди себе там кого-нибудь без затей, Чтоб варить ему щи и рожать от него детей, А как всё это вспомнишь – сплевывать и креститься.
16. «

    Все эпилоги — ложь. Все дороги — прах. Бог одинок и, похоже, серьёзно болен. Город отчаялся, и со своих колоколен Он распевает гимн об иных мирах.

    Все эпилоги — ложь. Все дороги — прах. Бог одинок и, похоже, серьёзно болен. Город отчаялся, и со своих колоколен Он распевает гимн об иных мирах.
17. «

    Мы так устали, Что жди беды. Я не из стали, А из воды.

    Мы так устали, Что жди беды. Я не из стали, А из воды.
18. «

    Никого не люблю — тех немногих только, На которых обречена.

    Никого не люблю — тех немногих только, На которых обречена.
19. «

    Я больная. Я прокаженная. Мой диагноз — уже пароль: «Безнадежная? Зараженная? Не дотрагиваться — Люболь»

    Я больная. Я прокаженная. Мой диагноз — уже пароль: «Безнадежная? Зараженная? Не дотрагиваться — Люболь»
20. «

    Столько Бога вокруг, что хочется три страницы, А не получается и абзаца..

    Столько Бога вокруг, что хочется три страницы, А не получается и абзаца..