Вера Полозкова: 252 фразы, которые разошлись на цитаты

Подборка из 252 цитаты Веры Полозковы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Почему никакая боль всё равно не оправдывается тем, как мы точно о ней когда-нибудь написали?..

   Почему никакая боль всё равно не оправдывается тем, как мы точно о ней когда-нибудь написали?..
2. «

   ...не учили Отвечать за тех, кого приручили? Да, ты прав: мы сами не береглись.

   ...не учили Отвечать за тех, кого приручили? Да, ты прав: мы сами не береглись.
3. «

   Дети очень спасают от ада: и сами по себе и потому, что у тебя нет времени на уныние.

   Дети очень спасают от ада: и сами по себе и потому, что у тебя нет времени на уныние.
4. «

   ... Всё, что ещё неведомо – сядь, отведай. Всё, что с земли не видно – исследуй над. Это твоя последняя юность в конкретно этой Непростой системе координат.

   ... Всё, что ещё неведомо – сядь, отведай. Всё, что с земли не видно – исследуй над. Это твоя последняя юность в конкретно этой Непростой системе координат.
5. «

   Если кто-то подлый внутри, ни выгнать, ни истребить, Затаился и бдит, как маленькая лазутчица. Ай спасибо сердцу, оно умеет вот так любить – Да когда ж наконец разучится.

   Если кто-то подлый внутри, ни выгнать, ни истребить, Затаился и бдит, как маленькая лазутчица. Ай спасибо сердцу, оно умеет вот так любить – Да когда ж наконец разучится.
6. «

   Летом здорова, осенью – рецидивы; Осень – рецидивист.

   Летом здорова, осенью – рецидивы; Осень – рецидивист.
7. «

   Интервьюер: Как полюбить себя? Вера Полозкова: Начать наблюдать за тем, что дает сил, а что опустошает. Запретить окружению шутить гнусноватые шутки и обесценивать ваши чувства и состояния. Попрощаться с теми, кто вам серийно лжет, с теми, кто вас бесцеремонно потребляет, с теми, кто самоутверждается за ваш счет. Узнать, в каком освещении вы нравитесь себе больше всего, почаще туда наведываться. Понимаете, если вы с самим собой обращаетесь как с комом грязного белья, то ждать от других принятия и понимания – безнадежно. Не давайте себя в обиду. И все начнется.

   Интервьюер: Как полюбить себя? Вера Полозкова: Начать наблюдать за тем, что дает сил, а что опустошает. Запретить окружению шутить гнусноватые шутки и обесценивать ваши чувства и состояния. Попрощаться с теми, кто вам серийно лжет, с теми, кто вас бесцеремонно потребляет, с теми, кто самоутверждается за ваш счет. Узнать, в каком освещении вы нравитесь себе больше всего, почаще туда наведываться. Понимаете, если вы с самим собой обращаетесь как с комом грязного белья, то ждать от других принятия и понимания – безнадежно. Не давайте себя в обиду. И все начнется.
8. «

   Книга набирается, будто чан с дождевой водой По ночам, что месяц твой молодой, Обещает себя, как поезд, гудит, дымит Нарастает, как сталагмит.

   Книга набирается, будто чан с дождевой водой По ночам, что месяц твой молодой, Обещает себя, как поезд, гудит, дымит Нарастает, как сталагмит.
9. «

   Никого не люблю — тех немногих только, На которых обречена.

   Никого не люблю — тех немногих только, На которых обречена.
10. «

    Лето ползет июлем как дрожжевым Тестом. Лицо черно, как дорожный битум. Не столько щемящей горечи по убитым, Сколько тоскливой ненависти к живым.

    Лето ползет июлем как дрожжевым Тестом. Лицо черно, как дорожный битум. Не столько щемящей горечи по убитым, Сколько тоскливой ненависти к живым.
11. «

    Всех навыков – целоваться и алфавит. Не спится. Помаюсь. Яблочко погрызу. Он тянет чуть-чуть, покалывает, фонит – Особенно к непогоде или в грозу. Ночь звякнет браслетом, пряжечкой на ремне. Обнимет, фонарным светом лизнет тоска. Он спит – у его виска, Тоньше волоска, Скользит тревога не обо мне.

    Всех навыков – целоваться и алфавит. Не спится. Помаюсь. Яблочко погрызу. Он тянет чуть-чуть, покалывает, фонит – Особенно к непогоде или в грозу. Ночь звякнет браслетом, пряжечкой на ремне. Обнимет, фонарным светом лизнет тоска. Он спит – у его виска, Тоньше волоска, Скользит тревога не обо мне.
12. «

    Что изменится, бэйб? Мне исполнилось двадцать два, Ты оброс и постригся несколько раз подряд, Все шевелишь, как угли, во мне чернеющие слова, И они горят. Что изменится, бэйб? За тобой происходит тьма; Ты граница света, последний его предел. Главное, чтоб был микрофон отстроен, спина пряма, Чтобы я читала, а ты на меня глядел. Что изменится, бэйб? Ты красивый, как жизнь сама - У меня никогда не будет важнее дел. Мне исполнится тридцать два или сорок два, Есть уверенность, что виновником торжества Ты пребудешь впредь; Это замкнутый цикл: тебе во мне шевелить слова, Им гореть, а тебе на огонь смотреть. Подло было бы бросить все или умереть, Пока я, например, жива.

    Что изменится, бэйб? Мне исполнилось двадцать два, Ты оброс и постригся несколько раз подряд, Все шевелишь, как угли, во мне чернеющие слова, И они горят. Что изменится, бэйб? За тобой происходит тьма; Ты граница света, последний его предел. Главное, чтоб был микрофон отстроен, спина пряма, Чтобы я читала, а ты на меня глядел. Что изменится, бэйб? Ты красивый, как жизнь сама - У меня никогда не будет важнее дел. Мне исполнится тридцать два или сорок два, Есть уверенность, что виновником торжества Ты пребудешь впредь; Это замкнутый цикл: тебе во мне шевелить слова, Им гореть, а тебе на огонь смотреть. Подло было бы бросить все или умереть, Пока я, например, жива.
13. «

    Мир — это диск, как некогда Терри Пратчетт Верно подметил; в трещинах и пиратский.

    Мир — это диск, как некогда Терри Пратчетт Верно подметил; в трещинах и пиратский.
14. «

    Нет, и всё же это большое счастье — быть женщиной. Я не променяла бы его ни на какую самую благополучную мужскую судьбу.

    Нет, и всё же это большое счастье — быть женщиной. Я не променяла бы его ни на какую самую благополучную мужскую судьбу.
15. «

    Хвала отчаявшимся. Если бы не мы, То кто бы здесь работал на контрасте. Пока живые избегают тьмы, Дерутся, задыхаются от страсти, Рожают новых и берут взаймы, Мы городские сумрачные власти. Любимые наместники зимы.

    Хвала отчаявшимся. Если бы не мы, То кто бы здесь работал на контрасте. Пока живые избегают тьмы, Дерутся, задыхаются от страсти, Рожают новых и берут взаймы, Мы городские сумрачные власти. Любимые наместники зимы.
16. «

    Я — молящая у Морфея Горсть забвения — до рассвета... — Он не любит тебя. — И это Только к лучшему, моя фея.

    Я — молящая у Морфея Горсть забвения — до рассвета... — Он не любит тебя. — И это Только к лучшему, моя фея.
17. «

    ...из всех мужчин только ветер и стоит слез. Когда катишься пятьдесят километров в час, он уже принимает тебя всерьез.

    ...из всех мужчин только ветер и стоит слез. Когда катишься пятьдесят километров в час, он уже принимает тебя всерьез.
18. «

    Держит шею, рубаху рвёт Тоненько на бинты. Очень сильно болит живот. Очень любимый ты.

    Держит шею, рубаху рвёт Тоненько на бинты. Очень сильно болит живот. Очень любимый ты.
19. «

    Это бесконечно тяжело и мучительно: дать близкому человеку совершать его ошибки, в которых он наверняка когда-нибудь раскается.

    Это бесконечно тяжело и мучительно: дать близкому человеку совершать его ошибки, в которых он наверняка когда-нибудь раскается.
20. «

    Если тебя спросят, зачем ожог приходил за льдом, не опасна его игра ли, говори, что так собран мир, что не мы его собирали.

    Если тебя спросят, зачем ожог приходил за льдом, не опасна его игра ли, говори, что так собран мир, что не мы его собирали.