285 цитат Веры Полозковы для тех, кто любит думать

Подборка из 285 цитат Веры Полозковы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Знаю, что ты скучаешь по мне, нахалке. (Сам будешь вынимать из башки осколки). Я узнаю тебя в каждой смешной футболке, Каждой кривой ухмылке, игре-стрелялке; Ты меня – в каждой третьей курносой тёлке, Каждой второй язвительной перепалке; Как твоя девочка, моет тебе тарелки? Ставит с похмелья кружечку минералки?.. Правильно, Майки, это крутая сделка. Если уж из меня не выходит толка. Мы были странной парой – свинья-копилка И молодая самка степного волка. Майки, тебе и вправду нужна сиделка, Узкая и бесстрастная, как иголка: Резкая скулка, воинская закалка. Я-то как прежде, Майки, кручусь как белка И о тебе планирую помнить долго. Видимо, аж до самого катафалка.

   Знаю, что ты скучаешь по мне, нахалке. (Сам будешь вынимать из башки осколки). Я узнаю тебя в каждой смешной футболке, Каждой кривой ухмылке, игре-стрелялке; Ты меня – в каждой третьей курносой тёлке, Каждой второй язвительной перепалке; Как твоя девочка, моет тебе тарелки? Ставит с похмелья кружечку минералки?.. Правильно, Майки, это крутая сделка. Если уж из меня не выходит толка. Мы были странной парой – свинья-копилка И молодая самка степного волка. Майки, тебе и вправду нужна сиделка, Узкая и бесстрастная, как иголка: Резкая скулка, воинская закалка. Я-то как прежде, Майки, кручусь как белка И о тебе планирую помнить долго. Видимо, аж до самого катафалка.
2. «

   А ей говорили — дура, следующего так просто не отпускай. Ты наори на него и за волосы потаскай. А то ведь видишь — какая теперь тоска,

   А ей говорили — дура, следующего так просто не отпускай. Ты наори на него и за волосы потаскай. А то ведь видишь — какая теперь тоска,
3. «

   Давай чтоб вернули мне озорство и прыть, Забрали бы всю сутулость и мягкотелость И чтобы меня совсем перестало крыть И больше писать стихов тебе не хотелось...

   Давай чтоб вернули мне озорство и прыть, Забрали бы всю сутулость и мягкотелость И чтобы меня совсем перестало крыть И больше писать стихов тебе не хотелось...
4. «

   Братья силятся в опечатках Разглядеть имена зазноб – Я влюбляюсь без отпечатков Пальцев. Правда, с контрольным в лоб.

   Братья силятся в опечатках Разглядеть имена зазноб – Я влюбляюсь без отпечатков Пальцев. Правда, с контрольным в лоб.
5. «

   Страсть – это очень технологичный дар Чуять его за милю нутром – радар Встроен; переговариваться без раций.

   Страсть – это очень технологичный дар Чуять его за милю нутром – радар Встроен; переговариваться без раций.
6. «

   Я совсем не давлю на жалость – Само нажалось. Половодьем накрыло веки, не удержалось. Я большая-большая куча своих пожалуйст – Подожгу их и маяком освещу пути.

   Я совсем не давлю на жалость – Само нажалось. Половодьем накрыло веки, не удержалось. Я большая-большая куча своих пожалуйст – Подожгу их и маяком освещу пути.
7. «

   Я какое-то время жду тишины, а затем объявляю свою монаршую Волю: «Воины, знаю, вам это по плечу. Бог оставил меня, Оставил меня за старшую, Вам придется сделать, как я хочу». Вместо двух бутиков на большой никитской — «чертёжник» — там продают тетради и Нотные партитуры, «сластёна» — с теми же запахами внутри. Аня больше не держит свой ум во аде и Нe выводит вдоль кисти бритвой «умри, умри». Рак становится излечим в терминальной стадии, Игорь жив, и ему исполнилось двадцать три. Автоматы за спинами у ребят становятся бас-гитарами, Из каждой глубокой раны течёт шираз, И все сбитые кошки оказываются под фарами Просто тряпками, брошенными вдоль трасс. Да, и мы с тобой просыпаемся завтра старыми И в одной постели На этот раз.

   Я какое-то время жду тишины, а затем объявляю свою монаршую Волю: «Воины, знаю, вам это по плечу. Бог оставил меня, Оставил меня за старшую, Вам придется сделать, как я хочу». Вместо двух бутиков на большой никитской — «чертёжник» — там продают тетради и Нотные партитуры, «сластёна» — с теми же запахами внутри. Аня больше не держит свой ум во аде и Нe выводит вдоль кисти бритвой «умри, умри». Рак становится излечим в терминальной стадии, Игорь жив, и ему исполнилось двадцать три. Автоматы за спинами у ребят становятся бас-гитарами, Из каждой глубокой раны течёт шираз, И все сбитые кошки оказываются под фарами Просто тряпками, брошенными вдоль трасс. Да, и мы с тобой просыпаемся завтра старыми И в одной постели На этот раз.
8. «

   Препарирую сердце, вскрывая тугие мембраны. Вынимаю комки ощущений и иглы эмоций. Прежних швов не найти — но я вижу и свежие раны. Ножевые и рваные — Господи, как оно бьётся?..

   Препарирую сердце, вскрывая тугие мембраны. Вынимаю комки ощущений и иглы эмоций. Прежних швов не найти — но я вижу и свежие раны. Ножевые и рваные — Господи, как оно бьётся?..
9. «

   Когда мы стали такими злыми?.. Почему у нас вместо сердца пустой конвейер?..

   Когда мы стали такими злыми?.. Почему у нас вместо сердца пустой конвейер?..
10. «

    Интервьюер: Как полюбить себя? Вера Полозкова: Начать наблюдать за тем, что дает сил, а что опустошает. Запретить окружению шутить гнусноватые шутки и обесценивать ваши чувства и состояния. Попрощаться с теми, кто вам серийно лжет, с теми, кто вас бесцеремонно потребляет, с теми, кто самоутверждается за ваш счет. Узнать, в каком освещении вы нравитесь себе больше всего, почаще туда наведываться. Понимаете, если вы с самим собой обращаетесь как с комом грязного белья, то ждать от других принятия и понимания – безнадежно. Не давайте себя в обиду. И все начнется.

    Интервьюер: Как полюбить себя? Вера Полозкова: Начать наблюдать за тем, что дает сил, а что опустошает. Запретить окружению шутить гнусноватые шутки и обесценивать ваши чувства и состояния. Попрощаться с теми, кто вам серийно лжет, с теми, кто вас бесцеремонно потребляет, с теми, кто самоутверждается за ваш счет. Узнать, в каком освещении вы нравитесь себе больше всего, почаще туда наведываться. Понимаете, если вы с самим собой обращаетесь как с комом грязного белья, то ждать от других принятия и понимания – безнадежно. Не давайте себя в обиду. И все начнется.
11. «

    Из лета как из котла протекла, пробилась из-под завала. А тут все палят дотла, и колокола. Сначала не помнишь, когда дома последний раз ночевала, Потом – когда дома просто была. Однако кроме твоих корабля и бала Есть еще другие дела. Есть мама – на корвалоле, но злиться в силе, От старости не загнувшись, но огребя. Душа есть, с большим пробегом – её носили Еще десятки других тебя, Да и в тебе ей сидеть осталось не так уж долго, Уже отмотала срока примерно треть, Бог стиснул, чревовещает ей – да без толку, Самой смешно на себя смотреть. Дурацкая, глаз на скотче, живот на вате, Полдня собирать детали, чтоб встать с кровати, Чтоб Он тебя, с миллиардом других сирот, Стерег, муштровал и строил, как в интернате. Но как-нибудь пожалеет И заберёт.

    Из лета как из котла протекла, пробилась из-под завала. А тут все палят дотла, и колокола. Сначала не помнишь, когда дома последний раз ночевала, Потом – когда дома просто была. Однако кроме твоих корабля и бала Есть еще другие дела. Есть мама – на корвалоле, но злиться в силе, От старости не загнувшись, но огребя. Душа есть, с большим пробегом – её носили Еще десятки других тебя, Да и в тебе ей сидеть осталось не так уж долго, Уже отмотала срока примерно треть, Бог стиснул, чревовещает ей – да без толку, Самой смешно на себя смотреть. Дурацкая, глаз на скотче, живот на вате, Полдня собирать детали, чтоб встать с кровати, Чтоб Он тебя, с миллиардом других сирот, Стерег, муштровал и строил, как в интернате. Но как-нибудь пожалеет И заберёт.
12. «

    Ну вот таки и сиди, из пальца тоску высасывая, чтоб оправдывать лень, апатией зарастать. И такая клокочет непримиримость классовая между тем, кто ты есть и тем, кем могла бы стать. Ну сиди так, сквозь зубы зло матерясь да всхлипывая, словно глина, что не нашла себе гончара, чтоб крутилась в башке цветная нарезка клиповая, как чудесно все было в жизни еще вчера. Приключилась опять подстава, любовь внеплановая, тектонический сдвиг по фазе – ну глупо ведь: эта жизнь по тебе катается, переламывая, а ты только и можешь дёргаться и реветь.

    Ну вот таки и сиди, из пальца тоску высасывая, чтоб оправдывать лень, апатией зарастать. И такая клокочет непримиримость классовая между тем, кто ты есть и тем, кем могла бы стать. Ну сиди так, сквозь зубы зло матерясь да всхлипывая, словно глина, что не нашла себе гончара, чтоб крутилась в башке цветная нарезка клиповая, как чудесно все было в жизни еще вчера. Приключилась опять подстава, любовь внеплановая, тектонический сдвиг по фазе – ну глупо ведь: эта жизнь по тебе катается, переламывая, а ты только и можешь дёргаться и реветь.
13. «

    Миф о собственной исключительности, возникший Из-за сложной организации нервной деятельности. Добрый Отче, сделал бы сразу рикшей Или человеком, который меняет пепельницы.

    Миф о собственной исключительности, возникший Из-за сложной организации нервной деятельности. Добрый Отче, сделал бы сразу рикшей Или человеком, который меняет пепельницы.
14. «

    Без тебя изо всех моих светоносных скважин Прет густая усталость – чёрная, как мазут.

    Без тебя изо всех моих светоносных скважин Прет густая усталость – чёрная, как мазут.
15. «

    Но у нас не будет с ней общих тайн — Мы останемся при своих.

    Но у нас не будет с ней общих тайн — Мы останемся при своих.
16. «

    Те, кто раньше нас вроде как стерёг – производят стрельбу и ложь; лица вспарывает ухмылками поперёк, заливает их потом сплошь. Выменяй ружье на пару своих серёг и сиди говори «ну что ж»; смерть – неверная баба: прогнал и проклял, страдать обрёк, а хотеть и ждать не перестаешь.

    Те, кто раньше нас вроде как стерёг – производят стрельбу и ложь; лица вспарывает ухмылками поперёк, заливает их потом сплошь. Выменяй ружье на пару своих серёг и сиди говори «ну что ж»; смерть – неверная баба: прогнал и проклял, страдать обрёк, а хотеть и ждать не перестаешь.
17. «

    И не знаешь, к кому идти такой смурной — к психотерапевту или гробовщику.

    И не знаешь, к кому идти такой смурной — к психотерапевту или гробовщику.
18. «

    Город носит в седой немытой башке гирлянды И гундит недовольно, как пожилая шлюха, Взгромоздившись на барный стул; и все шепчут: глянь ты! Мы идём к остановке утром, закутав глухо Лица в воротники, как сонные дуэлянты.

    Город носит в седой немытой башке гирлянды И гундит недовольно, как пожилая шлюха, Взгромоздившись на барный стул; и все шепчут: глянь ты! Мы идём к остановке утром, закутав глухо Лица в воротники, как сонные дуэлянты.
19. «

    Раньше было мало ответов; теперь не стало самих вопросов...

    Раньше было мало ответов; теперь не стало самих вопросов...
20. «

    Губы болят, потому что ты весь колючий; Больше нет ни моих друзей, ни твоей жены; Всякий скажет, насколько это тяжёлый случай И как сильно ткани поражены.

    Губы болят, потому что ты весь колючий; Больше нет ни моих друзей, ни твоей жены; Всякий скажет, насколько это тяжёлый случай И как сильно ткани поражены.