345 цитат Веры Полозковы, ставших крылатыми

Подборка из 345 цитат Веры Полозковы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Ты за этим к нему и льнула, привыкала, ждала из мглы – чтоб ходить сейчас тупо, снуло, и башкой собирать углы. Ты затем с ним и говорила, и делила постель одну – чтобы вцепляться теперь в перила так, как будто идешь ко дну. Ты ещё одна самка; особь; так чего поднимаешь вой? Он ещё один верный способ остро чуять себя живой.

   Ты за этим к нему и льнула, привыкала, ждала из мглы – чтоб ходить сейчас тупо, снуло, и башкой собирать углы. Ты затем с ним и говорила, и делила постель одну – чтобы вцепляться теперь в перила так, как будто идешь ко дну. Ты ещё одна самка; особь; так чего поднимаешь вой? Он ещё один верный способ остро чуять себя живой.
2. «

   Да никто к тебе не приедет, себе не лги. У него поезд в Бруклин, а у тебя долги, И пальцы дрожат застегивать сапоги Хоть и неясно, с чего бы вроде.

   Да никто к тебе не приедет, себе не лги. У него поезд в Бруклин, а у тебя долги, И пальцы дрожат застегивать сапоги Хоть и неясно, с чего бы вроде.
3. «

   — Уходить от него. Динамить. Вся природа ж у них – дрянная. — У меня к нему, знаешь, память – Очень древняя, нутряная. — Значит, к черту, что тут карьера? Шансы выбиться к небожителям? — У меня в него, знаешь, вера; Он мне – ангелом-утешителем. — Завяжи с этим, есть же средства; Совершенно не тот мужчина. — У меня к нему, знаешь, – детство, Детство – это неизлечимо.

   — Уходить от него. Динамить. Вся природа ж у них – дрянная. — У меня к нему, знаешь, память – Очень древняя, нутряная. — Значит, к черту, что тут карьера? Шансы выбиться к небожителям? — У меня в него, знаешь, вера; Он мне – ангелом-утешителем. — Завяжи с этим, есть же средства; Совершенно не тот мужчина. — У меня к нему, знаешь, – детство, Детство – это неизлечимо.
4. «

   Острый локоть – В грудную мякоть: Чтоб не ёкать И чтоб не плакать; Чтоб не сохнуть И чтоб не вякать – Чтобы охнуть И рухнуть в слякоть.

   Острый локоть – В грудную мякоть: Чтоб не ёкать И чтоб не плакать; Чтоб не сохнуть И чтоб не вякать – Чтобы охнуть И рухнуть в слякоть.
5. «

   Ты умело сбиваешь спесь – Но я справлюсь, куда деваться; Ночью хочется напиваться, Утром хочется быть не здесь.

   Ты умело сбиваешь спесь – Но я справлюсь, куда деваться; Ночью хочется напиваться, Утром хочется быть не здесь.
6. «

   Информация неверна; показания лживы. Он писал мне «умру без тебя», но мы оба остались живы...

   Информация неверна; показания лживы. Он писал мне «умру без тебя», но мы оба остались живы...
7. «

   Жить надо без суфлеров, зато с антрактами.

   Жить надо без суфлеров, зато с антрактами.
8. «

   Отрада – в каждом втором мальчишке, спасенье – только в тебе самой.

   Отрада – в каждом втором мальчишке, спасенье – только в тебе самой.
9. «

   Стиснув до белизны кулаки, Я не чувствую боли. Я играю лишь главные роли — Пусть они не всегда велики, Но зато в них всегда больше соли, Больше желчи в них или тоски, Прямоты или истинной воли — Они страшно подчас нелегки, Но за них и награды поболе.

   Стиснув до белизны кулаки, Я не чувствую боли. Я играю лишь главные роли — Пусть они не всегда велики, Но зато в них всегда больше соли, Больше желчи в них или тоски, Прямоты или истинной воли — Они страшно подчас нелегки, Но за них и награды поболе.
10. «

    Все эпилоги — ложь. Все дороги — прах. Бог одинок и, похоже, серьёзно болен. Город отчаялся, и со своих колоколен Он распевает гимн об иных мирах.

    Все эпилоги — ложь. Все дороги — прах. Бог одинок и, похоже, серьёзно болен. Город отчаялся, и со своих колоколен Он распевает гимн об иных мирах.
11. «

    Увидишь: все начнут от ужаса глухого То призывать, то клясть свой будущий уход. И ты умрешь. и ничего плохого Поверь, при этом не произойдет.

    Увидишь: все начнут от ужаса глухого То призывать, то клясть свой будущий уход. И ты умрешь. и ничего плохого Поверь, при этом не произойдет.
12. «

    Небесные матросы в нас, запрятанные в глубь Поют, не открывая глаз, не размыкая губ. Созвездия ещё лежат, как будто мы юнны, Зрачок божественный прижат к отверстию луны. Хоть мы распороты, как сеть, мы из своей норы Умеем вспоминать и петь, и сочинять миры, И как обходчики путей ходить через века И говорить через детей на предков языках. Хоть памятники нас мертвят, мы тут, из под руки, Гдядим, как в пальмовых ветвях снуют бурундуки. И льются мёд и куркума из солнечной трубы На наши стёртые дома, невидимымые лбы.

    Небесные матросы в нас, запрятанные в глубь Поют, не открывая глаз, не размыкая губ. Созвездия ещё лежат, как будто мы юнны, Зрачок божественный прижат к отверстию луны. Хоть мы распороты, как сеть, мы из своей норы Умеем вспоминать и петь, и сочинять миры, И как обходчики путей ходить через века И говорить через детей на предков языках. Хоть памятники нас мертвят, мы тут, из под руки, Гдядим, как в пальмовых ветвях снуют бурундуки. И льются мёд и куркума из солнечной трубы На наши стёртые дома, невидимымые лбы.
13. «

    Стихи всегда растут на расколе, тексты появляются из трещин. У Леонарда Коэна есть строчка, которую я очень люблю: «Трещина во всем. Но через эту трещину — свет. Поэтому мы и видим всё так хорошо». Когда ты испытываешь состояние влюбленности — всё, что тебе хорошо знакомо, вдруг приобретает режущую, скрежещущую новизну. Из этого состояния просто легче писать. Потому что раньше все было освещено лампочкой в 60 ватт, а теперь — в 200 ватт. И все стало ярким и контрастным.

    Стихи всегда растут на расколе, тексты появляются из трещин. У Леонарда Коэна есть строчка, которую я очень люблю: «Трещина во всем. Но через эту трещину — свет. Поэтому мы и видим всё так хорошо». Когда ты испытываешь состояние влюбленности — всё, что тебе хорошо знакомо, вдруг приобретает режущую, скрежещущую новизну. Из этого состояния просто легче писать. Потому что раньше все было освещено лампочкой в 60 ватт, а теперь — в 200 ватт. И все стало ярким и контрастным.
14. «

    Скоро я тебя вновь увижу, и это будет, как будто мы встретились на изнанке зимы, за оградой моей тюрьмы, ты впервые увидишь, какого цвета мои глаза, чистые от отчаянья и чумы.

    Скоро я тебя вновь увижу, и это будет, как будто мы встретились на изнанке зимы, за оградой моей тюрьмы, ты впервые увидишь, какого цвета мои глаза, чистые от отчаянья и чумы.
15. «

    Выберем рассветное небо, оттенком как глаз у хаски, Лучше не в этом теле, не в этой сказке, Целовать в надбровья и благодарить бесслёзно За то, что всё до сих пор так дорого и так поздно.

    Выберем рассветное небо, оттенком как глаз у хаски, Лучше не в этом теле, не в этой сказке, Целовать в надбровья и благодарить бесслёзно За то, что всё до сих пор так дорого и так поздно.
16. «

    Я войду к тебе без стука С миной безразличия. Замечательная штука Мания величия!

    Я войду к тебе без стука С миной безразличия. Замечательная штука Мания величия!
17. «

    Если ты про моих друзей – то не объяснишь, как у того дочурка, у той – сынишка...

    Если ты про моих друзей – то не объяснишь, как у того дочурка, у той – сынишка...
18. «

    Все ответы на все вопросы лежат внутри тебя...

    Все ответы на все вопросы лежат внутри тебя...
19. «

    Я не умею разлюбить; могу полюбить только кого-то ещё. Все несбывшиеся, канувшие, бросившие планомерно копятся у меня не в сердце даже, а где-то в костных тканях, скелет формируют; составляют что-то наподобие годовых колец. Ни на кого из них не могу долго злиться; периодически заходя в магазин и трогая тряпочку, думаю «Пошло бы N.» — хотя N. не видела три года. Большое изумление испытываешь каждый раз, когда встречаешь кого-нибудь из сильно когда-то любимых и понимаешь, что чиркни искорка сейчас — и все завертелось бы снова, что бы там ни было, какая бы выжженная земля ни оставалась по человеку. Спустя время понимаешь, что нечто, изначально в нем зацепившее — никуда не делось и уже не денется. И от тебя никак не зависит, вообще.

    Я не умею разлюбить; могу полюбить только кого-то ещё. Все несбывшиеся, канувшие, бросившие планомерно копятся у меня не в сердце даже, а где-то в костных тканях, скелет формируют; составляют что-то наподобие годовых колец. Ни на кого из них не могу долго злиться; периодически заходя в магазин и трогая тряпочку, думаю «Пошло бы N.» — хотя N. не видела три года. Большое изумление испытываешь каждый раз, когда встречаешь кого-нибудь из сильно когда-то любимых и понимаешь, что чиркни искорка сейчас — и все завертелось бы снова, что бы там ни было, какая бы выжженная земля ни оставалась по человеку. Спустя время понимаешь, что нечто, изначально в нем зацепившее — никуда не делось и уже не денется. И от тебя никак не зависит, вообще.
20. «

    Что за имена у нас бились в височной доле, почему мы их вслух не произносили? Сколько мы изучили боли, так ничего не узнав о силе?

    Что за имена у нас бились в височной доле, почему мы их вслух не произносили? Сколько мы изучили боли, так ничего не узнав о силе?