361 цитата Веры Полозковы о смысле жизни

Подборка из 361 цитата Веры Полозковы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   приди к воде и сядь на берегу вода, скажи, я больше не могу. я не умею воскрешать словами. я ничего не вешу против зла. любовь моя и главных не спасла, и дальних не укрыла рукавами.

   приди к воде и сядь на берегу вода, скажи, я больше не могу. я не умею воскрешать словами. я ничего не вешу против зла. любовь моя и главных не спасла, и дальних не укрыла рукавами.
2. «

   Глаза – пещерное самоцветье, И губы – нагло-хмельными вишнями. В такой любви, как твоя – не третьи, Уже вторые бывают лишними.

   Глаза – пещерное самоцветье, И губы – нагло-хмельными вишнями. В такой любви, как твоя – не третьи, Уже вторые бывают лишними.
3. «

   Женщина — это тепло. Женщина — это близко, прекрасно, светло, трогательно, глубоко, влюблённо, кокетливо, чисто, возвышенно, просто и вечно.

   Женщина — это тепло. Женщина — это близко, прекрасно, светло, трогательно, глубоко, влюблённо, кокетливо, чисто, возвышенно, просто и вечно.
4. «

   Не то чтоб я прямо карающий меч, Но в гневе я в общем-то жуток. Пусть все, кто здоровье желает сберечь, От гнусных удержатся шуток!

   Не то чтоб я прямо карающий меч, Но в гневе я в общем-то жуток. Пусть все, кто здоровье желает сберечь, От гнусных удержатся шуток!
5. «

   Губы болят, потому что ты весь колючий; Больше нет ни моих друзей, ни твоей жены; Всякий скажет, насколько это тяжёлый случай И как сильно ткани поражены.

   Губы болят, потому что ты весь колючий; Больше нет ни моих друзей, ни твоей жены; Всякий скажет, насколько это тяжёлый случай И как сильно ткани поражены.
6. «

   В этом мае у женщин вечером Поиск: чьё это я ребро?..

   В этом мае у женщин вечером Поиск: чьё это я ребро?..
7. «

   как стыдишься своих темнот, нетерпимый к чужим помоям: индия лечит мгновенно от ложных эго, дерьмом и морем. всюду бог. ты его омоним. это — храмы и алтари. грязь — у тебя внутри.

   как стыдишься своих темнот, нетерпимый к чужим помоям: индия лечит мгновенно от ложных эго, дерьмом и морем. всюду бог. ты его омоним. это — храмы и алтари. грязь — у тебя внутри.
8. «

   Мальчик-перекати-поле — это всегда такое щемящее, ломкое счастье; ещё в руках держишь, а уже щуришься на горизонт; ещё только встретились вроде — а уже галочки ставишь на полях: запоминай, запоминай, пропадет и нету, что ты будешь катать на языке, чтобы чувство голода заглушить? Как смеётся, как говорит, как глаза свои цвета подвядшей травы в тебя упирает, будто меч джедая.

   Мальчик-перекати-поле — это всегда такое щемящее, ломкое счастье; ещё в руках держишь, а уже щуришься на горизонт; ещё только встретились вроде — а уже галочки ставишь на полях: запоминай, запоминай, пропадет и нету, что ты будешь катать на языке, чтобы чувство голода заглушить? Как смеётся, как говорит, как глаза свои цвета подвядшей травы в тебя упирает, будто меч джедая.
9. «

   И той, высокой, прибой вспоровшей, Уже спохватятся; хлынет сальса. Декабрь спрячет свой скомороший Наряд под ватное одеяльце. И все закончится, мой хороший. А ты боялся.

   И той, высокой, прибой вспоровшей, Уже спохватятся; хлынет сальса. Декабрь спрячет свой скомороший Наряд под ватное одеяльце. И все закончится, мой хороший. А ты боялся.
10. «

    Братья силятся в опечатках Разглядеть имена зазноб – Я влюбляюсь без отпечатков Пальцев. Правда, с контрольным в лоб.

    Братья силятся в опечатках Разглядеть имена зазноб – Я влюбляюсь без отпечатков Пальцев. Правда, с контрольным в лоб.
11. «

    Дорогой товарищ Небесный Вождь, утолитель духовных жажд. Ниспошли нам, пожалуйста, мир и дождь, да, и хлеб наш насущный даждь. Я служу здесь осени двадцать две, я стараюсь глядеть добрей. Если хочешь пыточных в голове —

    Дорогой товарищ Небесный Вождь, утолитель духовных жажд. Ниспошли нам, пожалуйста, мир и дождь, да, и хлеб наш насущный даждь. Я служу здесь осени двадцать две, я стараюсь глядеть добрей. Если хочешь пыточных в голове —
12. «

    будем крепко дружить, как взрослые, наяву. обсуждать дураков, погоду, еду и насморк. и по солнечным дням гулять, чтобы по ненастным вслух у огня читать за главой главу. только, пожалуйста, не оставайся насмерть, если я вдруг когда-нибудь позову.

    будем крепко дружить, как взрослые, наяву. обсуждать дураков, погоду, еду и насморк. и по солнечным дням гулять, чтобы по ненастным вслух у огня читать за главой главу. только, пожалуйста, не оставайся насмерть, если я вдруг когда-нибудь позову.
13. «

    И сердце вниз оседает, за Стеночку не держась.

    И сердце вниз оседает, за Стеночку не держась.
14. «

    У тебя есть пульт от меня. Все кнопки. Тело – хром, глаза – как система призм. Ты живешь в моей черепной коробке. Там отныне полный абсолютизм.

    У тебя есть пульт от меня. Все кнопки. Тело – хром, глаза – как система призм. Ты живешь в моей черепной коробке. Там отныне полный абсолютизм.
15. «

    Рассчитай меня, Миша. Ночь, как чулок с бедра, Оседает с высоток, чтобы свернуться гущей В чашке кофе у девушки, раз в три минуты лгущей Бармену за стойкой, что ей пора, И, как правило, остающейся до утра.

    Рассчитай меня, Миша. Ночь, как чулок с бедра, Оседает с высоток, чтобы свернуться гущей В чашке кофе у девушки, раз в три минуты лгущей Бармену за стойкой, что ей пора, И, как правило, остающейся до утра.
16. «

    И никто не висит у него на шее, ну кроме крестика на шнурке. Этот крестик мне бьется в скулу, когда он сверху, и мелко крутится на лету. Он смеется и зажимает его во рту.

    И никто не висит у него на шее, ну кроме крестика на шнурке. Этот крестик мне бьется в скулу, когда он сверху, и мелко крутится на лету. Он смеется и зажимает его во рту.
17. «

    Это честно – пусть Он мне бьёт по губам указкой, тупой железкой, она стрекочет тебе стрекозкой. Подсекает тебя то лаской, блестящей леской, а то сугубой такой серьезкой, Тончайшей вязкой, своей рукой. Ты молись, чтобы ей не ведать вот этой адской, пустынной, резкой, аж стариковской, Аж королевской – смертельной ненависти такой.

    Это честно – пусть Он мне бьёт по губам указкой, тупой железкой, она стрекочет тебе стрекозкой. Подсекает тебя то лаской, блестящей леской, а то сугубой такой серьезкой, Тончайшей вязкой, своей рукой. Ты молись, чтобы ей не ведать вот этой адской, пустынной, резкой, аж стариковской, Аж королевской – смертельной ненависти такой.
18. «

    я один себе джеки чан теперь и один себе санта-клаус. все мое занятие — структурировать мрак и хаос. всё, чему я учусь, мама - мастерство поддержанья пауз.

    я один себе джеки чан теперь и один себе санта-клаус. все мое занятие — структурировать мрак и хаос. всё, чему я учусь, мама - мастерство поддержанья пауз.
19. «

    когда я прилетел, раджу, я решил: эти люди живут как боги сказочные пустые аэропорты, невиданные дороги

    когда я прилетел, раджу, я решил: эти люди живут как боги сказочные пустые аэропорты, невиданные дороги
20. «

    Мы убить могли бы — да нет не те уже. Все-таки циничные. И свободные. В том, как люто девушки любят девушек - Что-то вечно чудится безысходное.

    Мы убить могли бы — да нет не те уже. Все-таки циничные. И свободные. В том, как люто девушки любят девушек - Что-то вечно чудится безысходное.