417 цитат Веры Полозковы, ставших крылатыми

Подборка из 417 цитат Веры Полозковы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Радости взросления: отпадает изнурительная необходимость оправдываться за что бы то ни было; наконец-то позволяешь людям быть какими угодно, даже недовольными тобой ; даже не переносящими тебя органически. Пусть их; у каждого своя оптика; в чей-то микроскоп ты червь, в чей-то телескоп ты Бог, в прицеле чьей-то винтовки ты главный враг — это ничего не значит, кроме того, что кто-то любит глядеть в микроскопы, кто-то — в телескопы, а кто-то — в прицелы ; к тебе это отношения не имеет ни малейшего...

   Радости взросления: отпадает изнурительная необходимость оправдываться за что бы то ни было; наконец-то позволяешь людям быть какими угодно, даже недовольными тобой ; даже не переносящими тебя органически. Пусть их; у каждого своя оптика; в чей-то микроскоп ты червь, в чей-то телескоп ты Бог, в прицеле чьей-то винтовки ты главный враг — это ничего не значит, кроме того, что кто-то любит глядеть в микроскопы, кто-то — в телескопы, а кто-то — в прицелы ; к тебе это отношения не имеет ни малейшего...
2. «

   и они встречаются через год, в январе, пятнадцатого числа. и одна стала злее и обросла, а другая одета женой магната или посла. и одна вроде весела, а другая сама не своя от страха, словно та в кармане черную метку ей принесла.

   и они встречаются через год, в январе, пятнадцатого числа. и одна стала злее и обросла, а другая одета женой магната или посла. и одна вроде весела, а другая сама не своя от страха, словно та в кармане черную метку ей принесла.
3. «

   Ты же слабая, сводит икры ведь, в сердце острое сверлецо; сколько можно терять, проигрывать и пытаться держать лицо.

   Ты же слабая, сводит икры ведь, в сердце острое сверлецо; сколько можно терять, проигрывать и пытаться держать лицо.
4. «

   Растравляющее, бездолящее, око дня - световой капкан. Боже, смилостивись! — обезболивающего - Ложку тьмы на один стакан.

   Растравляющее, бездолящее, око дня - световой капкан. Боже, смилостивись! — обезболивающего - Ложку тьмы на один стакан.
5. «

   А хочется, напротив, хмеля слов И поцелуев, жгущих все мосты, Бессовестного счастья, новых строф - Нежданной, изумрудной красоты.

   А хочется, напротив, хмеля слов И поцелуев, жгущих все мосты, Бессовестного счастья, новых строф - Нежданной, изумрудной красоты.
6. «

   В освещении лунном мутненьком, Проникающем сквозь окно, Небольшим орбитальным спутником Бог снимает про нас кино.

   В освещении лунном мутненьком, Проникающем сквозь окно, Небольшим орбитальным спутником Бог снимает про нас кино.
7. «

   Ведь дыра же между ребер – ни задраить, ни заштопать. Ласки ваши бьют навылет, молодцы-богатыри. Тушь подмешивает в слезы злую угольную копоть. Если так черно снаружи – представляешь, что внутри.

   Ведь дыра же между ребер – ни задраить, ни заштопать. Ласки ваши бьют навылет, молодцы-богатыри. Тушь подмешивает в слезы злую угольную копоть. Если так черно снаружи – представляешь, что внутри.
8. «

   Хоть бы кто тряхнул, приказав быть лучшей! Одеяло б сдернул с моей постели! Ветер Перемен! Оставайся, слушай. Мама будет в Турции две недели.

   Хоть бы кто тряхнул, приказав быть лучшей! Одеяло б сдернул с моей постели! Ветер Перемен! Оставайся, слушай. Мама будет в Турции две недели.
9. «

   ... сколько нужно труда, аскезы, чтобы опять понимать язык отраженья, касанья, папайи, пепла и бирюзы — мира свежезаваренного, как наутро после долгой болезни, стихотворенья или грозы.

   ... сколько нужно труда, аскезы, чтобы опять понимать язык отраженья, касанья, папайи, пепла и бирюзы — мира свежезаваренного, как наутро после долгой болезни, стихотворенья или грозы.
10. «

    Полбутылки рома, два пистолета, Сумка сменной одежды – и всё готово. Вот оно какое, наше лето. Вообще ничего святого.

    Полбутылки рома, два пистолета, Сумка сменной одежды – и всё готово. Вот оно какое, наше лето. Вообще ничего святого.
11. «

    Она отравляет ритмами изнутри. Сутулится, супит брови, когда грустит. Но если ты вдруг полюбишь её – умри. Она тебе точно этого не простит.

    Она отравляет ритмами изнутри. Сутулится, супит брови, когда грустит. Но если ты вдруг полюбишь её – умри. Она тебе точно этого не простит.
12. «

    Мне с тобой во сто крат отчаяннее и чище; Стиснешь руку – а под венец или под конвой, - Разве важно? Граната служит приправой к пище – Ты простой механизм себя ощущать живой.

    Мне с тобой во сто крат отчаяннее и чище; Стиснешь руку – а под венец или под конвой, - Разве важно? Граната служит приправой к пище – Ты простой механизм себя ощущать живой.
13. «

    В схеме сбой. Верховный Электрик, то есть, Постоянно шлет мне большой привет: Каждый раз, когда ты садишься в поезд, У меня внутри вырубают свет.

    В схеме сбой. Верховный Электрик, то есть, Постоянно шлет мне большой привет: Каждый раз, когда ты садишься в поезд, У меня внутри вырубают свет.
14. «

    Ничего не жду, не думаю ни о ком. Потихоньку учусь не плакать и высыпаться. И луну в небеса подкинули медяком, Положив на ноготь большого пальца.

    Ничего не жду, не думаю ни о ком. Потихоньку учусь не плакать и высыпаться. И луну в небеса подкинули медяком, Положив на ноготь большого пальца.
15. «

    Ты просишь: — Можно я поживу у него пока? Надеясь: — Можно я поживу с ним? Глотая: — Можно я поживу в нём?...

    Ты просишь: — Можно я поживу у него пока? Надеясь: — Можно я поживу с ним? Глотая: — Можно я поживу в нём?...
16. «

    я один себе джеки чан теперь и один себе санта-клаус. все мое занятие — структурировать мрак и хаос. всё, чему я учусь, мама - мастерство поддержанья пауз.

    я один себе джеки чан теперь и один себе санта-клаус. все мое занятие — структурировать мрак и хаос. всё, чему я учусь, мама - мастерство поддержанья пауз.
17. «

    Те, кто тебя как бы обожает, и те, кто тебя очень ненавидит, все говорят не о тебе вообще, они говорят о каком-то образе отдельно от тебя существующем, не имеющим отношения ни к биографии, ни к лирическому герою твоему, ни к кому вообще. И ты понимаешь, что это довольно бессмысленно и ведет к довольно большим разочарованиям в людях.

    Те, кто тебя как бы обожает, и те, кто тебя очень ненавидит, все говорят не о тебе вообще, они говорят о каком-то образе отдельно от тебя существующем, не имеющим отношения ни к биографии, ни к лирическому герою твоему, ни к кому вообще. И ты понимаешь, что это довольно бессмысленно и ведет к довольно большим разочарованиям в людях.
18. «

    И он делается незыблемым, как штатив, И сосредоточенным, как удав, Когда приезжает, её никак не предупредив, Уезжает, её ни разу не повидав. Она чувствует, что он в городе — встроен чип. Смотрит в рот телефону — ну, кто из нас смельчак. И все дни до его отъезда она молчит. И все дни до его отъезда они молчат. Она думает — вдруг их где-то пересечет. Примеряет ухмылку, реплику и наряд. И он тоже, не отдавая себе отчёт. А из поезда пишет: «В купе все лампочки не горят». И она отвечает: «Чёрт».

    И он делается незыблемым, как штатив, И сосредоточенным, как удав, Когда приезжает, её никак не предупредив, Уезжает, её ни разу не повидав. Она чувствует, что он в городе — встроен чип. Смотрит в рот телефону — ну, кто из нас смельчак. И все дни до его отъезда она молчит. И все дни до его отъезда они молчат. Она думает — вдруг их где-то пересечет. Примеряет ухмылку, реплику и наряд. И он тоже, не отдавая себе отчёт. А из поезда пишет: «В купе все лампочки не горят». И она отвечает: «Чёрт».
19. «

    Не приеду отпеть. Тут озеро и трава, До машины идти сквозь заросли, через насыпь. Я не помню, как выживается в восемнадцать. Я не знаю, как умирается в двадцать два. До нескорого. За тобой уже не угнаться. Я гляжу тебе вслед, и кружится голова.

    Не приеду отпеть. Тут озеро и трава, До машины идти сквозь заросли, через насыпь. Я не помню, как выживается в восемнадцать. Я не знаю, как умирается в двадцать два. До нескорого. За тобой уже не угнаться. Я гляжу тебе вслед, и кружится голова.
20. «

    Катя вспоминает, как это тесно, смешно и дико, когда ты кем-то любим. Вот же время было, теперь, гляди-ка, ты одинока, как Белый Бим. Одинока так, что и выпить не с кем, уж ладно поговорить о будущем и былом. Одинока страшным, обидным, детским – отцовским гневом, пустым углом.

    Катя вспоминает, как это тесно, смешно и дико, когда ты кем-то любим. Вот же время было, теперь, гляди-ка, ты одинока, как Белый Бим. Одинока так, что и выпить не с кем, уж ладно поговорить о будущем и былом. Одинока страшным, обидным, детским – отцовским гневом, пустым углом.