131 лучших цитата — Вероника Иванова

Подборка из 131 цитата Вероники Ивановы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   На самом деле интриговать — интересно. Ощущение негласной власти над людьми слаще любовного дурмана и упоения кровавой битвой.

   На самом деле интриговать — интересно. Ощущение негласной власти над людьми слаще любовного дурмана и упоения кровавой битвой.

   — Джерон · книга
2. «

   Часы отсчитывают встречи. Дорога ждёт. Мой поиск вечен: Я лишь на полпути к себе.

   Часы отсчитывают встречи. Дорога ждёт. Мой поиск вечен: Я лишь на полпути к себе.

   — Джерон · книга
3. «

   Я стараюсь не обращать внимания на проблему. В идиотской надежде, что проблема устанет от моего равнодушия и исчезнет...

   Я стараюсь не обращать внимания на проблему. В идиотской надежде, что проблема устанет от моего равнодушия и исчезнет...

   — Джерон · книга
4. «

   Думаете, тяжело хоронить только друзей? Нет. Гораздо труднее расставаться навеки с теми, кто мог бы стать вашим другом. Мог бы, но не стал…

   Думаете, тяжело хоронить только друзей? Нет. Гораздо труднее расставаться навеки с теми, кто мог бы стать вашим другом. Мог бы, но не стал…

   — Джерон · книга
5. «

   Как страстно хочется всё бросить. Вообще всё. С самой высокой горы. В самую глубокую бездну. Бросить и забыть. Обо всём. Навсегда. Закрыть дверь, задвинуть засов, опустить шторы и накрыться с головой одеялом. И пусть вокруг гибнут люди и целые государства! Что мне за дело до них? И что им за дело до меня?…

   Как страстно хочется всё бросить. Вообще всё. С самой высокой горы. В самую глубокую бездну. Бросить и забыть. Обо всём. Навсегда. Закрыть дверь, задвинуть засов, опустить шторы и накрыться с головой одеялом. И пусть вокруг гибнут люди и целые государства! Что мне за дело до них? И что им за дело до меня?…

   — Вернуться и вернуть · книга
6. «

   В некотором роде учителя — те же творцы, но, как не каждая женщина (и не в каждом случае) может родить здорового, сильного, в потенциале — умного ребёнка, так и не каждый учитель способен создать из сырого материала вверенного ему юного создания то, что превзойдёт его самого. Некоторые и не хотят, чтобы ученики были умнее — вполне понятное желание. Нехорошее. Эгоистичное. Вредное. Вполне человеческое. Зачем я буду делиться тем, что добывал потом и кровью, только для того, чтобы юный нахал через несколько лет стал умнее меня? Ни за что! Такие вот учителя плодят «рабов» недалёкого ума...

   В некотором роде учителя — те же творцы, но, как не каждая женщина (и не в каждом случае) может родить здорового, сильного, в потенциале — умного ребёнка, так и не каждый учитель способен создать из сырого материала вверенного ему юного создания то, что превзойдёт его самого. Некоторые и не хотят, чтобы ученики были умнее — вполне понятное желание. Нехорошее. Эгоистичное. Вредное. Вполне человеческое. Зачем я буду делиться тем, что добывал потом и кровью, только для того, чтобы юный нахал через несколько лет стал умнее меня? Ни за что! Такие вот учителя плодят «рабов» недалёкого ума...

   — Джерон · книга
7. «

   – Простите… – я отвёл глаза. – За что? За то, что ты такой, какой есть? – усмехнулась сестра. – Извиняться нужно только за то, что противно твоей природе!

   – Простите… – я отвёл глаза. – За что? За то, что ты такой, какой есть? – усмехнулась сестра. – Извиняться нужно только за то, что противно твоей природе!

   — Джерон · книга
8. «

   Есть три ипостаси человека с оружием: солдат, мясник, воин. Один убивает за деньги и идею, второй — исключительно за деньги и иногда ради собственного удовольствия, третий... Регулирует поголовье первых двух. То есть убивает, но лишь в том случае, когда это становится истинно необходимым. Воином может быть кто угодно: мужчина, женщина, ребенок — ни возраст, ни физические данные не имеют решающего значения. Важнее иное — понимание неизбежного.

   Есть три ипостаси человека с оружием: солдат, мясник, воин. Один убивает за деньги и идею, второй — исключительно за деньги и иногда ради собственного удовольствия, третий... Регулирует поголовье первых двух. То есть убивает, но лишь в том случае, когда это становится истинно необходимым. Воином может быть кто угодно: мужчина, женщина, ребенок — ни возраст, ни физические данные не имеют решающего значения. Важнее иное — понимание неизбежного.

   — Вернуться и вернуть · книга
9. «

   Мудрость без чувства юмора... это высокоучёный абсурд.

   Мудрость без чувства юмора... это высокоучёный абсурд.

   — Джерон · книга
10. «

    Зелёные очи. Упрямые губы. Душа — нараспашку, но стиснуты зубы. Красив? Смел? Умён? Не приметила, каюсь! На помощь друзьям он шагнёт, улыбаясь, В любую ловушку, в любую засаду... Вам мало достоинств? Мне — больше не надо!

    Зелёные очи. Упрямые губы. Душа — нараспашку, но стиснуты зубы. Красив? Смел? Умён? Не приметила, каюсь! На помощь друзьям он шагнёт, улыбаясь, В любую ловушку, в любую засаду... Вам мало достоинств? Мне — больше не надо!
11. «

    Правота доступна каждому, а вот истина существует вне нас и независимо от нас.

    Правота доступна каждому, а вот истина существует вне нас и независимо от нас.

    — Свобода уйти, свобода остаться · книга
12. «

    Мнение одного может быть мнением тысяч, если оно созвучно с вашим.

    Мнение одного может быть мнением тысяч, если оно созвучно с вашим.

    — Вернуться и вернуть · книга
13. «

    Ты не смог стать кем-то другим, ты — ничто. Заготовка. Кусок мрамора, которого никак не коснется резец. Шмат глины, оставленный гончаром «до лучших времен». Недосказанное слово в снежной пустыне чистого листа. Ты знаешь, каким ты был задуман, и знаешь, кем ты мог стать — но мечешься между... Ты беспомощен. Ты сломанная кукла в руках ребенка, который не ведает, что даже у кукол есть сердце...

    Ты не смог стать кем-то другим, ты — ничто. Заготовка. Кусок мрамора, которого никак не коснется резец. Шмат глины, оставленный гончаром «до лучших времен». Недосказанное слово в снежной пустыне чистого листа. Ты знаешь, каким ты был задуман, и знаешь, кем ты мог стать — но мечешься между... Ты беспомощен. Ты сломанная кукла в руках ребенка, который не ведает, что даже у кукол есть сердце...

    — И маятник качнулся... · книга
14. «

    — Я не хочу, чтобы мне подчинялись только потому, что я родился тем, кем родился. Это неправильно. Тем более что я не могу ничем утвердить своё Право. Кроме разрушения... Я хочу, чтобы меня уважали и любили, а не низко кланялись, сплёвывая в сторону... — Что же вам мешает заслужить уважение и любовь? — А разве во мне есть хоть что-нибудь, достойное этих чувств? — Кто знает... Но если вы не уважаете и не любите самого себя, никто другой тоже не сможет этого делать.

    — Я не хочу, чтобы мне подчинялись только потому, что я родился тем, кем родился. Это неправильно. Тем более что я не могу ничем утвердить своё Право. Кроме разрушения... Я хочу, чтобы меня уважали и любили, а не низко кланялись, сплёвывая в сторону... — Что же вам мешает заслужить уважение и любовь? — А разве во мне есть хоть что-нибудь, достойное этих чувств? — Кто знает... Но если вы не уважаете и не любите самого себя, никто другой тоже не сможет этого делать.

    — Джерон · книга
15. «

    — Каких я подлостей наделал?

    — Каких я подлостей наделал?
16. «

    Почему мы всегда требуем искренности и открытости чувств других, а свои сокровенные глупости запираем на все возможные замки? Наверное, из-за того, что боимся оказаться беззащитными перед миром. В какой-то мере это правильно: откроешь кому-нибудь душу нараспашку, а этот «кто-то» нахально ворвется, все вытопчет и оставит после себя только грязные следы... Да, примерно так и происходит. Сам сколько раз раз убеждался: доверять — занятие рискованное.

    Почему мы всегда требуем искренности и открытости чувств других, а свои сокровенные глупости запираем на все возможные замки? Наверное, из-за того, что боимся оказаться беззащитными перед миром. В какой-то мере это правильно: откроешь кому-нибудь душу нараспашку, а этот «кто-то» нахально ворвется, все вытопчет и оставит после себя только грязные следы... Да, примерно так и происходит. Сам сколько раз раз убеждался: доверять — занятие рискованное.

    — Джерон · книга
17. «

    Я был бы рад общению даже с опасным противником, только бы не разговаривать самому с собой. Не потому, что собеседник — никакой, а потому что прокручивать в голове одни и те же наблюдения, время от времени обзаводящиеся (или же теряющие их) гипотезами, кои объясняют всё или ровным счётом ничего, — занятие неблагодарное. После часа усиленной работы мозг начинает натужно скрипеть и недобрым словом поминать своего настырного хозяина. Проще говоря: перенапрягается.

    Я был бы рад общению даже с опасным противником, только бы не разговаривать самому с собой. Не потому, что собеседник — никакой, а потому что прокручивать в голове одни и те же наблюдения, время от времени обзаводящиеся (или же теряющие их) гипотезами, кои объясняют всё или ровным счётом ничего, — занятие неблагодарное. После часа усиленной работы мозг начинает натужно скрипеть и недобрым словом поминать своего настырного хозяина. Проще говоря: перенапрягается.

    — Джерон · книга
18. «

    Пусть скучен затянувшийся роман, Читай себя. Спокойно. Беспристрастно. Над Вечностью мгновения не властны. Не береди покой уснувших ран.

    Пусть скучен затянувшийся роман, Читай себя. Спокойно. Беспристрастно. Над Вечностью мгновения не властны. Не береди покой уснувших ран.
19. «

    Высшее наслаждение — творить для других. Видеть радость в чужих глазах — пусть адресованную не лично тебе, а тому, что ты сделал, но всё же... Слышать восхищённые возгласы... Самое главное — вовремя остановиться и отпустить то, что сотворил. Если не отпускать, не сможешь покорить новую вершину, потому что груз прежних достижений будет висеть на твоих ногах тяжёлыми цепями...

    Высшее наслаждение — творить для других. Видеть радость в чужих глазах — пусть адресованную не лично тебе, а тому, что ты сделал, но всё же... Слышать восхищённые возгласы... Самое главное — вовремя остановиться и отпустить то, что сотворил. Если не отпускать, не сможешь покорить новую вершину, потому что груз прежних достижений будет висеть на твоих ногах тяжёлыми цепями...

    — Джерон · книга
20. «

    Никто из нас не может придумать собственный Путь — только выбрать из тех, что дозволены... И чем дольше колеблешься, тем труднее становится жить. А ваш выбор уже назрел, как я полагаю... Так сделайте его и ни о чем не жалейте!

    Никто из нас не может придумать собственный Путь — только выбрать из тех, что дозволены... И чем дольше колеблешься, тем труднее становится жить. А ваш выбор уже назрел, как я полагаю... Так сделайте его и ни о чем не жалейте!

    — Джерон · книга