13 цитат Виктора Гюго: цитаты про жизня — коротко и по делу

Виктор Гюго: цитаты про жизнь — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 13 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   — Я умирала, ты вернул меня к жизни. Когда ты здесь, я ощущаю рядом с собою небо. Дай мне твою руку: я хочу коснуться Бога!

   — Я умирала, ты вернул меня к жизни. Когда ты здесь, я ощущаю рядом с собою небо. Дай мне твою руку: я хочу коснуться Бога!

   — Виктор Гюго · книга
2. «

   Умереть — это ничего; ужасно — не жить.

   Умереть — это ничего; ужасно — не жить.

   — Виктор Гюго · книга
3. «

   Для уродов закон существования был чудовищно прост: им разрешалось страдать и вменялось в обязанность служить предметом развлечения.

   Для уродов закон существования был чудовищно прост: им разрешалось страдать и вменялось в обязанность служить предметом развлечения.

   — Виктор Гюго · книга
4. «

   Любовь — вот единственное счастье на земле. Все остальное — юдоль слез. Любить, испытать любовь — этого достаточно. Не требуйте большего. Вам не найти другой жемчужины в темных тайниках жизни. Любовь — это свершение.

   Любовь — вот единственное счастье на земле. Все остальное — юдоль слез. Любить, испытать любовь — этого достаточно. Не требуйте большего. Вам не найти другой жемчужины в темных тайниках жизни. Любовь — это свершение.

   — Виктор Гюго · книга
5. «

   До смертного приговора я ощущал биение жизни, как все, дышал одним воздухом со всеми; теперь же я почувствовал явственно, что между мной и остальным миром выросла стена. Все казалось мне не таким как прежде.

   До смертного приговора я ощущал биение жизни, как все, дышал одним воздухом со всеми; теперь же я почувствовал явственно, что между мной и остальным миром выросла стена. Все казалось мне не таким как прежде.

   — Виктор Гюго · книга
6. «

   Вечно гнуть спину под бременем тяжкой ноши — неужели таков человеческий закон?

   Вечно гнуть спину под бременем тяжкой ноши — неужели таков человеческий закон?

   — Виктор Гюго · книга
7. «

   Бывают в жизни минуты, когда даже неверующий готов исповедовать религию того храма, который окажется близ него.

   Бывают в жизни минуты, когда даже неверующий готов исповедовать религию того храма, который окажется близ него.

   — Виктор Гюго · книга
8. «

   Вот простоватый солдатик, вчерашний крестьянин из Боса или из Лимузена, с тесаком на боку, который околачивается возле нянек с детьми в Люксембургском саду; вот бледный молодой студент, склонившийся над анатомическим препаратом или над книгой, белокурый юнец, бреющий бородку ножницами, – возьмите их обоих, вдохните в них чувство долга, поставьте друг против друга на перекрестке Бушра или в тупике Планш-Мибре, заставьте одного сражаться за свое знамя, а другого за свой идеал, и пусть оба воображают, что они сражаются за родину. Начнется грандиозная битва, и тени, отброшенные этим пехотинцем и этим медицинским студентиком во время поединка на великую эпическую арену, где борется человечество, сравняются с тенью Мегариона, царя Ликии, родины тигров, сдавившего в железном объятии могучего Аякса богоравного.

   Вот простоватый солдатик, вчерашний крестьянин из Боса или из Лимузена, с тесаком на боку, который околачивается возле нянек с детьми в Люксембургском саду; вот бледный молодой студент, склонившийся над анатомическим препаратом или над книгой, белокурый юнец, бреющий бородку ножницами, – возьмите их обоих, вдохните в них чувство долга, поставьте друг против друга на перекрестке Бушра или в тупике Планш-Мибре, заставьте одного сражаться за свое знамя, а другого за свой идеал, и пусть оба воображают, что они сражаются за родину. Начнется грандиозная битва, и тени, отброшенные этим пехотинцем и этим медицинским студентиком во время поединка на великую эпическую арену, где борется человечество, сравняются с тенью Мегариона, царя Ликии, родины тигров, сдавившего в железном объятии могучего Аякса богоравного.

   — Виктор Гюго · книга
9. «

   Симурдэн познал все и не знал ничего. Он познал все науки и совсем не знал жизни.

   Симурдэн познал все и не знал ничего. Он познал все науки и совсем не знал жизни.

   — Виктор Гюго · книга
10. «

    Жизнь — кто её только выдумал! — прегнусная штука. И длится она минуту, и цена ей грош. Станешь жить — непременно сломаешь себе на этом деле шею.

    Жизнь — кто её только выдумал! — прегнусная штука. И длится она минуту, и цена ей грош. Станешь жить — непременно сломаешь себе на этом деле шею.

    — Виктор Гюго · книга
11. «

    Жизнь – вихрь. Он то низвергает внезапно на голову человека мрачный хаос, то простирает над ним голубые небеса.

    Жизнь – вихрь. Он то низвергает внезапно на голову человека мрачный хаос, то простирает над ним голубые небеса.

    — Виктор Гюго · книга
12. «

    Я предпочитаю есть бифштекс, нежели знать, как он называется по-латыни.

    Я предпочитаю есть бифштекс, нежели знать, как он называется по-латыни.

    — Виктор Гюго · книга
13. «

    Самые прекрасные александрийские стихи не заменят зубам сыра бри. Но, почтенный учитель, мало того, что живешь, нужно ещё и поддерживать жизнь.

    Самые прекрасные александрийские стихи не заменят зубам сыра бри. Но, почтенный учитель, мало того, что живешь, нужно ещё и поддерживать жизнь.

    — Виктор Гюго · книга