55 цитат Виктора Гюго: жизненные цитаты для поста и дневника

Ниже 55 цитат Виктора Гюго: жизненные цитаты — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Напрасно вы меня спасли, я на вас в обиде. Лучше бы мне умереть, тогда бы я хоть оттуда видела их. Знала бы, где они. Они бы меня не видели, но я бы все время была с ними. Мертвая я бы им стала заступницей.

   Напрасно вы меня спасли, я на вас в обиде. Лучше бы мне умереть, тогда бы я хоть оттуда видела их. Знала бы, где они. Они бы меня не видели, но я бы все время была с ними. Мертвая я бы им стала заступницей.

   — Виктор Гюго · книга
2. «

   Подобно тому, как множество свитых бечевок образуют канат, нередко огромная глупость является всего лишь суммой глупостей мелких. Рассучите канат, бечеву за бечевой, рассмотрите, каждую в отдельности, мельчайшие решающие причины, приведшие к большой глупости, и вы легко поймете все. «И только-то», — скажете вы. Но скрутите, свяжите их снова — и вы увидите, как это страшно.

   Подобно тому, как множество свитых бечевок образуют канат, нередко огромная глупость является всего лишь суммой глупостей мелких. Рассучите канат, бечеву за бечевой, рассмотрите, каждую в отдельности, мельчайшие решающие причины, приведшие к большой глупости, и вы легко поймете все. «И только-то», — скажете вы. Но скрутите, свяжите их снова — и вы увидите, как это страшно.

   — Виктор Гюго · книга
3. «

   Он во всем высокомерно сомневался, а это придаёт человеку большую силу в глазах людей наивных.

   Он во всем высокомерно сомневался, а это придаёт человеку большую силу в глазах людей наивных.

   — Виктор Гюго · книга
4. «

   Никто так не следит за поступками других, как те люди, которых это менее всего касается.

   Никто так не следит за поступками других, как те люди, которых это менее всего касается.

   — Виктор Гюго · книга
5. «

   Вечно новые люди, а в действительности – все та же толпа. Вечно новые лица – и вечно все те же несчастия.

   Вечно новые люди, а в действительности – все та же толпа. Вечно новые лица – и вечно все те же несчастия.

   — Виктор Гюго · книга
6. «

   Кончить жизнь — простое дело. Для этого вовсе не требуется утро.

   Кончить жизнь — простое дело. Для этого вовсе не требуется утро.

   — Виктор Гюго · книга
7. «

   Неожиданное бедствие похоже на взрыв бомбы: оно потрясает и вместе оглушает; а жуткий свет, внезапно вспыхнув перед нашими глазами, не может заменить сияние дня. Люди, вещи, события принимают какой-то фантастический вид, и проходят перед нами, как в сновидении. Все изменяется на небосклоне жизни — и атмосфера и перспектива; протечет не мало времени, пока в наших глазах потухнет светлая картина нашего минувшего счастья, неотступно преследующая нас и постоянно встающая между нами и мрачным настоящим... Когда такое смятение души длиться долго, оно омрачает наш рассудок и переходит в безумие — состояние, быть может, более счастливое, в котором жизнь для несчастного — лишь видение, а сам он — только тень.

   Неожиданное бедствие похоже на взрыв бомбы: оно потрясает и вместе оглушает; а жуткий свет, внезапно вспыхнув перед нашими глазами, не может заменить сияние дня. Люди, вещи, события принимают какой-то фантастический вид, и проходят перед нами, как в сновидении. Все изменяется на небосклоне жизни — и атмосфера и перспектива; протечет не мало времени, пока в наших глазах потухнет светлая картина нашего минувшего счастья, неотступно преследующая нас и постоянно встающая между нами и мрачным настоящим... Когда такое смятение души длиться долго, оно омрачает наш рассудок и переходит в безумие — состояние, быть может, более счастливое, в котором жизнь для несчастного — лишь видение, а сам он — только тень.

   — Виктор Гюго · книга
8. «

   Какое-то оцепенение охватывало его, — черта, свойственная отчаянию.

   Какое-то оцепенение охватывало его, — черта, свойственная отчаянию.

   — Виктор Гюго · книга
9. «

   Ко всем человеческим поступкам можно относиться двояко: за что клеймят одного, за то другого венчают лавром.

   Ко всем человеческим поступкам можно относиться двояко: за что клеймят одного, за то другого венчают лавром.

   — Виктор Гюго · книга
10. «

    Подлинная добродетель — это рассудительность. То, что падает, должно было упасть, то, что преуспевает, должно было преуспеть. У провидения есть свои цели: оно награждает достойного.

    Подлинная добродетель — это рассудительность. То, что падает, должно было упасть, то, что преуспевает, должно было преуспеть. У провидения есть свои цели: оно награждает достойного.

    — Виктор Гюго · книга
11. «

    Кто жил в уединении, знает, до какой степени человеческой природе свойствен монолог.

    Кто жил в уединении, знает, до какой степени человеческой природе свойствен монолог.

    — Виктор Гюго · книга
12. «

    Иногда темные стороны самого общественного строя благоприятствуют развитию преступных промыслов; в подобных случаях они особенно живучи.

    Иногда темные стороны самого общественного строя благоприятствуют развитию преступных промыслов; в подобных случаях они особенно живучи.

    — Виктор Гюго · книга
13. «

    Бывает странное состояние тревоги, выражающееся словами «что-то надвигается». Гуинплен находился именно в таком состоянии, когда человек чувствует, что положение еще не определилось окончательно, когда выжидаешь чего-то, что еще должно произойти. Смутно настораживаешься. «Что-то надвигается». Что? — Неизвестно. Кто? Всматриваешься в даль.

    Бывает странное состояние тревоги, выражающееся словами «что-то надвигается». Гуинплен находился именно в таком состоянии, когда человек чувствует, что положение еще не определилось окончательно, когда выжидаешь чего-то, что еще должно произойти. Смутно настораживаешься. «Что-то надвигается». Что? — Неизвестно. Кто? Всматриваешься в даль.

    — Виктор Гюго · книга
14. «

    А мы в иных случаях почитаем прошлое и щадим его всюду, лишь бы оно соглашалось мирно покоиться в могиле. Если же оно упорно хочет восстать из мертвых, мы нападаем на него и стараемся убить.

    А мы в иных случаях почитаем прошлое и щадим его всюду, лишь бы оно соглашалось мирно покоиться в могиле. Если же оно упорно хочет восстать из мертвых, мы нападаем на него и стараемся убить.

    — Виктор Гюго · книга
15. «

    Несчастье воспитывает ум.

    Несчастье воспитывает ум.

    — Виктор Гюго · книга
16. «

    У людей нет нехватки силы, у них есть нехватка воли.

    У людей нет нехватки силы, у них есть нехватка воли.

    — Виктор Гюго
17. «

    – Кто я? Я – нищета. Милорды, вы должны меня выслушать. Дрожь охватила присутствующих. Воцарилась тишина. Гуинплен продолжал. – Милорды, вы – на вершине. Отлично. Нужно предположить, что у бога есть на то свои причины. В ваших руках власть и богатство, все радости жизни, для вас всегда сияет солнце, вы пользуетесь неограниченным авторитетом, безраздельным счастьем, и вы забыли обо всем прочих людях. Пусть так. Но под вами, а может быть и над вами есть еще кое-кто. Милорды, я пришел, чтобы сообщить вам новость: на свете существует род человеческий. <...> – Я поднялся сюда из низов. Милорды, вы знатны и богаты. Это таит опасность. Вы пользуетесь прикрывающим вас мраком. Но берегитесь, существует великая сила – заря. Заря непобедима. Она наступит. Она уже занимается. Она несет с собой потоки неодолимого света. И кто же помешает этой праще взметнуть солнце на небо? Солнце – это справедливость. Вы захватили в свои руки все преимущества. Страшитесь! Подлинный хозяин скоро постучится в дверь. Кто порождает привилегии? Случай. А что порождают привилегии? Злоупотребления. Однако ни то, ни другое не прочно. Будущее сулит вам беду. Я пришел предупредить вас. Я пришел изобличить ваше счастье. Оно построено на несчастье людей. Вы обладаете всем, но только потому, что обездолены другие. Милорды, я – адвокат, защищающий безнадежное дело. Однако бог восстановит нарушенную справедливость. Сам я ничто, я только голос. Род человеческий – уста, и я их вопль. Вы услышите меня. Перед вами, пэры Англии, я открываю великий суд народа – этого властелина, подвергаемого пыткам, этого верховного судьи, которого ввергли в положение осужденного...

    – Кто я? Я – нищета. Милорды, вы должны меня выслушать. Дрожь охватила присутствующих. Воцарилась тишина. Гуинплен продолжал. – Милорды, вы – на вершине. Отлично. Нужно предположить, что у бога есть на то свои причины. В ваших руках власть и богатство, все радости жизни, для вас всегда сияет солнце, вы пользуетесь неограниченным авторитетом, безраздельным счастьем, и вы забыли обо всем прочих людях. Пусть так. Но под вами, а может быть и над вами есть еще кое-кто. Милорды, я пришел, чтобы сообщить вам новость: на свете существует род человеческий. <...> – Я поднялся сюда из низов. Милорды, вы знатны и богаты. Это таит опасность. Вы пользуетесь прикрывающим вас мраком. Но берегитесь, существует великая сила – заря. Заря непобедима. Она наступит. Она уже занимается. Она несет с собой потоки неодолимого света. И кто же помешает этой праще взметнуть солнце на небо? Солнце – это справедливость. Вы захватили в свои руки все преимущества. Страшитесь! Подлинный хозяин скоро постучится в дверь. Кто порождает привилегии? Случай. А что порождают привилегии? Злоупотребления. Однако ни то, ни другое не прочно. Будущее сулит вам беду. Я пришел предупредить вас. Я пришел изобличить ваше счастье. Оно построено на несчастье людей. Вы обладаете всем, но только потому, что обездолены другие. Милорды, я – адвокат, защищающий безнадежное дело. Однако бог восстановит нарушенную справедливость. Сам я ничто, я только голос. Род человеческий – уста, и я их вопль. Вы услышите меня. Перед вами, пэры Англии, я открываю великий суд народа – этого властелина, подвергаемого пыткам, этого верховного судьи, которого ввергли в положение осужденного...

    — Виктор Гюго · книга
18. «

    На самом ли деле вы тот, кто зовется счастливцем? Ну, так вот – вы грустны всякий день. Каждому дню своя большая печаль или своя маленькая забота. Вчера вы дрожали за здоровье того, кто вам дорог, сегодня боитесь за свое собственное, завтра вас беспокоят денежные дела, послезавтра наветы клеветника, вслед за этим – несчастье друга; потом дурная погода, потом какая-нибудь разбитая или потерянная вещь, потом удовольствие, за которое вам приходится расплачиваться муками совести и болью в позвоночнике, а иной раз – и положение государственных дел. Все это, не считая сердечных горестей. И так далее, до бесконечности. Одно облако рассеивается, другое лишь меняет очертания. На сто дней едва ли найдется один, полный неомраченной радости и солнца. А ведь вы принадлежите к небольшому числу тех, кто обладает счастьем! Что касается других людей, то ночь, беспросветная ночь над ними.

    На самом ли деле вы тот, кто зовется счастливцем? Ну, так вот – вы грустны всякий день. Каждому дню своя большая печаль или своя маленькая забота. Вчера вы дрожали за здоровье того, кто вам дорог, сегодня боитесь за свое собственное, завтра вас беспокоят денежные дела, послезавтра наветы клеветника, вслед за этим – несчастье друга; потом дурная погода, потом какая-нибудь разбитая или потерянная вещь, потом удовольствие, за которое вам приходится расплачиваться муками совести и болью в позвоночнике, а иной раз – и положение государственных дел. Все это, не считая сердечных горестей. И так далее, до бесконечности. Одно облако рассеивается, другое лишь меняет очертания. На сто дней едва ли найдется один, полный неомраченной радости и солнца. А ведь вы принадлежите к небольшому числу тех, кто обладает счастьем! Что касается других людей, то ночь, беспросветная ночь над ними.

    — Виктор Гюго · книга
19. «

    То, что ночью причиняет страх, днем вызывает любопытство.

    То, что ночью причиняет страх, днем вызывает любопытство.

    — Виктор Гюго · книга
20. «

    Никогда не надо бояться ни воров, ни убийц. Это опасность внешняя, она невелика. Бояться надо самих себя. Предрассудки — вот истинные воры; пороки — вот истинные убийцы. Величайшая опасность скрывается в нас самих. Стоит ли думать о том, что угрожает нашей жизни и нашему кошельку? Будем думать о том, что угрожает нашей душе.

    Никогда не надо бояться ни воров, ни убийц. Это опасность внешняя, она невелика. Бояться надо самих себя. Предрассудки — вот истинные воры; пороки — вот истинные убийцы. Величайшая опасность скрывается в нас самих. Стоит ли думать о том, что угрожает нашей жизни и нашему кошельку? Будем думать о том, что угрожает нашей душе.

    — Виктор Гюго · книга