370 афоризмов Виктора Гюго

Ниже 370 цитат Виктора Гюго — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Любовь — это приветствие, которое ангелы шлют звёздам.

   Любовь — это приветствие, которое ангелы шлют звёздам.

   — Отверженные · книга
2. «

   Какой-то инстинкт руководит нами при встречах с новыми людьми.

   Какой-то инстинкт руководит нами при встречах с новыми людьми.

   — Отверженные · книга
3. «

   Отнять у любви иллюзию — всё равно что лишить её пищи.

   Отнять у любви иллюзию — всё равно что лишить её пищи.

   — Человек, который смеётся · книга
4. «

   Мое тело, моя душа, моя кровь, я сам — все принадлежит тебе.

   Мое тело, моя душа, моя кровь, я сам — все принадлежит тебе.

   — Феб де Шатопер · книга
5. «

   Совесть любящего мужчины — ангел-хранитель любимой им женщины.

   Совесть любящего мужчины — ангел-хранитель любимой им женщины.

   — Человек, который смеётся · книга
6. «

   Недостаточно быть счастливым, надо быть в мире с самим собой.

   Недостаточно быть счастливым, надо быть в мире с самим собой.

   — Отверженные · книга
7. «

   Создание, представленное очам моим, было так сверхчеловечески прекрасно, что могло быть послано лишь небом или адом. Она не была обыкновенной девушкой, созданной из персти земной и скудно освещенной изнутри мерцающим лучом человеческой души. То был ангел! Но ангел мрака, сотканный из пламени, а не из света.

   Создание, представленное очам моим, было так сверхчеловечески прекрасно, что могло быть послано лишь небом или адом. Она не была обыкновенной девушкой, созданной из персти земной и скудно освещенной изнутри мерцающим лучом человеческой души. То был ангел! Но ангел мрака, сотканный из пламени, а не из света.

   — Клод Фролло · книга
8. «

   Когда приоткрывается дверь в неведомое, верить — трудно, не верить — невозможно.

   Когда приоткрывается дверь в неведомое, верить — трудно, не верить — невозможно.

   — Человек, который смеётся · книга
9. «

   Не все казни совершаются на эшафотах, и любое сборище людей, будь то уличная толпа или законодательная палата, всегда имеет наготове палача: палач этот — сарказм. Нет пытки, которая сравнялась бы с пыткой глумления.

   Не все казни совершаются на эшафотах, и любое сборище людей, будь то уличная толпа или законодательная палата, всегда имеет наготове палача: палач этот — сарказм. Нет пытки, которая сравнялась бы с пыткой глумления.

   — Человек, который смеётся · книга
10. «

    Любовь — вот единственное счастье на земле. Все остальное — юдоль слез. Любить, испытать любовь — этого достаточно. Не требуйте большего. Вам не найти другой жемчужины в темных тайниках жизни. Любовь — это свершение.

    Любовь — вот единственное счастье на земле. Все остальное — юдоль слез. Любить, испытать любовь — этого достаточно. Не требуйте большего. Вам не найти другой жемчужины в темных тайниках жизни. Любовь — это свершение.

    — Отверженные · книга
11. «

    Возлюбленной вовсе не следует вечно смеяться. Это поощряет мужчин к измене. Видя её весёлой, не чувствуешь раскаяния; а если она печальна, как-то становится совестно.

    Возлюбленной вовсе не следует вечно смеяться. Это поощряет мужчин к измене. Видя её весёлой, не чувствуешь раскаяния; а если она печальна, как-то становится совестно.

    — Отверженные · книга
12. «

    Ум богатеет от того, что он получает. Сердце – от того, что оно отдаёт.

    Ум богатеет от того, что он получает. Сердце – от того, что оно отдаёт.
13. «

    Не всякий огонь есть свет. Ибо свет — истина, а огонь может быть вероломным. Вы думаете, что он освещает, а он испепеляет.

    Не всякий огонь есть свет. Ибо свет — истина, а огонь может быть вероломным. Вы думаете, что он освещает, а он испепеляет.

    — Человек, который смеётся · книга
14. «

    Да, говорить за немых — это прекрасно, но как тяжело говорить перед глухими!

    Да, говорить за немых — это прекрасно, но как тяжело говорить перед глухими!

    — Человек, который смеётся · книга
15. «

    Не видя человека, можно предполагать в нём любые совершенства.

    Не видя человека, можно предполагать в нём любые совершенства.

    — Отверженные · книга
16. «

    Злоба беспредметная истощает, как всякое наслаждение в одиночестве.

    Злоба беспредметная истощает, как всякое наслаждение в одиночестве.

    — Человек, который смеётся · книга
17. «

    О, с каким удовольствием я утопился бы, не будь вода такой холодной!

    О, с каким удовольствием я утопился бы, не будь вода такой холодной!

    — Пьер Гренгуар · книга
18. «

    Вы созерцаете звезду по двум причинам: потому, что она сверкает, и потому, что она непостижима. Но рядом с вами — сияние более нежное и тайна более глубокая: женщина.

    Вы созерцаете звезду по двум причинам: потому, что она сверкает, и потому, что она непостижима. Но рядом с вами — сияние более нежное и тайна более глубокая: женщина.

    — Отверженные · книга
19. «

    Каждый город средневековья, каждый город Франции вплоть до царствования Людовика XII имел свои убежища. Эти убежища среди потопа карательных мер и варварских судебных установлений, наводнявших города, были своего рода островками вне пределов досягаемости человеческого правосудия. Всякий причаливший к ним преступник был спасен. В ином предместье было столько же убежищ, сколько и виселиц. Это было злоупотребление безнаказанностью рядом с злоупотреблением казнями — два вида зла, стремившихся обезвредить друг друга. Королевские дворцы, княжеские особники, а главным образом храмы имели право убежища. Чтобы заселить город, его целиком превращали на время в место убежища. Так Людовик XI в 1467 году объявил убежищем Париж.

    Каждый город средневековья, каждый город Франции вплоть до царствования Людовика XII имел свои убежища. Эти убежища среди потопа карательных мер и варварских судебных установлений, наводнявших города, были своего рода островками вне пределов досягаемости человеческого правосудия. Всякий причаливший к ним преступник был спасен. В ином предместье было столько же убежищ, сколько и виселиц. Это было злоупотребление безнаказанностью рядом с злоупотреблением казнями — два вида зла, стремившихся обезвредить друг друга. Королевские дворцы, княжеские особники, а главным образом храмы имели право убежища. Чтобы заселить город, его целиком превращали на время в место убежища. Так Людовик XI в 1467 году объявил убежищем Париж.

    — Собор Парижской Богоматери · книга
20. «

    Милостивые государи и милостивые государыни, выращивайте в душе своей, в самом светлом её уголке, такие прекрасные цветы, как добродетель, скромность, честность, справедливость и любовь. Тогда каждый из нас сможет здесь, в этом мире, украсить своё окошко небольшим горшочком с цветами.

    Милостивые государи и милостивые государыни, выращивайте в душе своей, в самом светлом её уголке, такие прекрасные цветы, как добродетель, скромность, честность, справедливость и любовь. Тогда каждый из нас сможет здесь, в этом мире, украсить своё окошко небольшим горшочком с цветами.

    — Урсус · книга