395 цитат Виктора Гюго — читать онлайн

Ниже 395 цитат Виктора Гюго — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   В сущности же на свете нет ничего устойчивого. Человек — это только волна. Человечество — это море.

   В сущности же на свете нет ничего устойчивого. Человек — это только волна. Человечество — это море.

   — Человек, который смеётся · книга
2. «

   Берегитесь женщины! Горе тому, кто вверит себя ее изменчивому сердцу! Женщина вероломна и изворотлива. Она ненавидит змею из профессиональной зависти. Змея — это ее конкурент.

   Берегитесь женщины! Горе тому, кто вверит себя ее изменчивому сердцу! Женщина вероломна и изворотлива. Она ненавидит змею из профессиональной зависти. Змея — это ее конкурент.

   — Толомьес · книга
3. «

   Никогда не следует говорить женщине ничего такого, что ей трудно понять. Она начинает над этим задумываться, и нередко мысли ее принимают дурной оборот.

   Никогда не следует говорить женщине ничего такого, что ей трудно понять. Она начинает над этим задумываться, и нередко мысли ее принимают дурной оборот.

   — Человек, который смеётся · книга
4. «

   Заманчиво положение блохи в гриве льва. Униженный лев чувствует, как его кусает это маленькое, ничтожное создание, а блоха может сказать: «Во мне течет львиная кровь».

   Заманчиво положение блохи в гриве льва. Униженный лев чувствует, как его кусает это маленькое, ничтожное создание, а блоха может сказать: «Во мне течет львиная кровь».
5. «

   Освобождение не всегда становится избавлением.

   Освобождение не всегда становится избавлением.

   — Отверженные · книга
6. «

   Больше всего на нас походят наши фантазии.

   Больше всего на нас походят наши фантазии.
7. «

   Достаточно какой-нибудь одной несчастной мысли, чтобы сделать человека бессильным и безумным.

   Достаточно какой-нибудь одной несчастной мысли, чтобы сделать человека бессильным и безумным.

   — Собор Парижской Богоматери · книга
8. «

   Быть кому — либо обязанным — значит попасть в рабскую зависимость.

   Быть кому — либо обязанным — значит попасть в рабскую зависимость.

   — Человек, который смеётся · книга
9. «

   Опозоренные жаждут уважения.

   Опозоренные жаждут уважения.

   — Отверженные · книга
10. «

    Быть некрасивым – что это значит? Это значит причинять кому-либо зло. Гуинплен делает только добро, значит, он прекрасен.

    Быть некрасивым – что это значит? Это значит причинять кому-либо зло. Гуинплен делает только добро, значит, он прекрасен.

    — Дея · книга
11. «

    Видеть тысячу предметов в первый и последний раз — что может быть печальнее этого и вместе с тем глубже! Путешествовать — значит рождаться и умирать каждую секунду.

    Видеть тысячу предметов в первый и последний раз — что может быть печальнее этого и вместе с тем глубже! Путешествовать — значит рождаться и умирать каждую секунду.

    — Отверженные · книга
12. «

    Для уродов закон существования был чудовищно прост: им разрешалось страдать и вменялось в обязанность служить предметом развлечения.

    Для уродов закон существования был чудовищно прост: им разрешалось страдать и вменялось в обязанность служить предметом развлечения.

    — Человек, который смеётся · книга
13. «

    Мать чаще всего сильнее любит именно то дитя, которое заставило ее больше страдать.

    Мать чаще всего сильнее любит именно то дитя, которое заставило ее больше страдать.

    — Собор Парижской Богоматери · книга
14. «

    Беспричинная ненависть ужасна. Это ненависть, которая находит удовлетворение в самой себе.

    Беспричинная ненависть ужасна. Это ненависть, которая находит удовлетворение в самой себе.

    — Человек, который смеётся · книга
15. «

    То был какой-то новый мир, невиданный, неслыханный, уродливый, копошащийся, неправдоподобный.

    То был какой-то новый мир, невиданный, неслыханный, уродливый, копошащийся, неправдоподобный.

    — Собор Парижской Богоматери · книга
16. «

    То, что я увидел, видели и другие, не только я, а между тем зрелище это было создано не для глаз человека. Там, в середине площади, — был полдень, солнце стояло высоко, — плясала девушка. Создание столь дивной красоты, что Бог предпочел бы ее пресвятой деве и избрал бы матерью своей, он бы пожелал быть рожденным ею, если бы она жила, когда он воплотился в человека! У нее были черные блестящие глаза, в темных ее волосах, когда их пронизывало солнце, загорались золотые нити. В стремительной пляске нельзя было различить ее ножек, — они мелькали, как спицы быстро вертящегося колеса. Вокруг головы, в черных ее косах сверкали на солнце металлические бляхи, словно звездной короной осенявшие ее лоб. Ее синее платье, усеянное блестками, искрилось, словно пронизанная мириадами золотых точек летняя ночь. Ее гибкие смуглые руки сплетались и вновь расплетались вокруг ее стана, словно два шарфа. Линии ее тела были дивно прекрасны! О блистающий образ, чье сияние не меркло даже в свете солнечных лучей! Девушка, то была ты! Изумленный, опьяненный, очарованный, я дал себе волю глядеть на тебя. Я до тех пор глядел на тебя, пока внезапно не дрогнул от ужаса: я почувствовал себя во власти чар!

    То, что я увидел, видели и другие, не только я, а между тем зрелище это было создано не для глаз человека. Там, в середине площади, — был полдень, солнце стояло высоко, — плясала девушка. Создание столь дивной красоты, что Бог предпочел бы ее пресвятой деве и избрал бы матерью своей, он бы пожелал быть рожденным ею, если бы она жила, когда он воплотился в человека! У нее были черные блестящие глаза, в темных ее волосах, когда их пронизывало солнце, загорались золотые нити. В стремительной пляске нельзя было различить ее ножек, — они мелькали, как спицы быстро вертящегося колеса. Вокруг головы, в черных ее косах сверкали на солнце металлические бляхи, словно звездной короной осенявшие ее лоб. Ее синее платье, усеянное блестками, искрилось, словно пронизанная мириадами золотых точек летняя ночь. Ее гибкие смуглые руки сплетались и вновь расплетались вокруг ее стана, словно два шарфа. Линии ее тела были дивно прекрасны! О блистающий образ, чье сияние не меркло даже в свете солнечных лучей! Девушка, то была ты! Изумленный, опьяненный, очарованный, я дал себе волю глядеть на тебя. Я до тех пор глядел на тебя, пока внезапно не дрогнул от ужаса: я почувствовал себя во власти чар!

    — Клод Фролло · книга
17. «

    Случайность — и все, казалось, уже стертое навеки, вдруг снова оживает между строками в изумленной памяти.

    Случайность — и все, казалось, уже стертое навеки, вдруг снова оживает между строками в изумленной памяти.

    — Человек, который смеётся · книга
18. «

    У обеих были крылья, но у одной — ангела, а у другой — гусыни.

    У обеих были крылья, но у одной — ангела, а у другой — гусыни.

    — Отверженные · книга
19. «

    Он во всем высокомерно сомневался, а это придаёт человеку большую силу в глазах людей наивных.

    Он во всем высокомерно сомневался, а это придаёт человеку большую силу в глазах людей наивных.

    — Отверженные · книга
20. «

    Безупречный не упрекает.

    Безупречный не упрекает.

    — Человек, который смеётся · книга