403 мудрых мыслей Виктора Гюго

Ниже 403 цитаты Виктора Гюго — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   До смертного приговора я ощущал биение жизни, как все, дышал одним воздухом со всеми; теперь же я почувствовал явственно, что между мной и остальным миром выросла стена. Все казалось мне не таким как прежде.

   До смертного приговора я ощущал биение жизни, как все, дышал одним воздухом со всеми; теперь же я почувствовал явственно, что между мной и остальным миром выросла стена. Все казалось мне не таким как прежде.

   — Последний день приговорённого к смерти · книга
2. «

   Тому, кого удручает безмолвие, приятно даже рычание.

   Тому, кого удручает безмолвие, приятно даже рычание.

   — Урсус · книга
3. «

   Порою ничто не производит такого удручающего впечатления, как бой часов. Это откровенное признание в полном безразличии. Это — сама вечность, заявляющая громогласно: «Какое мне дело?»

   Порою ничто не производит такого удручающего впечатления, как бой часов. Это откровенное признание в полном безразличии. Это — сама вечность, заявляющая громогласно: «Какое мне дело?»

   — Человек, который смеётся · книга
4. «

   Я перестал принадлежать себе. Другой конец нити, которую дьявол привязал к моим крыльям, он прикрепил к твоей ножке.

   Я перестал принадлежать себе. Другой конец нити, которую дьявол привязал к моим крыльям, он прикрепил к твоей ножке.

   — Клод Фролло · книга
5. «

   Не всегда пренебрегают тем, что презирают.

   Не всегда пренебрегают тем, что презирают.

   — Человек, который смеётся · книга
6. «

   Объясняя свои смелые поступки, люди только умаляют их.

   Объясняя свои смелые поступки, люди только умаляют их.

   — Джозиана · книга
7. «

   Лорд всегда считается ученым человеком, даже если он не умеет читать. Он грамотен по праву рождения.

   Лорд всегда считается ученым человеком, даже если он не умеет читать. Он грамотен по праву рождения.

   — Человек, который смеётся · книга
8. «

   Стрелка, движущаяся по циферблату, движется и в сердцах людей.

   Стрелка, движущаяся по циферблату, движется и в сердцах людей.

   — Отверженные · книга
9. «

   Никогда не принимайте ничьих услуг. Вас непременно поймают на удочку. Не давайтесь благодетелям в руки в ту минуту, когда вы валитесь с ног от изнеможения... Счастливцы власть имущие пользуются моментом, когда вы протягиваете руку, чтобы сунуть вам грош, они пользуются минутой вашей слабости, чтобы превратить вас в раба, в худшую разновидность раба — в раба облагодетельствованного милостыней, в раба, обязанного любить!

   Никогда не принимайте ничьих услуг. Вас непременно поймают на удочку. Не давайтесь благодетелям в руки в ту минуту, когда вы валитесь с ног от изнеможения... Счастливцы власть имущие пользуются моментом, когда вы протягиваете руку, чтобы сунуть вам грош, они пользуются минутой вашей слабости, чтобы превратить вас в раба, в худшую разновидность раба — в раба облагодетельствованного милостыней, в раба, обязанного любить!

   — Человек, который смеётся · книга
10. «

    Души, дошедшие до предела горя, несчастные, потерянные люди, пресмыкающиеся в безднах, куда боится заглянуть глаз человеческий, отверженцы закона — особенно сильно чувствуют на себе весь гнет человеческого общества, столь страшный для тех, кто находится вне его, и столь ужасный для тех, кто находится внизу.

    Души, дошедшие до предела горя, несчастные, потерянные люди, пресмыкающиеся в безднах, куда боится заглянуть глаз человеческий, отверженцы закона — особенно сильно чувствуют на себе весь гнет человеческого общества, столь страшный для тех, кто находится вне его, и столь ужасный для тех, кто находится внизу.

    — Отверженные · книга
11. «

    Свернувшаяся кольцом спящая змея является в одно и то же время символом бесконечности и нуля.

    Свернувшаяся кольцом спящая змея является в одно и то же время символом бесконечности и нуля.

    — Человек, который смеётся · книга
12. «

    Такая невинность в таком мраке жизни, такая чистота объятий, такое предвосхищение любви возможно только в детстве, и все, что есть на свете великого, меркнет перед величием младенцев.

    Такая невинность в таком мраке жизни, такая чистота объятий, такое предвосхищение любви возможно только в детстве, и все, что есть на свете великого, меркнет перед величием младенцев.

    — Человек, который смеётся · книга
13. «

    В этом сердце звучит все та же струна, струна самая затаенная, самая чувствительная; но вместо ангела, ласково прикасающегося к ней, ее дергает демон.

    В этом сердце звучит все та же струна, струна самая затаенная, самая чувствительная; но вместо ангела, ласково прикасающегося к ней, ее дергает демон.

    — Собор Парижской Богоматери · книга
14. «

    Она смягчила бы каменное сердце, но деревянное сердце смягчить нельзя.

    Она смягчила бы каменное сердце, но деревянное сердце смягчить нельзя.

    — Отверженные · книга
15. «

    — А знаете ли вы, что такое дружба? — Да. Это значит быть братом и сестрой; это две души, которые соприкасаются, не сливаясь; это два перста одной руки. — А любовь? — О, любовь! Любовь — это когда двое едины. Когда мужчина и женщина превращаются в ангела. Это — небо!

    — А знаете ли вы, что такое дружба? — Да. Это значит быть братом и сестрой; это две души, которые соприкасаются, не сливаясь; это два перста одной руки. — А любовь? — О, любовь! Любовь — это когда двое едины. Когда мужчина и женщина превращаются в ангела. Это — небо!

    — Собор Парижской Богоматери · книга
16. «

    ...чудовищное тоже бывает в своем роде совершенным...

    ...чудовищное тоже бывает в своем роде совершенным...

    — Человек, который смеётся · книга
17. «

    Каторга создает каторжника. Вдумайтесь в это, прошу вас...

    Каторга создает каторжника. Вдумайтесь в это, прошу вас...

    — Отверженные · книга
18. «

    Впрочем, опыт бывает различным и обращается на пользу или во вред в зависимости от натуры человека. Хорошая натура созревает, плохая — растлевается.

    Впрочем, опыт бывает различным и обращается на пользу или во вред в зависимости от натуры человека. Хорошая натура созревает, плохая — растлевается.
19. «

    Не спрашивайте того, кто просит у вас приюта, как его зовут. В приюте особенно нуждается тот, кого имя стесняет.

    Не спрашивайте того, кто просит у вас приюта, как его зовут. В приюте особенно нуждается тот, кого имя стесняет.

    — Мириэль · книга
20. «

    У революции есть враг — отживший мир, и она безжалостна к нему, как хирург безжалостен к своему врагу — гангрене. Революция истребляет королевскую власть в лице короля, аристократию — в лице дворянина, деспотизм — в лице военных властей, суеверие — в лице священника, варварство — в лице судей. Одним словом, истребляет все, что именуется тиранией, в лице каждого, кто является тираном. Операция мучительная, но революция делает ее твердой рукой. И у тебя хватает духу требовать от нее пощады гнойной язве, отравляющей весь общественный организм!... Нет, она тебя не послушается. Она крепко держит в своих сильных руках наше гнусное прошлое и прикончит его. На теле цивилизации она сделает глубокий надрез, который оздоровит человечество... Вам больно, говорите вы? Да, больно, без этого нельзя. А долго ли еще будет больно? Пока не кончится операция. Зато потом вы будете жить. Революция отсекает старый мир, а при этом кровотечение неизбежно. Наш девяносто третий год — год кровотечения.

    У революции есть враг — отживший мир, и она безжалостна к нему, как хирург безжалостен к своему врагу — гангрене. Революция истребляет королевскую власть в лице короля, аристократию — в лице дворянина, деспотизм — в лице военных властей, суеверие — в лице священника, варварство — в лице судей. Одним словом, истребляет все, что именуется тиранией, в лице каждого, кто является тираном. Операция мучительная, но революция делает ее твердой рукой. И у тебя хватает духу требовать от нее пощады гнойной язве, отравляющей весь общественный организм!... Нет, она тебя не послушается. Она крепко держит в своих сильных руках наше гнусное прошлое и прикончит его. На теле цивилизации она сделает глубокий надрез, который оздоровит человечество... Вам больно, говорите вы? Да, больно, без этого нельзя. А долго ли еще будет больно? Пока не кончится операция. Зато потом вы будете жить. Революция отсекает старый мир, а при этом кровотечение неизбежно. Наш девяносто третий год — год кровотечения.

    — Девяносто третий год · книга