450 сильных цитат Виктора Гюго

Ниже 450 цитат Виктора Гюго — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Ум — это сад.

   Ум — это сад.

   — Шарль-Франсуа-Бьенвеню Мириель · книга
2. «

   Порою ничто не производит такого удручающего впечатления, как бой часов. Это откровенное признание в полном безразличии. Это — сама вечность, заявляющая громогласно: «Какое мне дело?»

   Порою ничто не производит такого удручающего впечатления, как бой часов. Это откровенное признание в полном безразличии. Это — сама вечность, заявляющая громогласно: «Какое мне дело?»

   — Человек, который смеётся · книга
3. «

   При сухом сердце и глаза сухи.

   При сухом сердце и глаза сухи.

   — Отверженные · книга
4. «

   Судьба никогда не отворяет одной двери, не захлопнув прежде другой.

   Судьба никогда не отворяет одной двери, не захлопнув прежде другой.

   — Человек, который смеётся · книга
5. «

   Ничто не делает человека столь склонным к рискованным предприятиям, как ощущение невесомости своего кошелька.

   Ничто не делает человека столь склонным к рискованным предприятиям, как ощущение невесомости своего кошелька.

   — Собор Парижской Богоматери · книга
6. «

   Относитесь к мертвым как должно. Не думайте о тленном. Вглядитесь пристальней, и вы увидите живой огонек в небесах — то душа вашего дорогого усопшего.

   Относитесь к мертвым как должно. Не думайте о тленном. Вглядитесь пристальней, и вы увидите живой огонек в небесах — то душа вашего дорогого усопшего.

   — Шарль-Франсуа-Бьенвеню Мириель · книга
7. «

   Какое-то оцепенение охватывало его, — черта, свойственная отчаянию.

   Какое-то оцепенение охватывало его, — черта, свойственная отчаянию.

   — Отверженные · книга
8. «

   Толпа не всегда может идти туда, куда хочет. Её часто уносит, словно порывом ветра.

   Толпа не всегда может идти туда, куда хочет. Её часто уносит, словно порывом ветра.

   — Отверженные · книга
9. «

   Золото ежегодно теряет от трения одну тысяча четырёхсотую часть своего объёма; это называется потерей в весе монеты; отсюда следует, что из миллиарда четырёхсот миллионов золотом, находящихся в обращении на всём земном шаре, ежегодно пропадает один миллион. Этот миллион золотом распыляется, улетучивается, носится в воздухе мельчайшим прахом, попадает в человеческие лёгкие, проникает в нашу совесть, приглушает, обременяет, отягчает её, соединяется с душою богачей, которые становятся от него надменными, и с душою бедняков, которые от него ожесточаются.

   Золото ежегодно теряет от трения одну тысяча четырёхсотую часть своего объёма; это называется потерей в весе монеты; отсюда следует, что из миллиарда четырёхсот миллионов золотом, находящихся в обращении на всём земном шаре, ежегодно пропадает один миллион. Этот миллион золотом распыляется, улетучивается, носится в воздухе мельчайшим прахом, попадает в человеческие лёгкие, проникает в нашу совесть, приглушает, обременяет, отягчает её, соединяется с душою богачей, которые становятся от него надменными, и с душою бедняков, которые от него ожесточаются.

   — Человек, который смеётся · книга
10. «

    Постоянная настороженность свидетельствует о тайном желании подвергнуться нападению.

    Постоянная настороженность свидетельствует о тайном желании подвергнуться нападению.

    — Человек, который смеётся · книга
11. «

    Пусть вокруг меня все однообразно и серо, зато во мне самом бушует буря, кипит борьба, разыгрывается трагедия.

    Пусть вокруг меня все однообразно и серо, зато во мне самом бушует буря, кипит борьба, разыгрывается трагедия.

    — Последний день приговорённого к смерти · книга
12. «

    Наступает минута, и девушки распускаются в одно мгновенье; из бутонов они становятся розами.

    Наступает минута, и девушки распускаются в одно мгновенье; из бутонов они становятся розами.

    — Отверженные · книга
13. «

    Наша жизнь — путешествие, идея — путеводитель. Нет путеводителя, и все остальное остановится.

    Наша жизнь — путешествие, идея — путеводитель. Нет путеводителя, и все остальное остановится.
14. «

    Лучший способ заставить публику терпеливо ожидать начала представления — это уверить ее, что спектакль начнется незамедлительно.

    Лучший способ заставить публику терпеливо ожидать начала представления — это уверить ее, что спектакль начнется незамедлительно.

    — Собор Парижской Богоматери · книга
15. «

    В этом сердце звучит все та же струна, струна самая затаенная, самая чувствительная; но вместо ангела, ласково прикасающегося к ней, ее дергает демон.

    В этом сердце звучит все та же струна, струна самая затаенная, самая чувствительная; но вместо ангела, ласково прикасающегося к ней, ее дергает демон.

    — Собор Парижской Богоматери · книга
16. «

    Арго почти не жалуется, оно ограничивается вздохами; одно из его стенаний дошло до нас: «Je n'entrave que le dail comment meck, le daron des orgues, peut atiger ses mômes et ses momignards et les locher criblant sans être atigé lui-même».*

    Арго почти не жалуется, оно ограничивается вздохами; одно из его стенаний дошло до нас: «Je n'entrave que le dail comment meck, le daron des orgues, peut atiger ses mômes et ses momignards et les locher criblant sans être atigé lui-même».*

    — Отверженные · книга
17. «

    Любить — значит действовать.

    Любить — значит действовать.
18. «

    Брак – убийственно ясное разрешение вопроса. Женщина отдаёт себя мужчине при посредничестве нотариуса – какая пошлость!

    Брак – убийственно ясное разрешение вопроса. Женщина отдаёт себя мужчине при посредничестве нотариуса – какая пошлость!

    — Человек, который смеётся · книга
19. «

    Каждый город средневековья, каждый город Франции вплоть до царствования Людовика XII имел свои убежища. Эти убежища среди потопа карательных мер и варварских судебных установлений, наводнявших города, были своего рода островками вне пределов досягаемости человеческого правосудия. Всякий причаливший к ним преступник был спасен. В ином предместье было столько же убежищ, сколько и виселиц. Это было злоупотребление безнаказанностью рядом с злоупотреблением казнями — два вида зла, стремившихся обезвредить друг друга. Королевские дворцы, княжеские особники, а главным образом храмы имели право убежища. Чтобы заселить город, его целиком превращали на время в место убежища. Так Людовик XI в 1467 году объявил убежищем Париж.

    Каждый город средневековья, каждый город Франции вплоть до царствования Людовика XII имел свои убежища. Эти убежища среди потопа карательных мер и варварских судебных установлений, наводнявших города, были своего рода островками вне пределов досягаемости человеческого правосудия. Всякий причаливший к ним преступник был спасен. В ином предместье было столько же убежищ, сколько и виселиц. Это было злоупотребление безнаказанностью рядом с злоупотреблением казнями — два вида зла, стремившихся обезвредить друг друга. Королевские дворцы, княжеские особники, а главным образом храмы имели право убежища. Чтобы заселить город, его целиком превращали на время в место убежища. Так Людовик XI в 1467 году объявил убежищем Париж.

    — Собор Парижской Богоматери · книга
20. «

    Я не пойму вас, но я буду вас слушать. Когда слышишь любимые голоса, нет нужды понимать слова.

    Я не пойму вас, но я буду вас слушать. Когда слышишь любимые голоса, нет нужды понимать слова.

    — Отверженные · книга