479 цитат Виктора Гюго, которые стоит перечитать

Ниже 479 цитат Виктора Гюго — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Разве милосердие не должно проявляться с особенной силой там, где особенно глубоко падение?

   Разве милосердие не должно проявляться с особенной силой там, где особенно глубоко падение?
2. «

   Когда за день пережито много волнений, когда разнообразные мысли одолевают мозг, человек легко засыпает, но, проснувшись уже с трудом засыпает снова. Сон приходит легче, чем возвращается.

   Когда за день пережито много волнений, когда разнообразные мысли одолевают мозг, человек легко засыпает, но, проснувшись уже с трудом засыпает снова. Сон приходит легче, чем возвращается.

   — Отверженные · книга
3. «

   Закон сильных мира сего — бездельничать; закон маленьких людей — молчать. У бедняка только один друг — это молчание. Он должен произносить лишь односложное «да».

   Закон сильных мира сего — бездельничать; закон маленьких людей — молчать. У бедняка только один друг — это молчание. Он должен произносить лишь односложное «да».

   — Человек, который смеётся · книга
4. «

   Величайший из храмов — сердце.

   Величайший из храмов — сердце.

   — Труженики моря · книга
5. «

   Какой-то инстинкт руководит нами при встречах с новыми людьми.

   Какой-то инстинкт руководит нами при встречах с новыми людьми.

   — Отверженные · книга
6. «

   Иногда, под влиянием слишком ранних испытаний, в тайниках детской души возникает нечто вроде весов, грозных весов, на которых эта беспомощная детская душа взвешивает деяния Бога.

   Иногда, под влиянием слишком ранних испытаний, в тайниках детской души возникает нечто вроде весов, грозных весов, на которых эта беспомощная детская душа взвешивает деяния Бога.

   — Человек, который смеётся · книга
7. «

   Будете ли вы оспаривать следующие утверждения этой науки [алхимии]: что лёд, пролежавший тысячу лет в недрах земли, превращается в горный хрусталь; что свинец — родоначальник всех металлов, ибо золото не металл, золото — свет; что свинцу нужно лишь четыре периода, по двести лет каждый, чтобы оследовательно превратиться в красный мышьяк, из красного мышьяка в олово, из олова в серебро?

   Будете ли вы оспаривать следующие утверждения этой науки [алхимии]: что лёд, пролежавший тысячу лет в недрах земли, превращается в горный хрусталь; что свинец — родоначальник всех металлов, ибо золото не металл, золото — свет; что свинцу нужно лишь четыре периода, по двести лет каждый, чтобы оследовательно превратиться в красный мышьяк, из красного мышьяка в олово, из олова в серебро?

   — Собор Парижской Богоматери · книга
8. «

   Право человека на слезы не знает давности.

   Право человека на слезы не знает давности.

   — Человек, который смеётся · книга
9. «

   Иногда слова умиления заканчиваются взрывом смеха; иногда сразу после весёлой шутки наступает серьёзное настроение.

   Иногда слова умиления заканчиваются взрывом смеха; иногда сразу после весёлой шутки наступает серьёзное настроение.

   — Отверженные · книга
10. «

    ...среди отвратительных человеческих остовов нашли два скелета, из которых один, казалось, сжимал другой в своих объятиях. Один скелет был женский, сохранивший на себе еще кое-какие обрывки некогда белой одежды... Другой скелет, крепко обнимавший первый, был скелет мужчины. Заметили, что спинной хребет его был искривлен, голова глубоко сидела между лопаток, одна нога была короче другой. Но его шейные позвонки оказались целыми, из чего явствовало, что он не был повешен. Когда его захотели отделить от скелета, который он обнимал, он рассыпался прахом.

    ...среди отвратительных человеческих остовов нашли два скелета, из которых один, казалось, сжимал другой в своих объятиях. Один скелет был женский, сохранивший на себе еще кое-какие обрывки некогда белой одежды... Другой скелет, крепко обнимавший первый, был скелет мужчины. Заметили, что спинной хребет его был искривлен, голова глубоко сидела между лопаток, одна нога была короче другой. Но его шейные позвонки оказались целыми, из чего явствовало, что он не был повешен. Когда его захотели отделить от скелета, который он обнимал, он рассыпался прахом.

    — Собор Парижской Богоматери · книга
11. «

    У будущего есть несколько имён. Для слабого человека имя будущего — невозможность. Для малодушного — неизвестность. Для глубокомысленного и доблестного — идеал.

    У будущего есть несколько имён. Для слабого человека имя будущего — невозможность. Для малодушного — неизвестность. Для глубокомысленного и доблестного — идеал.
12. «

    Ко всем человеческим поступкам можно относиться двояко: за что клеймят одного, за то другого венчают лавром.

    Ко всем человеческим поступкам можно относиться двояко: за что клеймят одного, за то другого венчают лавром.

    — Собор Парижской Богоматери · книга
13. «

    Высшее правосудие — это совесть.

    Высшее правосудие — это совесть.

    — Отверженные · книга
14. «

    Сердце впитывает в себя любовь, словно некую божественную соль, сохраняющую его; этим объясняется нерасторжимая связь двух существ, полюбивших друг друга на заре жизни, и свежесть любви, продолжающейся и в старости. Любовь как бы бальзамируется.

    Сердце впитывает в себя любовь, словно некую божественную соль, сохраняющую его; этим объясняется нерасторжимая связь двух существ, полюбивших друг друга на заре жизни, и свежесть любви, продолжающейся и в старости. Любовь как бы бальзамируется.

    — Человек, который смеётся · книга
15. «

    Слитный гул обычно стоящий над Парижем днём, — это говор города, ночью — его дыхание.

    Слитный гул обычно стоящий над Парижем днём, — это говор города, ночью — его дыхание.

    — Собор Парижской Богоматери · книга
16. «

    Никогда не надо бояться ни воров, ни убийц. Это опасность внешняя, она невелика. Бояться надо самих себя. Предрассудки — вот истинные воры; пороки — вот истинные убийцы. Величайшая опасность скрывается в нас самих. Стоит ли думать о том, что угрожает нашей жизни и нашему кошельку? Будем думать о том, что угрожает нашей душе.

    Никогда не надо бояться ни воров, ни убийц. Это опасность внешняя, она невелика. Бояться надо самих себя. Предрассудки — вот истинные воры; пороки — вот истинные убийцы. Величайшая опасность скрывается в нас самих. Стоит ли думать о том, что угрожает нашей жизни и нашему кошельку? Будем думать о том, что угрожает нашей душе.

    — Отверженные · книга
17. «

    Когда перед нашим взором смутно возникают тайны бытия — небо, бездна, жизнь, могила, вечность, — всё сущее воспринимается нами как нечто недоступное, запретное, огражденное от нас стеной. Когда разверзается бесконечность, все двери в мир оказываются запертыми...

    Когда перед нашим взором смутно возникают тайны бытия — небо, бездна, жизнь, могила, вечность, — всё сущее воспринимается нами как нечто недоступное, запретное, огражденное от нас стеной. Когда разверзается бесконечность, все двери в мир оказываются запертыми...

    — Человек, который смеётся · книга
18. «

    Нищета... Чудесное и грозное испытание, из которого слабые выходят, потеряв честь, а сильные — обретя величие! Это горнило, куда судьба бросает человека всякий раз, когда ей нужен подлец или полубог.

    Нищета... Чудесное и грозное испытание, из которого слабые выходят, потеряв честь, а сильные — обретя величие! Это горнило, куда судьба бросает человека всякий раз, когда ей нужен подлец или полубог.

    — Отверженные · книга
19. «

    Мы уже говорили, что Урсус не улыбался; он только смеялся — временами даже часто; но это был горький смех. В улыбке чувствуется согласие, тогда как смех часто означает отказ.

    Мы уже говорили, что Урсус не улыбался; он только смеялся — временами даже часто; но это был горький смех. В улыбке чувствуется согласие, тогда как смех часто означает отказ.

    — Человек, который смеётся · книга
20. «

    Достаточно одной капли вина, чтоб окрасить целый стакан воды, а чтоб испортить настроение целому собранию хорошеньких женщин, достаточно появления женщины еще более хорошенькой, — особенно когда в обществе есть мужчина.

    Достаточно одной капли вина, чтоб окрасить целый стакан воды, а чтоб испортить настроение целому собранию хорошеньких женщин, достаточно появления женщины еще более хорошенькой, — особенно когда в обществе есть мужчина.

    — Собор Парижской Богоматери · книга