541 цитата Виктора Гюго

Ниже 541 цитата Виктора Гюго — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Надежда была бы величайшей из сил человеческой души, если бы не существовало отчаяния.

   Надежда была бы величайшей из сил человеческой души, если бы не существовало отчаяния.
2. «

   Рану, нанесенную родине, каждый из нас ощущает в глубине своего сердца.

   Рану, нанесенную родине, каждый из нас ощущает в глубине своего сердца.
3. «

   Наша жизнь — путешествие, идея — путеводитель. Нет путеводителя, и все остальное остановится.

   Наша жизнь — путешествие, идея — путеводитель. Нет путеводителя, и все остальное остановится.
4. «

   Здесь требуют осторожности в выборе знакомств; совершенно так же, как от соседства с зябнущими происходит убыль тепла, от близости к лицам, заслуживающим презрение, происходит убыль уважения.

   Здесь требуют осторожности в выборе знакомств; совершенно так же, как от соседства с зябнущими происходит убыль тепла, от близости к лицам, заслуживающим презрение, происходит убыль уважения.

   — Отверженные · книга
5. «

   Бедность в юные годы хороша тем, что она обращает всю силу воли на труд, а душу — к высшим стремлениям.

   Бедность в юные годы хороша тем, что она обращает всю силу воли на труд, а душу — к высшим стремлениям.

   — Отверженные · книга
6. «

   Если Господь не охраняет дом, тщетно сторожат охраняющие его.

   Если Господь не охраняет дом, тщетно сторожат охраняющие его.

   — Отверженные · книга
7. «

   ... Вечность подчиняется человеку гораздо больше, чем принято думать.

   ... Вечность подчиняется человеку гораздо больше, чем принято думать.

   — Человек, который смеётся · книга
8. «

   На географических картах пятнадцатого века в углу изображали большое безымянное пространство, на котором были начертаны три слова: Hiс sunt leones*. Такие же неисследованные области есть и в душе человека. Где-то внутри нас волнуются и бурлят страсти, и об этом тёмном уголке нашей души можно также сказать: «Hiс sunt leones».

   На географических картах пятнадцатого века в углу изображали большое безымянное пространство, на котором были начертаны три слова: Hiс sunt leones*. Такие же неисследованные области есть и в душе человека. Где-то внутри нас волнуются и бурлят страсти, и об этом тёмном уголке нашей души можно также сказать: «Hiс sunt leones».

   — Человек, который смеётся · книга
9. «

   Иные владеют библиотекой, как евнухи владеют гаремом.

   Иные владеют библиотекой, как евнухи владеют гаремом.
10. «

    Приходи ко мне как можно скорее! Даже у Бога, я буду несчастной без тебя! Рай был здесь, на земле. Там, наверху, только небо.

    Приходи ко мне как можно скорее! Даже у Бога, я буду несчастной без тебя! Рай был здесь, на земле. Там, наверху, только небо.

    — Человек, который смеётся · книга
11. «

    Явления, повергающие нас в недоумение и именуемые нами прихотливой случайностью в природе и случаем в человеческой жизни, суть не что иное, как следствия законов, сущность которых мы только начинаем постигать.

    Явления, повергающие нас в недоумение и именуемые нами прихотливой случайностью в природе и случаем в человеческой жизни, суть не что иное, как следствия законов, сущность которых мы только начинаем постигать.

    — Человек, который смеётся · книга
12. «

    Иллюзия — главное основание грёз; отнимите у любви иллюзию, и вы отнимете у неё пищу.

    Иллюзия — главное основание грёз; отнимите у любви иллюзию, и вы отнимете у неё пищу.
13. «

    Дерзость, — только этой ценой покупается движение вперёд. Все величайшие победы были добыты смелостью.

    Дерзость, — только этой ценой покупается движение вперёд. Все величайшие победы были добыты смелостью.

    — Отверженные · книга
14. «

    У людей с твёрдым характером можно отнять состояние, но нельзя отнять мужество.

    У людей с твёрдым характером можно отнять состояние, но нельзя отнять мужество.

    — Труженики моря · книга
15. «

    Книги — это друзья, бесстрастные, но верные.

    Книги — это друзья, бесстрастные, но верные.

    — Отверженные · книга
16. «

    Да и увидит ли он когда-нибудь ещё эту женщину? По всей вероятности, никогда. Влюбиться в зарницу, вспыхнувшую на горизонте, — на такое безумие не способен никто. Плениться звездой — это всё-таки понятно: её увидишь снова, она опять появится на небе на том же месте. Но можно ли загореться страстью к промелькнувшей молнии?

    Да и увидит ли он когда-нибудь ещё эту женщину? По всей вероятности, никогда. Влюбиться в зарницу, вспыхнувшую на горизонте, — на такое безумие не способен никто. Плениться звездой — это всё-таки понятно: её увидишь снова, она опять появится на небе на том же месте. Но можно ли загореться страстью к промелькнувшей молнии?

    — Человек, который смеётся · книга
17. «

    Но, разлученные, мы с нею слиты все же: Она во мне жива, а я почти мертвец.

    Но, разлученные, мы с нею слиты все же: Она во мне жива, а я почти мертвец.
18. «

    Мириэлю пришлось испытать судьбу всякого нового человека, попавшего в маленький городок, где много языков, которые болтают, и очень мало голов, которые думают.

    Мириэлю пришлось испытать судьбу всякого нового человека, попавшего в маленький городок, где много языков, которые болтают, и очень мало голов, которые думают.

    — Отверженные · книга
19. «

    — Вам сегодня придется выслушать две проповеди! — сказал он. — Утром вам говорил кюре, вечером то же самое хочет сделать дедушка. Слушайте: я хочу дать вам один совет. Обожайте друг друга. Я не стану распространяться, я иду прямо к цели и говорю вам: будьте счастливы! Голуби мудрее всех мудрецов. Философы говорят: «Обуздывайте вашу радость», а я вам говорю: дайте полную волю вашему счастью. Любите как безумные. Беситесь. Философы просто мелют вздор. Я с удовольствием воткнул бы им обратно в глотку всю их философию. Разве может быть слишком много благоухания, слишком много распустившихся розовых бутонов, поющих соловьев, зеленых листьев, слишком много утренней зари в жизни? Разве возможно более, чем нужно, нравиться друг другу? Разве можно чересчур любить друг друга? Да, Мариус, да, Козетта, вы хорошо делаете: смело живите друг для друга, любите друг друга и заставьте нас лопнуть от бешенства, что мы не можем подражать вам. Обожайте друг друга! Подберите с земли все соломинки счастья, какие только есть, и свейте из них гнездо на всю жизнь. Пусть Козетта будет солнцем для Мариуса, а Мариус для Козетты — вселенной.

    — Вам сегодня придется выслушать две проповеди! — сказал он. — Утром вам говорил кюре, вечером то же самое хочет сделать дедушка. Слушайте: я хочу дать вам один совет. Обожайте друг друга. Я не стану распространяться, я иду прямо к цели и говорю вам: будьте счастливы! Голуби мудрее всех мудрецов. Философы говорят: «Обуздывайте вашу радость», а я вам говорю: дайте полную волю вашему счастью. Любите как безумные. Беситесь. Философы просто мелют вздор. Я с удовольствием воткнул бы им обратно в глотку всю их философию. Разве может быть слишком много благоухания, слишком много распустившихся розовых бутонов, поющих соловьев, зеленых листьев, слишком много утренней зари в жизни? Разве возможно более, чем нужно, нравиться друг другу? Разве можно чересчур любить друг друга? Да, Мариус, да, Козетта, вы хорошо делаете: смело живите друг для друга, любите друг друга и заставьте нас лопнуть от бешенства, что мы не можем подражать вам. Обожайте друг друга! Подберите с земли все соломинки счастья, какие только есть, и свейте из них гнездо на всю жизнь. Пусть Козетта будет солнцем для Мариуса, а Мариус для Козетты — вселенной.

    — Отверженные · книга
20. «

    Кто не плачет, тот ничего не видит.

    Кто не плачет, тот ничего не видит.

    — Отверженные · книга