706 цитат Виктора Гюго про любовь, время и выбор

Ниже 706 цитат Виктора Гюго — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Долгое пребывание в одном каком-нибудь месте казалось ему переходом от свободного состояния к неволе. Вся его жизнь прошла в скитаниях. При виде города в нем возрастала тяга к чаще, к лесным дебрям, к пещерам в скалах. В лесу он был у себя дома. Но глухой гул толпы на площадях не смущал его, так как напоминал ему шум лесных деревьев. В известной мере толпа удовлетворяет склонности к отшельничеству. Если что и не нравилось Урсусу в его повозке, то только дверь и окно, придававшие ей сходство с настоящим домом. Он достиг бы своего идеала, если бы мог поставить на колеса пещеру и путешествовать в ней.

   Долгое пребывание в одном каком-нибудь месте казалось ему переходом от свободного состояния к неволе. Вся его жизнь прошла в скитаниях. При виде города в нем возрастала тяга к чаще, к лесным дебрям, к пещерам в скалах. В лесу он был у себя дома. Но глухой гул толпы на площадях не смущал его, так как напоминал ему шум лесных деревьев. В известной мере толпа удовлетворяет склонности к отшельничеству. Если что и не нравилось Урсусу в его повозке, то только дверь и окно, придававшие ей сходство с настоящим домом. Он достиг бы своего идеала, если бы мог поставить на колеса пещеру и путешествовать в ней.

   — Человек, который смеётся · книга
2. «

   В беде нельзя поддаваться панике, беде надо смотреть прямо в лицо; это долг каждого, если только он не дурак.

   В беде нельзя поддаваться панике, беде надо смотреть прямо в лицо; это долг каждого, если только он не дурак.

   — Человек, который смеётся · книга
3. «

   Видеть тысячу предметов в первый и последний раз — что может быть печальнее этого и вместе с тем глубже! Путешествовать — значит рождаться и умирать каждую секунду.

   Видеть тысячу предметов в первый и последний раз — что может быть печальнее этого и вместе с тем глубже! Путешествовать — значит рождаться и умирать каждую секунду.

   — Отверженные · книга
4. «

   С врагом, который беспрестанно сам разоблачает свои намерения, мечется без толку и зачастую допускает промахи, всегда можно найти средства борьбы. Но против штиля нет никакого орудия. Тут не за что ухватиться.

   С врагом, который беспрестанно сам разоблачает свои намерения, мечется без толку и зачастую допускает промахи, всегда можно найти средства борьбы. Но против штиля нет никакого орудия. Тут не за что ухватиться.

   — Человек, который смеётся · книга
5. «

   Неизбежность конца, мгновенный переход от бытия к небытию, зияющий вход в горнило испытаний, возможность ежеминутно скатиться в бездну — таково человеческое существование.

   Неизбежность конца, мгновенный переход от бытия к небытию, зияющий вход в горнило испытаний, возможность ежеминутно скатиться в бездну — таково человеческое существование.

   — Человек, который смеётся · книга
6. «

   Свобода начинается с иронии.

   Свобода начинается с иронии.
7. «

   Мы рождаемся с криком, умираем со стоном. Остаётся только жить со смехом.

   Мы рождаемся с криком, умираем со стоном. Остаётся только жить со смехом.

   — Человек, который смеётся · книга
8. «

   Я гляжу на твои ножки в микроскоп, а на твою душу — в телескоп.

   Я гляжу на твои ножки в микроскоп, а на твою душу — в телескоп.

   — Мариус Понмерси · книга
9. «

   Может ли тот, кто воплощает мрак, простить тому, кто полон блеска?

   Может ли тот, кто воплощает мрак, простить тому, кто полон блеска?

   — Человек, который смеётся · книга
10. «

    Лень — это мать. У неё сын — воровство и дочь — голод.

    Лень — это мать. У неё сын — воровство и дочь — голод.

    — Отверженные · книга
11. «

    Если человек может сказать, что такое любовь, значит, он никого не любил.

    Если человек может сказать, что такое любовь, значит, он никого не любил.
12. «

    Для него не было ничего святого — он курил.

    Для него не было ничего святого — он курил.

    — Отверженные · книга
13. «

    Любовь подобна дереву: она растет сама собой, глубоко пуская в нас корни, и нередко продолжает зеленеть даже в опустошенном сердце. И вот что необъяснимо: слепая страсть — самая упорная. Она особенно сильна, когда она безрассудна.

    Любовь подобна дереву: она растет сама собой, глубоко пуская в нас корни, и нередко продолжает зеленеть даже в опустошенном сердце. И вот что необъяснимо: слепая страсть — самая упорная. Она особенно сильна, когда она безрассудна.

    — Собор Парижской Богоматери · книга
14. «

    Нигилист, если только он логичен, сомневается в существовании своего собеседника и не уверен в совем собственном существовании.

    Нигилист, если только он логичен, сомневается в существовании своего собеседника и не уверен в совем собственном существовании.

    — Отверженные · книга
15. «

    Душа любящая и страдающая — возвышенна.

    Душа любящая и страдающая — возвышенна.

    — Отверженные · книга
16. «

    Дурацкие истины оказываются самой настоящей правдой.

    Дурацкие истины оказываются самой настоящей правдой.

    — Человек, который смеётся · книга
17. «

    Наши радости часто бывают призрачны.

    Наши радости часто бывают призрачны.

    — Отверженные · книга
18. «

    Иногда вторым быть труднее, чем первым. Для этого нужно меньше гениальности, но больше отваги. Первый, упоенный новизной, может не знать размеров угрожающей ему опасности, второй же видит пропасть и все же бросается в нее.

    Иногда вторым быть труднее, чем первым. Для этого нужно меньше гениальности, но больше отваги. Первый, упоенный новизной, может не знать размеров угрожающей ему опасности, второй же видит пропасть и все же бросается в нее.

    — Человек, который смеётся · книга
19. «

    Временами невольно думается, что защитники смертной казни не отдают себе ясного отчета в том, что это такое. Да сравните вы хоть раз любое преступление с тем возмутительным правом, которое общество самовластно присвоило себе, с правом отнимать то, чего оно не давало, с этой карой, которая сама по себе является самым непоправимым из всех непоправимых зол!

    Временами невольно думается, что защитники смертной казни не отдают себе ясного отчета в том, что это такое. Да сравните вы хоть раз любое преступление с тем возмутительным правом, которое общество самовластно присвоило себе, с правом отнимать то, чего оно не давало, с этой карой, которая сама по себе является самым непоправимым из всех непоправимых зол!

    — Последний день приговорённого к смерти · книга
20. «

    Сгорбленная спина старика — это груз прожитых лет.

    Сгорбленная спина старика — это груз прожитых лет.

    — Человек, который смеётся · книга