723 цитаты от Виктора Гюго

Ниже 723 цитаты Виктора Гюго — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Заставить людей смеяться — значит дать им забвение.

   Заставить людей смеяться — значит дать им забвение.

   — Человек, который смеётся · книга
2. «

   Для него — любовное похождение, для неё — истинная страсть.

   Для него — любовное похождение, для неё — истинная страсть.

   — Отверженные · книга
3. «

   Берегитесь женщины! Горе тому, кто вверит себя ее изменчивому сердцу! Женщина вероломна и изворотлива. Она ненавидит змею из профессиональной зависти. Змея — это ее конкурент.

   Берегитесь женщины! Горе тому, кто вверит себя ее изменчивому сердцу! Женщина вероломна и изворотлива. Она ненавидит змею из профессиональной зависти. Змея — это ее конкурент.

   — Толомьес · книга
4. «

   Быть слепой и сверх того влюблённой — значит быть слепой вдвойне.

   Быть слепой и сверх того влюблённой — значит быть слепой вдвойне.

   — Человек, который смеётся · книга
5. «

   Творец книги — автор, творец её судьбы — общество.

   Творец книги — автор, творец её судьбы — общество.

   — Дела и речи · книга
6. «

   Он почувствовал, как жесток был переход от ученических мечтаний к будничной действительности.

   Он почувствовал, как жесток был переход от ученических мечтаний к будничной действительности.

   — Собор Парижской Богоматери · книга
7. «

   Тому, кого удручает безмолвие, приятно даже рычание.

   Тому, кого удручает безмолвие, приятно даже рычание.

   — Урсус · книга
8. «

   Здесь требуют осторожности в выборе знакомств; совершенно так же, как от соседства с зябнущими происходит убыль тепла, от близости к лицам, заслуживающим презрение, происходит убыль уважения.

   Здесь требуют осторожности в выборе знакомств; совершенно так же, как от соседства с зябнущими происходит убыль тепла, от близости к лицам, заслуживающим презрение, происходит убыль уважения.

   — Отверженные · книга
9. «

   Самые высокие побуждения чаще всего остаются непонятыми.

   Самые высокие побуждения чаще всего остаются непонятыми.

   — Отверженные · книга
10. «

    Неизбежность конца, мгновенный переход от бытия к небытию, зияющий вход в горнило испытаний, возможность ежеминутно скатиться в бездну — таково человеческое существование.

    Неизбежность конца, мгновенный переход от бытия к небытию, зияющий вход в горнило испытаний, возможность ежеминутно скатиться в бездну — таково человеческое существование.

    — Человек, который смеётся · книга
11. «

    То, что пугает взрослого человека, ребёнка только удивляет, а кто легко удивляется, того нелегко испугать: неведение не знает страха.

    То, что пугает взрослого человека, ребёнка только удивляет, а кто легко удивляется, того нелегко испугать: неведение не знает страха.

    — Девяносто третий год · книга
12. «

    Медленно начал падать снег. Закружились первые хлопья. Казалось, это кружатся души умерших.

    Медленно начал падать снег. Закружились первые хлопья. Казалось, это кружатся души умерших.

    — Человек, который смеётся · книга
13. «

    Нигде ум не встречает таких необычайных проблесков, таково таинственного мрака, как в человеческой душе; нет ничего страшнее, сложнее, таинственнее и бесконечнее. Есть зрелище величественнее моря, это — небо; есть зрелище величественнее неба — это душа человеческая.

    Нигде ум не встречает таких необычайных проблесков, таково таинственного мрака, как в человеческой душе; нет ничего страшнее, сложнее, таинственнее и бесконечнее. Есть зрелище величественнее моря, это — небо; есть зрелище величественнее неба — это душа человеческая.

    — Отверженные · книга
14. «

    ... лицо человека всегда отражает его внутренний мир, и ошибочно думать, будто мысль лишена окраски.

    ... лицо человека всегда отражает его внутренний мир, и ошибочно думать, будто мысль лишена окраски.

    — Человек, который смеётся · книга
15. «

    И вместе с тем она была в сущности кроткой женщиной. Это противоречие только кажущееся. Ее преображал гнев. Подогрейте сахар — он закипит.

    И вместе с тем она была в сущности кроткой женщиной. Это противоречие только кажущееся. Ее преображал гнев. Подогрейте сахар — он закипит.

    — Человек, который смеётся · книга
16. «

    О ты, якобы чистая вода, ты похожа на мнимых друзей. Сверху тёплая, а на дне холодная.

    О ты, якобы чистая вода, ты похожа на мнимых друзей. Сверху тёплая, а на дне холодная.

    — Урсус · книга
17. «

    – Кто я? Я – нищета. Милорды, вы должны меня выслушать. Дрожь охватила присутствующих. Воцарилась тишина. Гуинплен продолжал. – Милорды, вы – на вершине. Отлично. Нужно предположить, что у бога есть на то свои причины. В ваших руках власть и богатство, все радости жизни, для вас всегда сияет солнце, вы пользуетесь неограниченным авторитетом, безраздельным счастьем, и вы забыли обо всем прочих людях. Пусть так. Но под вами, а может быть и над вами есть еще кое-кто. Милорды, я пришел, чтобы сообщить вам новость: на свете существует род человеческий. <...> – Я поднялся сюда из низов. Милорды, вы знатны и богаты. Это таит опасность. Вы пользуетесь прикрывающим вас мраком. Но берегитесь, существует великая сила – заря. Заря непобедима. Она наступит. Она уже занимается. Она несет с собой потоки неодолимого света. И кто же помешает этой праще взметнуть солнце на небо? Солнце – это справедливость. Вы захватили в свои руки все преимущества. Страшитесь! Подлинный хозяин скоро постучится в дверь. Кто порождает привилегии? Случай. А что порождают привилегии? Злоупотребления. Однако ни то, ни другое не прочно. Будущее сулит вам беду. Я пришел предупредить вас. Я пришел изобличить ваше счастье. Оно построено на несчастье людей. Вы обладаете всем, но только потому, что обездолены другие. Милорды, я – адвокат, защищающий безнадежное дело. Однако бог восстановит нарушенную справедливость. Сам я ничто, я только голос. Род человеческий – уста, и я их вопль. Вы услышите меня. Перед вами, пэры Англии, я открываю великий суд народа – этого властелина, подвергаемого пыткам, этого верховного судьи, которого ввергли в положение осужденного...

    – Кто я? Я – нищета. Милорды, вы должны меня выслушать. Дрожь охватила присутствующих. Воцарилась тишина. Гуинплен продолжал. – Милорды, вы – на вершине. Отлично. Нужно предположить, что у бога есть на то свои причины. В ваших руках власть и богатство, все радости жизни, для вас всегда сияет солнце, вы пользуетесь неограниченным авторитетом, безраздельным счастьем, и вы забыли обо всем прочих людях. Пусть так. Но под вами, а может быть и над вами есть еще кое-кто. Милорды, я пришел, чтобы сообщить вам новость: на свете существует род человеческий. <...> – Я поднялся сюда из низов. Милорды, вы знатны и богаты. Это таит опасность. Вы пользуетесь прикрывающим вас мраком. Но берегитесь, существует великая сила – заря. Заря непобедима. Она наступит. Она уже занимается. Она несет с собой потоки неодолимого света. И кто же помешает этой праще взметнуть солнце на небо? Солнце – это справедливость. Вы захватили в свои руки все преимущества. Страшитесь! Подлинный хозяин скоро постучится в дверь. Кто порождает привилегии? Случай. А что порождают привилегии? Злоупотребления. Однако ни то, ни другое не прочно. Будущее сулит вам беду. Я пришел предупредить вас. Я пришел изобличить ваше счастье. Оно построено на несчастье людей. Вы обладаете всем, но только потому, что обездолены другие. Милорды, я – адвокат, защищающий безнадежное дело. Однако бог восстановит нарушенную справедливость. Сам я ничто, я только голос. Род человеческий – уста, и я их вопль. Вы услышите меня. Перед вами, пэры Англии, я открываю великий суд народа – этого властелина, подвергаемого пыткам, этого верховного судьи, которого ввергли в положение осужденного...

    — Гуинплен · книга
18. «

    Можно сопротивляться вторжению армий, но вторжению идей сопротивляться невозможно.

    Можно сопротивляться вторжению армий, но вторжению идей сопротивляться невозможно.
19. «

    Отъезд, в зависимости от настроения и мыслей, владеющих нами в эту минуту, вызывает либо чувство облегчения, либо горесть.

    Отъезд, в зависимости от настроения и мыслей, владеющих нами в эту минуту, вызывает либо чувство облегчения, либо горесть.

    — Человек, который смеётся · книга
20. «

    Нас окружили вещи столь старинные, что они для нас полны новизны.

    Нас окружили вещи столь старинные, что они для нас полны новизны.

    — Собор Парижской Богоматери · книга