17 цитат от Виктора Пелевин: цитаты со смыслома

Подборка из 17 цитат Виктора Пелевин: цитаты со смыслома: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Атомная бомба, одеколон Гуччи, презерватив с ребристой насечкой, новости CNN, полеты на Марс — все эти пестрые чудеса даже не коснулись тех весов, на которых взвешивается суть мира.

   Атомная бомба, одеколон Гуччи, презерватив с ребристой насечкой, новости CNN, полеты на Марс — все эти пестрые чудеса даже не коснулись тех весов, на которых взвешивается суть мира.

   — Виктор Пелевин · книга
2. «

   Понимание прошлого меняется чаще, чем женская мода.

   Понимание прошлого меняется чаще, чем женская мода.

   — Виктор Пелевин · книга
3. «

   Единственный верный ответ на вопрос «что есть истина?» – это молчание, а тот, кто начинает говорить, просто не в курсе.

   Единственный верный ответ на вопрос «что есть истина?» – это молчание, а тот, кто начинает говорить, просто не в курсе.

   — Виктор Пелевин · книга
4. «

   Ты хочешь не любви, ты хочешь быть в том состоянии, где тебе не страшно быть собой....и ты надеешься, что другой человек ключ от этой запертой комнаты, но оказывается он просто сосед по общежитию иллюзий.

   Ты хочешь не любви, ты хочешь быть в том состоянии, где тебе не страшно быть собой....и ты надеешься, что другой человек ключ от этой запертой комнаты, но оказывается он просто сосед по общежитию иллюзий.

   — Виктор Пелевин
5. «

   Факты — невидимый скелет реальности. Чтобы докопаться до них, нужно быть историком и жить через пару веков после изучаемого периода, когда все, кому платили за сокрытие истины, уже умерли.

   Факты — невидимый скелет реальности. Чтобы докопаться до них, нужно быть историком и жить через пару веков после изучаемого периода, когда все, кому платили за сокрытие истины, уже умерли.

   — Виктор Пелевин · книга
6. «

   Все виды в глазах смотрящего.

   Все виды в глазах смотрящего.

   — Виктор Пелевин · книга
7. «

   Мне интересно другое — почему русский человек всю жизнь или пашет как негр в американской мифологии, или сражается как гладиатор в римском цирке — и всё равно попадает в положение мирового терпилы?

   Мне интересно другое — почему русский человек всю жизнь или пашет как негр в американской мифологии, или сражается как гладиатор в римском цирке — и всё равно попадает в положение мирового терпилы?

   — Виктор Пелевин · книга
8. «

   В восемнадцать лет любая девка думает, что мир — это театр, а она в нём Джульетту играет, по себе помню. А мир вовсе не театр, милая. Мир — это тир. И люди в нем не актёры, а мишени...

   В восемнадцать лет любая девка думает, что мир — это театр, а она в нём Джульетту играет, по себе помню. А мир вовсе не театр, милая. Мир — это тир. И люди в нем не актёры, а мишени...

   — Виктор Пелевин · книга
9. «

   Говорить о том, что хорошо и что плохо, можно, если по меньшей мере знаешь, кем и для чего сконструирован человек.

   Говорить о том, что хорошо и что плохо, можно, если по меньшей мере знаешь, кем и для чего сконструирован человек.

   — Виктор Пелевин · книга
10. «

    Но мир придуман не мною. Даже элементарное выживание требует жертв; настоящий успех требует человеческих жертвоприношений. Их, увы, избежать тоже не удалось.

    Но мир придуман не мною. Даже элементарное выживание требует жертв; настоящий успех требует человеческих жертвоприношений. Их, увы, избежать тоже не удалось.

    — Виктор Пелевин · книга
11. «

    Рабов нынче не возят на кораблях по морю, это накладно — рабствуют, где родились...

    Рабов нынче не возят на кораблях по морю, это накладно — рабствуют, где родились...

    — Виктор Пелевин · книга
12. «

    Все-таки прогресс существует – и странными метастазами проникает даже в область духа.

    Все-таки прогресс существует – и странными метастазами проникает даже в область духа.

    — Виктор Пелевин · книга
13. «

    Красота по своей природе есть не присутствие каких-то необычных черт, поддающихся описанию через вызываемые ими ассоциации, а полное их отсутствие. Например, длинное лицо можно назвать лошадиным. А прелестное — только прелестным, и все. Красота неизъяснима. То, за что может зацепиться язык, — уже не она.

    Красота по своей природе есть не присутствие каких-то необычных черт, поддающихся описанию через вызываемые ими ассоциации, а полное их отсутствие. Например, длинное лицо можно назвать лошадиным. А прелестное — только прелестным, и все. Красота неизъяснима. То, за что может зацепиться язык, — уже не она.

    — Виктор Пелевин · книга
14. «

    Жизнь, по сути, и есть тот промежуток времени, когда ты ещё можешь меняться по своей воле. Смерть — это когда ты начинаешь меняться уже не по своей.

    Жизнь, по сути, и есть тот промежуток времени, когда ты ещё можешь меняться по своей воле. Смерть — это когда ты начинаешь меняться уже не по своей.

    — Виктор Пелевин · книга
15. «

    В тихом омуте черви козыри.

    В тихом омуте черви козыри.

    — Виктор Пелевин · книга
16. «

    Впрочем, вокруг слова «сознание» не зря пасется столько духовных учителей, философов и прочего жулья – эта беззащитная комбинация букв ежедневно подвергается насилию в самых извращенных формах и может означать что угодно по желанию клиента. Вот я сама написала – «обладают сознанием». Каков оборот – в нем такие бездны, что других уже не надо.

    Впрочем, вокруг слова «сознание» не зря пасется столько духовных учителей, философов и прочего жулья – эта беззащитная комбинация букв ежедневно подвергается насилию в самых извращенных формах и может означать что угодно по желанию клиента. Вот я сама написала – «обладают сознанием». Каков оборот – в нем такие бездны, что других уже не надо.

    — Виктор Пелевин · книга
17. «

    Наша жизнь есть связка множества событий, и каждое из них кончается маленькой смертью. Мы не замечаем бесконечной гирлянды смертей, потому что они спрятаны под лепестками цветка, за который выдаёт себя мироздание...

    Наша жизнь есть связка множества событий, и каждое из них кончается маленькой смертью. Мы не замечаем бесконечной гирлянды смертей, потому что они спрятаны под лепестками цветка, за который выдаёт себя мироздание...

    — Виктор Пелевин · книга