Что говорил Виктор Пелевин: цитаты со смыслом: 67 цитат

Подборка из 67 цитат Виктора Пелевин: цитаты со смыслома: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Единственный верный ответ на вопрос «что есть истина?» – это молчание, а тот, кто начинает говорить, просто не в курсе.

   Единственный верный ответ на вопрос «что есть истина?» – это молчание, а тот, кто начинает говорить, просто не в курсе.

   — Виктор Пелевин · книга
2. «

   Дважды войти в одну реку нельзя, а вот состариться и подохнуть на ее берегу без особого труда удается любому – и не надо даже особо вникать, тот это берег или нет.

   Дважды войти в одну реку нельзя, а вот состариться и подохнуть на ее берегу без особого труда удается любому – и не надо даже особо вникать, тот это берег или нет.

   — Виктор Пелевин · книга
3. «

   Красота по своей природе есть не присутствие каких-то необычных черт, поддающихся описанию через вызываемые ими ассоциации, а полное их отсутствие. Например, длинное лицо можно назвать лошадиным. А прелестное — только прелестным, и все. Красота неизъяснима. То, за что может зацепиться язык, — уже не она.

   Красота по своей природе есть не присутствие каких-то необычных черт, поддающихся описанию через вызываемые ими ассоциации, а полное их отсутствие. Например, длинное лицо можно назвать лошадиным. А прелестное — только прелестным, и все. Красота неизъяснима. То, за что может зацепиться язык, — уже не она.

   — Виктор Пелевин · книга
4. «

   Мы узнаем про дыры в прошлом бильте, только обновившись до нового; по идее, несложно заключить, что и сейчас в нас полно дыр – но не в неведении ли счастье?

   Мы узнаем про дыры в прошлом бильте, только обновившись до нового; по идее, несложно заключить, что и сейчас в нас полно дыр – но не в неведении ли счастье?

   — Виктор Пелевин · книга
5. «

   Весь наш мир соткан из перемен — а в мгновении не меняется ничего: созерцающий его постигает, что оно неподвижно и пусто. Именно это и делает нас миражом, с которым ничего не может случиться.

   Весь наш мир соткан из перемен — а в мгновении не меняется ничего: созерцающий его постигает, что оно неподвижно и пусто. Именно это и делает нас миражом, с которым ничего не может случиться.

   — Виктор Пелевин · книга
6. «

   Жизнь — это гонка на ведущем к смерти серпантине, и почивать на лаврах следует на бегу.

   Жизнь — это гонка на ведущем к смерти серпантине, и почивать на лаврах следует на бегу.

   — Виктор Пелевин · книга
7. «

   Люди стали разумными в попытке убежать от страдания – но удалось им это не вполне, как читатель хорошо знает сам. Без страдания разум невозможен: не будет причины размышлять и развиваться. Вот только беги или не беги, а страдание догонит все равно и просочится в любую щель.

   Люди стали разумными в попытке убежать от страдания – но удалось им это не вполне, как читатель хорошо знает сам. Без страдания разум невозможен: не будет причины размышлять и развиваться. Вот только беги или не беги, а страдание догонит все равно и просочится в любую щель.

   — Виктор Пелевин · книга
8. «

   А личность на самом деле просто вредный эффект, возникающий каждый раз, когда вы морщитесь или улыбаетесь. Она исчезает, как только вы перестаёте рефлексировать по поводу своих рефлексий.

   А личность на самом деле просто вредный эффект, возникающий каждый раз, когда вы морщитесь или улыбаетесь. Она исчезает, как только вы перестаёте рефлексировать по поводу своих рефлексий.

   — Виктор Пелевин · книга
9. «

   Человеческие добро и зло относительны. Это условность, зависищая от нашего места в пищевой цепочке. Если кушают нас, творится зло. Если кушаем мы — добро. Называя что-то «злом», мы просто ставим корпоративный штамп на явлении, которое вовсе необязательно вызовет ту же реакцию у наших партнёров по взаимному поеданию.

   Человеческие добро и зло относительны. Это условность, зависищая от нашего места в пищевой цепочке. Если кушают нас, творится зло. Если кушаем мы — добро. Называя что-то «злом», мы просто ставим корпоративный штамп на явлении, которое вовсе необязательно вызовет ту же реакцию у наших партнёров по взаимному поеданию.

   — Виктор Пелевин · книга
10. «

    Слова, предназначенные для одного человека, ничего не дадут другому.

    Слова, предназначенные для одного человека, ничего не дадут другому.

    — Виктор Пелевин · книга
11. «

    Подлинное величие начинается там, где кончается понятное животным слоям мозга.

    Подлинное величие начинается там, где кончается понятное животным слоям мозга.

    — Виктор Пелевин · книга
12. «

    Бог есть, но он — это мы все. Он не может сделать для нас ничего больше.

    Бог есть, но он — это мы все. Он не может сделать для нас ничего больше.

    — Виктор Пелевин · книга
13. «

    … а человеку свойственно надеяться, и чем абсурднее надежда, тем крепче вера…

    … а человеку свойственно надеяться, и чем абсурднее надежда, тем крепче вера…

    — Виктор Пелевин · книга
14. «

    Музыкантам надо подавать. Кидаешь богу в шляпу…

    Музыкантам надо подавать. Кидаешь богу в шляпу…

    — Виктор Пелевин · книга
15. «

    Жизнь, по сути, и есть тот промежуток времени, когда ты ещё можешь меняться по своей воле. Смерть — это когда ты начинаешь меняться уже не по своей.

    Жизнь, по сути, и есть тот промежуток времени, когда ты ещё можешь меняться по своей воле. Смерть — это когда ты начинаешь меняться уже не по своей.

    — Виктор Пелевин · книга
16. «

    Без творения нечего разрушать, а без разрушения негде творить.

    Без творения нечего разрушать, а без разрушения негде творить.

    — Виктор Пелевин · книга
17. «

    В этом мире нет ничего кроме пыли. Но небесное существо помнит про свет, который делает пыль видимой. А бесхвостая обезьяна просто пускает пыль в глаза себе и другим. Поэтому, когда умирает небесное существо, оно становится светом. А когда умирает бесхвостая обезьяна, она становится пылью.

    В этом мире нет ничего кроме пыли. Но небесное существо помнит про свет, который делает пыль видимой. А бесхвостая обезьяна просто пускает пыль в глаза себе и другим. Поэтому, когда умирает небесное существо, оно становится светом. А когда умирает бесхвостая обезьяна, она становится пылью.

    — Виктор Пелевин · книга
18. «

    История, в конце концов — это просто назначенное людям прошлое. Оно бывает сегодняшнее, бывает вчерашнее, будет и завтрашнее. А жить, как учат нас сетевые гуру, следует исключительно в моменте, и рыпаться из него не надо, потому что он крайне узок, и места на всех может не хватить.

    История, в конце концов — это просто назначенное людям прошлое. Оно бывает сегодняшнее, бывает вчерашнее, будет и завтрашнее. А жить, как учат нас сетевые гуру, следует исключительно в моменте, и рыпаться из него не надо, потому что он крайне узок, и места на всех может не хватить.

    — Виктор Пелевин · книга
19. «

    Восторженные прихожанки, повторяющие «пусто, всё пусто, а ум подобен сияющей во мгле лампе...» смешили меня ещё в Японии. Как будто это бормотание что-то меняло в идиотизме их мыслей. Но не был ли такой прихожанкой я сам? Буддийскую премудрость легко превратить в божка вроде тех, что примитивные народы делают из глины и ракушек. Развитые культуры используют вместо глины слова и концепции — и лепят своих идолов из них.

    Восторженные прихожанки, повторяющие «пусто, всё пусто, а ум подобен сияющей во мгле лампе...» смешили меня ещё в Японии. Как будто это бормотание что-то меняло в идиотизме их мыслей. Но не был ли такой прихожанкой я сам? Буддийскую премудрость легко превратить в божка вроде тех, что примитивные народы делают из глины и ракушек. Развитые культуры используют вместо глины слова и концепции — и лепят своих идолов из них.

    — Виктор Пелевин · книга
20. «

    Слова «обман богов» можно понять двумя способами. Или ты обманываешь самих богов, или обманываешь кого-то так, как делают боги. Обмануть самих богов трудно. А вот если ты умеешь обходить их законы вместе с ними... Это уже магия.

    Слова «обман богов» можно понять двумя способами. Или ты обманываешь самих богов, или обманываешь кого-то так, как делают боги. Обмануть самих богов трудно. А вот если ты умеешь обходить их законы вместе с ними... Это уже магия.

    — Виктор Пелевин · книга