73 лучших фразы Виктора Пелевин: цитаты со смыслома

Подборка из 73 цитаты Виктора Пелевин: цитаты со смыслома: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Наша жизнь есть связка множества событий, и каждое из них кончается маленькой смертью. Мы не замечаем бесконечной гирлянды смертей, потому что они спрятаны под лепестками цветка, за который выдаёт себя мироздание...

   Наша жизнь есть связка множества событий, и каждое из них кончается маленькой смертью. Мы не замечаем бесконечной гирлянды смертей, потому что они спрятаны под лепестками цветка, за который выдаёт себя мироздание...

   — Виктор Пелевин · книга
2. «

   В тихом омуте черви козыри.

   В тихом омуте черви козыри.

   — Виктор Пелевин · книга
3. «

   В восемнадцать лет любая девка думает, что мир — это театр, а она в нём Джульетту играет, по себе помню. А мир вовсе не театр, милая. Мир — это тир. И люди в нем не актёры, а мишени...

   В восемнадцать лет любая девка думает, что мир — это театр, а она в нём Джульетту играет, по себе помню. А мир вовсе не театр, милая. Мир — это тир. И люди в нем не актёры, а мишени...

   — Виктор Пелевин · книга
4. «

   Без творения нечего разрушать, а без разрушения негде творить.

   Без творения нечего разрушать, а без разрушения негде творить.

   — Виктор Пелевин · книга
5. «

   … а человеку свойственно надеяться, и чем абсурднее надежда, тем крепче вера…

   … а человеку свойственно надеяться, и чем абсурднее надежда, тем крепче вера…

   — Виктор Пелевин · книга
6. «

   — Именно так Бог создаёт мир, — продолжал Ломас. — Он облекает одну идею другой, разделяя их волшебной пропастью, куда уже пять веков с визгом рушатся все нейробиологи, физики, философы и прочие хулиганы, пытающиеся схватить творца за бороду. Эти три первоидеи и есть Троица. — А какая третья? — спросил я. — Их же две. — Вы невнимательно слушали, — ответил Ломас. — Первая идея — материя. Вторая — сознание. Третья — непреодолимая пропасть между ними, которую способно пересечь лишь чудо в божественном волевом акте.

   — Именно так Бог создаёт мир, — продолжал Ломас. — Он облекает одну идею другой, разделяя их волшебной пропастью, куда уже пять веков с визгом рушатся все нейробиологи, физики, философы и прочие хулиганы, пытающиеся схватить творца за бороду. Эти три первоидеи и есть Троица. — А какая третья? — спросил я. — Их же две. — Вы невнимательно слушали, — ответил Ломас. — Первая идея — материя. Вторая — сознание. Третья — непреодолимая пропасть между ними, которую способно пересечь лишь чудо в божественном волевом акте.

   — Виктор Пелевин · книга
7. «

   Бог есть, но он — это мы все. Он не может сделать для нас ничего больше.

   Бог есть, но он — это мы все. Он не может сделать для нас ничего больше.

   — Виктор Пелевин · книга
8. «

   История, в конце концов — это просто назначенное людям прошлое. Оно бывает сегодняшнее, бывает вчерашнее, будет и завтрашнее. А жить, как учат нас сетевые гуру, следует исключительно в моменте, и рыпаться из него не надо, потому что он крайне узок, и места на всех может не хватить.

   История, в конце концов — это просто назначенное людям прошлое. Оно бывает сегодняшнее, бывает вчерашнее, будет и завтрашнее. А жить, как учат нас сетевые гуру, следует исключительно в моменте, и рыпаться из него не надо, потому что он крайне узок, и места на всех может не хватить.

   — Виктор Пелевин · книга
9. «

   Наше прошлое — такая же тайна, как наше будущее.

   Наше прошлое — такая же тайна, как наше будущее.

   — Виктор Пелевин · книга
10. «

    Конспирология, как мы знаем, крайне изобретательно подлаживается под реальность.

    Конспирология, как мы знаем, крайне изобретательно подлаживается под реальность.

    — Виктор Пелевин · книга
11. «

    Атомная бомба, одеколон Гуччи, презерватив с ребристой насечкой, новости CNN, полеты на Марс — все эти пестрые чудеса даже не коснулись тех весов, на которых взвешивается суть мира.

    Атомная бомба, одеколон Гуччи, презерватив с ребристой насечкой, новости CNN, полеты на Марс — все эти пестрые чудеса даже не коснулись тех весов, на которых взвешивается суть мира.

    — Виктор Пелевин · книга
12. «

    Научись с этим жить и перестанешь это замечать. Это, конечно, было универсальным ключом ко всем человеческим проблемам. Но, как объяснила Офа, человек не хочет решать свои проблемы. Он хочет от них избавиться.

    Научись с этим жить и перестанешь это замечать. Это, конечно, было универсальным ключом ко всем человеческим проблемам. Но, как объяснила Офа, человек не хочет решать свои проблемы. Он хочет от них избавиться.

    — Виктор Пелевин · книга
13. «

    Красота по своей природе есть не присутствие каких-то необычных черт, поддающихся описанию через вызываемые ими ассоциации, а полное их отсутствие. Например, длинное лицо можно назвать лошадиным. А прелестное — только прелестным, и все. Красота неизъяснима. То, за что может зацепиться язык, — уже не она.

    Красота по своей природе есть не присутствие каких-то необычных черт, поддающихся описанию через вызываемые ими ассоциации, а полное их отсутствие. Например, длинное лицо можно назвать лошадиным. А прелестное — только прелестным, и все. Красота неизъяснима. То, за что может зацепиться язык, — уже не она.

    — Виктор Пелевин · книга
14. «

    Что такое человек? Гормональный робот, запрограмированный на тирражирование своего сборочного кода и обременённый культурой, требующей безропотно умирать за абракадабру, переписываемую каждые двадцать лет.

    Что такое человек? Гормональный робот, запрограмированный на тирражирование своего сборочного кода и обременённый культурой, требующей безропотно умирать за абракадабру, переписываемую каждые двадцать лет.

    — Виктор Пелевин · книга
15. «

    А личность на самом деле просто вредный эффект, возникающий каждый раз, когда вы морщитесь или улыбаетесь. Она исчезает, как только вы перестаёте рефлексировать по поводу своих рефлексий.

    А личность на самом деле просто вредный эффект, возникающий каждый раз, когда вы морщитесь или улыбаетесь. Она исчезает, как только вы перестаёте рефлексировать по поводу своих рефлексий.

    — Виктор Пелевин · книга
16. «

    Мне интересно другое — почему русский человек всю жизнь или пашет как негр в американской мифологии, или сражается как гладиатор в римском цирке — и всё равно попадает в положение мирового терпилы?

    Мне интересно другое — почему русский человек всю жизнь или пашет как негр в американской мифологии, или сражается как гладиатор в римском цирке — и всё равно попадает в положение мирового терпилы?

    — Виктор Пелевин · книга
17. «

    Впрочем, вокруг слова «сознание» не зря пасется столько духовных учителей, философов и прочего жулья – эта беззащитная комбинация букв ежедневно подвергается насилию в самых извращенных формах и может означать что угодно по желанию клиента. Вот я сама написала – «обладают сознанием». Каков оборот – в нем такие бездны, что других уже не надо.

    Впрочем, вокруг слова «сознание» не зря пасется столько духовных учителей, философов и прочего жулья – эта беззащитная комбинация букв ежедневно подвергается насилию в самых извращенных формах и может означать что угодно по желанию клиента. Вот я сама написала – «обладают сознанием». Каков оборот – в нем такие бездны, что других уже не надо.

    — Виктор Пелевин · книга
18. «

    Смотритель — это сон, который сам себя смотрит. Хотя никакого «сам» и «себя» у него нет — откуда они у сна, меняющегося каждый миг?

    Смотритель — это сон, который сам себя смотрит. Хотя никакого «сам» и «себя» у него нет — откуда они у сна, меняющегося каждый миг?

    — Виктор Пелевин · книга
19. «

    Деточка, о жизни нельзя размышлять, сидя от неё в стороне. Жизнь — это то, что ты делаешь с миром, а мир делает с тобой. Типа как секс. А если ты отходишь в сторону и начинаешь про это думать, исчезает сам предмет размышлений. на месте жизни остаётся пустота. Вот поэтому все эти созерцатели, которые у стены на жопе сидят, про пустоту и говорят. У них просто жизнь иссякла — а они считают, что всё про неё поняли. Про жизнь бесполезно думать. Жизнь можно только жить.

    Деточка, о жизни нельзя размышлять, сидя от неё в стороне. Жизнь — это то, что ты делаешь с миром, а мир делает с тобой. Типа как секс. А если ты отходишь в сторону и начинаешь про это думать, исчезает сам предмет размышлений. на месте жизни остаётся пустота. Вот поэтому все эти созерцатели, которые у стены на жопе сидят, про пустоту и говорят. У них просто жизнь иссякла — а они считают, что всё про неё поняли. Про жизнь бесполезно думать. Жизнь можно только жить.

    — Виктор Пелевин · книга
20. «

    Слова, предназначенные для одного человека, ничего не дадут другому.

    Слова, предназначенные для одного человека, ничего не дадут другому.

    — Виктор Пелевин · книга