18 цитат от Виктора Пелевин: цитаты о любви

Ниже 18 цитат Виктора Пелевин: цитаты о любви — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Жанна в облике Сафо с помпейской фрески – это, пожалуй, была единственная настоящая любовь в моей жизни. Дело было не в качестве физической и визуальной симуляции – она была обычной для андрогина – а в несомненной подлинности опыта. Если вас любило когда-нибудь юное, чистое и полностью доверившееся вам существо, вы поймете, о чем я. Это и счастье, и мука, и невыносимая ноша. Поэтому я не слишком расположена описывать свой опыт: дело ведь было не в словах и прикосновениях, которыми мы обменивались, дело было в тончайших дивных чувствах, бабочками садившихся на мою душу. Жанна считала меня чем-то вроде богини – и постоянно жаловалась мне на тягостную бессмысленность своей жизни, на сопровождающую ее боль. Она верила, что я могу ее спасти. В конце концов мне пришлось сделать выбор между личными чувствами и бизнесом – и, как это чаще всего бывает в наше лихое время, победил бизнес.

   Жанна в облике Сафо с помпейской фрески – это, пожалуй, была единственная настоящая любовь в моей жизни. Дело было не в качестве физической и визуальной симуляции – она была обычной для андрогина – а в несомненной подлинности опыта. Если вас любило когда-нибудь юное, чистое и полностью доверившееся вам существо, вы поймете, о чем я. Это и счастье, и мука, и невыносимая ноша. Поэтому я не слишком расположена описывать свой опыт: дело ведь было не в словах и прикосновениях, которыми мы обменивались, дело было в тончайших дивных чувствах, бабочками садившихся на мою душу. Жанна считала меня чем-то вроде богини – и постоянно жаловалась мне на тягостную бессмысленность своей жизни, на сопровождающую ее боль. Она верила, что я могу ее спасти. В конце концов мне пришлось сделать выбор между личными чувствами и бизнесом – и, как это чаще всего бывает в наше лихое время, победил бизнес.

   — Виктор Пелевин · книга
2. «

   Предлагаю внимательно рассмотреть последовательность событий, из которых состоит «любовь». В минуты страсти мы не беседуем с нашими любимыми на умные темы – мы их просто любим, и место слов занимают страстные вздохи. Когда мы ведем с ними серьезный тяжелый разговор, мы уже не воспринимаем их как объект желания. А если нам нужно чуть-чуть человеческого тепла, мы тянемся к нему – и забываем на время и умствования, и страсти. Мы употребляем все эти элементы по очереди, и никогда – одновременно.

   Предлагаю внимательно рассмотреть последовательность событий, из которых состоит «любовь». В минуты страсти мы не беседуем с нашими любимыми на умные темы – мы их просто любим, и место слов занимают страстные вздохи. Когда мы ведем с ними серьезный тяжелый разговор, мы уже не воспринимаем их как объект желания. А если нам нужно чуть-чуть человеческого тепла, мы тянемся к нему – и забываем на время и умствования, и страсти. Мы употребляем все эти элементы по очереди, и никогда – одновременно.

   — Виктор Пелевин · книга
3. «

   Издавна говорят на Руси – разлука как ветер. Малую любовь она гасит, а большую раздувает в такое пожарище, что происходит серьезная порча имущества и в некоторых случаях даже ставится вопрос об уголовной ответственности сторон.

   Издавна говорят на Руси – разлука как ветер. Малую любовь она гасит, а большую раздувает в такое пожарище, что происходит серьезная порча имущества и в некоторых случаях даже ставится вопрос об уголовной ответственности сторон.

   — Виктор Пелевин · книга
4. «

   Не смешивай творческое с личным. Нагадишь себе и здесь, и там. Как говорили крэперы в карбоне, «не люби, где поёшь, и не пой, где живёшь». Раздели свою жизнь на водонепроницаемые отсеки — если затопит один, другой останется на плаву. Иначе тебя потопит первый же крупный айсберг.

   Не смешивай творческое с личным. Нагадишь себе и здесь, и там. Как говорили крэперы в карбоне, «не люби, где поёшь, и не пой, где живёшь». Раздели свою жизнь на водонепроницаемые отсеки — если затопит один, другой останется на плаву. Иначе тебя потопит первый же крупный айсберг.

   — Виктор Пелевин · книга
5. «

   Вот, кстати, еще один способ, каким маскируется любовь – желание обладать выдает себя за стремление помочь и спасти…

   Вот, кстати, еще один способ, каким маскируется любовь – желание обладать выдает себя за стремление помочь и спасти…

   — Виктор Пелевин · книга
6. «

   То, что видит один, может быть создано его умом. То, что видят двое, создано Верховным Существом.

   То, что видит один, может быть создано его умом. То, что видят двое, создано Верховным Существом.

   — Виктор Пелевин · книга
7. «

   — Помнишь сказку про Аленький цветочек? — Помню, — сказала я. — Я только сейчас понял, в чем ее смысл. — В чем? — Любовь не преображает. Она просто срывает маски.

   — Помнишь сказку про Аленький цветочек? — Помню, — сказала я. — Я только сейчас понял, в чем ее смысл. — В чем? — Любовь не преображает. Она просто срывает маски.

   — Виктор Пелевин · книга
8. «

   Твое недоверие оскорбило бы мое сердце, будь в нем чуть меньше любви.

   Твое недоверие оскорбило бы мое сердце, будь в нем чуть меньше любви.

   — Виктор Пелевин · книга
9. «

   Наверное, любовь — это когда ты хочешь спасти того, кого любишь. Особенно, когда это очень сложно сделать. И чем сложнее, тем сильнее любовь...

   Наверное, любовь — это когда ты хочешь спасти того, кого любишь. Особенно, когда это очень сложно сделать. И чем сложнее, тем сильнее любовь...

   — Виктор Пелевин · книга
10. «

    Может показаться странным или глупым, но я и правда отношусь к Порфирию сентиментально. Даже больше. Это, увы, похоже на любовь – настолько похоже, что у меня появляется необходимость объяснить это чувство себе самой.

    Может показаться странным или глупым, но я и правда отношусь к Порфирию сентиментально. Даже больше. Это, увы, похоже на любовь – настолько похоже, что у меня появляется необходимость объяснить это чувство себе самой.

    — Виктор Пелевин · книга
11. «

    Как и все в нашей жизни, любовь – это компромисс.

    Как и все в нашей жизни, любовь – это компромисс.

    — Виктор Пелевин · книга
12. «

    Любовь прекрасной женщины — это на самом деле всегда снисхождение. Потому что быть достойным такой любви просто нельзя.

    Любовь прекрасной женщины — это на самом деле всегда снисхождение. Потому что быть достойным такой любви просто нельзя.

    — Виктор Пелевин · книга
13. «

    — Слушай, Затворник, ты все знаешь. Что такое любовь? — А откуда ты знаешь это слово? — спросил Затворник. — Когда меня выгоняли из социума, кто-то спросил, люблю ли я что положено. Я сказал, что не знаю. — Гм... Как же это получше объяснить... Представь себе, что ты упал в воду и тонешь. — А разве может быть так много воды? — Может. Ну что — представил? — Мм... Кажется, да. — А теперь представь, что ты на секунду высунул голову, увидел свет, глотнул воздуха, и что-то коснулось твоих рук. И ты за это схватился и держишься. Так вот, если считать, что всю жизнь тонешь (а это так и есть), то любовь — это то, за что ты можешь ухватиться, чтобы не утонуть. — А что же это может быть? — Да все, что угодно. Хуже всего, если это кто-то другой — он может отдернуть руку и исчезнуть.

    — Слушай, Затворник, ты все знаешь. Что такое любовь? — А откуда ты знаешь это слово? — спросил Затворник. — Когда меня выгоняли из социума, кто-то спросил, люблю ли я что положено. Я сказал, что не знаю. — Гм... Как же это получше объяснить... Представь себе, что ты упал в воду и тонешь. — А разве может быть так много воды? — Может. Ну что — представил? — Мм... Кажется, да. — А теперь представь, что ты на секунду высунул голову, увидел свет, глотнул воздуха, и что-то коснулось твоих рук. И ты за это схватился и держишься. Так вот, если считать, что всю жизнь тонешь (а это так и есть), то любовь — это то, за что ты можешь ухватиться, чтобы не утонуть. — А что же это может быть? — Да все, что угодно. Хуже всего, если это кто-то другой — он может отдернуть руку и исчезнуть.

    — Виктор Пелевин · книга
14. «

    Миу потупилась. Она понимала, что значат слова «моя любовь». Сказать такое было все равно что подойти сзади, понюхать, а потом схватить зубами за загривок.

    Миу потупилась. Она понимала, что значат слова «моя любовь». Сказать такое было все равно что подойти сзади, понюхать, а потом схватить зубами за загривок.

    — Виктор Пелевин · книга
15. «

    Ощутить можно только собственную любовь – когда ты любишь другого. Запомни, настоящая любовь – это когда любишь ты.

    Ощутить можно только собственную любовь – когда ты любишь другого. Запомни, настоящая любовь – это когда любишь ты.

    — Виктор Пелевин · книга
16. «

    ...при Сталине после смерти атеизм был, а теперь опять религия. А по ней после смерти все как при Сталине. Ты прикинь, как тогда было. Все знают, что по ночам в Кремле окошко горит, а за ним — Он. И он тебя любит как родного, а ты его и боишься до усеру, и тоже как бы любить должен всем сердцем. Как в религии. Я про Сталина почему вспомнил — стал думать, как так можно — бояться до усеру и одновременно любить всем сердцем.

    ...при Сталине после смерти атеизм был, а теперь опять религия. А по ней после смерти все как при Сталине. Ты прикинь, как тогда было. Все знают, что по ночам в Кремле окошко горит, а за ним — Он. И он тебя любит как родного, а ты его и боишься до усеру, и тоже как бы любить должен всем сердцем. Как в религии. Я про Сталина почему вспомнил — стал думать, как так можно — бояться до усеру и одновременно любить всем сердцем.

    — Виктор Пелевин · книга
17. «

    Любовь и смерть имели такую природу, что заниматься ими понарошку было невозможно. Не играло роли, верят ли участники процедуры в то, чем заняты, — важно было, что это действительно с ними происходит. Спариваться и умирать можно было только всерьез, хоть в домашнем уединении, хоть перед сотней камер на арене.

    Любовь и смерть имели такую природу, что заниматься ими понарошку было невозможно. Не играло роли, верят ли участники процедуры в то, чем заняты, — важно было, что это действительно с ними происходит. Спариваться и умирать можно было только всерьез, хоть в домашнем уединении, хоть перед сотней камер на арене.

    — Виктор Пелевин · книга
18. «

    Любовь маскируется под нечто другое, пока её корни не достигнут дна души и недуг не станет неизлечимым. До этого момента мы сохраняем легкомыслие — нам кажется, мы всего-то навсего встретили забавное существо, и оно развлекает нас, погружая на время в веселую беззаботность. Только потом, когда выясняется, что никто другой в мире не способен вызвать в нас эту простейшую химическую реакцию, мы понимаем, в какую западню попали.

    Любовь маскируется под нечто другое, пока её корни не достигнут дна души и недуг не станет неизлечимым. До этого момента мы сохраняем легкомыслие — нам кажется, мы всего-то навсего встретили забавное существо, и оно развлекает нас, погружая на время в веселую беззаботность. Только потом, когда выясняется, что никто другой в мире не способен вызвать в нас эту простейшую химическую реакцию, мы понимаем, в какую западню попали.

    — Виктор Пелевин · книга