19 цитат Виктора Суворова, ставших крылатыми

Ниже 19 цитат Виктора Суворова — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   И насчёт любви народной – не очень складно. Фронтовики иного мнения о Жукове. Я не тех фронтовиков в виду имею, которые по заградотрядам ордена получали, а тех калек, которые после войны жизнь коротали на острове Валаам. Их, безруких-безногих, содержали в отдалении, дабы своим видом мерзким столичных вокзалов не поганили. Так вот, те фронтовики о Жукове имели своё понятие: появился Жуков, значит – наступление, и останется живым только тот, кому оторвёт руки-ноги.

   И насчёт любви народной – не очень складно. Фронтовики иного мнения о Жукове. Я не тех фронтовиков в виду имею, которые по заградотрядам ордена получали, а тех калек, которые после войны жизнь коротали на острове Валаам. Их, безруких-безногих, содержали в отдалении, дабы своим видом мерзким столичных вокзалов не поганили. Так вот, те фронтовики о Жукове имели своё понятие: появился Жуков, значит – наступление, и останется живым только тот, кому оторвёт руки-ноги.

   — Последняя республика · книга
2. «

   Наш мир жесток. Выжить в нём можно, только карабкаясь вверх. Если остановишься, то скатишься вниз, и тебя затопчут те, кто по твоим костям вверх идет. Наш мир — это кровавая бескомпромиссная борьба систем; одновременно с этим — это борьба личностей. В этой борьбе каждый нуждается в помощи и поддержке. Мне нужны помощники, готовые на любое дело, готовые на смертельный риск ради победы. Но мои помощники не должны предать меня в самый тяжёлый момент. Для этого существует только один путь: набирать помощников с самого низа. Ты всем обязан мне, и если выгонят меня, то выгонят и тебя. Если я потеряю все — ты тоже потеряешь всё. Я тебя поднял, я тебя нашёл в толпе не за твои таланты, а из-за того, что ты — человек толпы. Ты никому не нужен. Что-то случится со мной, и ты снова очутишься в толпе, потеряв власть и привилегии. Этот способ выбора помощников и телохранителей — стар как мир. Так делали все правители. Предашь меня — потеряешь всё. Меня точно так же в пыли подобрали. Мой покровитель идет вверх и тянет меня за собой, рассчитывая на мою поддержку в любой ситуации. Если погибнет он, кому я нужен?

   Наш мир жесток. Выжить в нём можно, только карабкаясь вверх. Если остановишься, то скатишься вниз, и тебя затопчут те, кто по твоим костям вверх идет. Наш мир — это кровавая бескомпромиссная борьба систем; одновременно с этим — это борьба личностей. В этой борьбе каждый нуждается в помощи и поддержке. Мне нужны помощники, готовые на любое дело, готовые на смертельный риск ради победы. Но мои помощники не должны предать меня в самый тяжёлый момент. Для этого существует только один путь: набирать помощников с самого низа. Ты всем обязан мне, и если выгонят меня, то выгонят и тебя. Если я потеряю все — ты тоже потеряешь всё. Я тебя поднял, я тебя нашёл в толпе не за твои таланты, а из-за того, что ты — человек толпы. Ты никому не нужен. Что-то случится со мной, и ты снова очутишься в толпе, потеряв власть и привилегии. Этот способ выбора помощников и телохранителей — стар как мир. Так делали все правители. Предашь меня — потеряешь всё. Меня точно так же в пыли подобрали. Мой покровитель идет вверх и тянет меня за собой, рассчитывая на мою поддержку в любой ситуации. Если погибнет он, кому я нужен?

   — Полковник Кравцов · книга
3. «

   Человек имеет право быть добрым до определенного предела. А дальше — или всех грызи, или лежи в грязи. Дарвин это правило научно обосновал. Выживает сильнейший. Говорят, его теория только для животного мира подходит. Правильно говорят. Да только ведь и мы все — животные. Чем мы от них отличаемся? Мало чем. У остальных животных нет венерических заболеваний, а у людей есть. Что еще? Только улыбка. Человек улыбаться умеет. Но от наших улыбок мир не становится добрее. Жизнь — это выживание. А выживание — это борьба, борьба за место под солнцем.

   Человек имеет право быть добрым до определенного предела. А дальше — или всех грызи, или лежи в грязи. Дарвин это правило научно обосновал. Выживает сильнейший. Говорят, его теория только для животного мира подходит. Правильно говорят. Да только ведь и мы все — животные. Чем мы от них отличаемся? Мало чем. У остальных животных нет венерических заболеваний, а у людей есть. Что еще? Только улыбка. Человек улыбаться умеет. Но от наших улыбок мир не становится добрее. Жизнь — это выживание. А выживание — это борьба, борьба за место под солнцем.

   — Младший Лидер · книга
4. «

   ...дружеское предупреждение полковника-фронтовика: если будешь любопытствовать, сопоставлять и думать, то можешь додуматься до нехорошего. Думать он мне не рекомендовал. А если и думать, так виду не подавать, что думаешь. Так спокойнее. До больших звезд, говорил он мне с грустью, дослужиться можно, если никто в тебе, вьюнош, сапиенса не заподозрит.

   ...дружеское предупреждение полковника-фронтовика: если будешь любопытствовать, сопоставлять и думать, то можешь додуматься до нехорошего. Думать он мне не рекомендовал. А если и думать, так виду не подавать, что думаешь. Так спокойнее. До больших звезд, говорил он мне с грустью, дослужиться можно, если никто в тебе, вьюнош, сапиенса не заподозрит.

   — Аквариум · книга
5. «

   Религия — опиум для народа.

   Религия — опиум для народа.

   — Настя Стрелецкая · книга
6. «

   — ... Товарищи девушки, людоедство — это самая интересная наука... — А марксизм-ленинизм? — Хм. Это, конечно, так. Хм... Да. Правильно. Я бы сказал так: марксизм-ленинизм — вне конкуренции. Марксизм-ленинизм возвышается над всеми науками и, конечно, является самой интересной наукой, но сразу за марксизмом идет людоедство.

   — ... Товарищи девушки, людоедство — это самая интересная наука... — А марксизм-ленинизм? — Хм. Это, конечно, так. Хм... Да. Правильно. Я бы сказал так: марксизм-ленинизм — вне конкуренции. Марксизм-ленинизм возвышается над всеми науками и, конечно, является самой интересной наукой, но сразу за марксизмом идет людоедство.

   — Преподаватель · книга
7. «

   Психическое потрясение от взлета вдруг разбудило в нем извращенное чувство превосходства над окружающими и звериное желание лидерствовать в коллективе.

   Психическое потрясение от взлета вдруг разбудило в нем извращенное чувство превосходства над окружающими и звериное желание лидерствовать в коллективе.

   — Освободитель · книга
8. «

   Мы все мальчишки, помешанные на войне. Разве мы шли в училища ради того, чтобы проверять, как у солдат сапоги вычищены? Нет, мы шли в училища как романтики войны.

   Мы все мальчишки, помешанные на войне. Разве мы шли в училища ради того, чтобы проверять, как у солдат сапоги вычищены? Нет, мы шли в училища как романтики войны.

   — Аквариум · книга
9. «

   Плохо быть гражданином страны, по дорогам которой со скрежетом и лязгом идут броневые колонны освободителей. А разве лучше быть в числе освободителей?

   Плохо быть гражданином страны, по дорогам которой со скрежетом и лязгом идут броневые колонны освободителей. А разве лучше быть в числе освободителей?

   — Аквариум · книга
10. «

    Побеждает в этой жизни только тот, кто победил сам себя. Кто победил свой страх, свою лень, и свою неуверенность.

    Побеждает в этой жизни только тот, кто победил сам себя. Кто победил свой страх, свою лень, и свою неуверенность.

    — Аквариум · книга
11. «

    Все сошлись на одном. Война в Европе закончилась, но капиталистическое окружение осталось.

    Все сошлись на одном. Война в Европе закончилась, но капиталистическое окружение осталось.

    — Последняя республика · книга
12. «

    Социализм — власть бюрократии.

    Социализм — власть бюрократии.

    — Последняя республика · книга
13. «

    А в небе уже звёзды тают. Они уходят тихо, не прощаясь, как уходят из нашей жизни люди, воспоминания о которых сладкой болью тревожат наши чёрствые души.

    А в небе уже звёзды тают. Они уходят тихо, не прощаясь, как уходят из нашей жизни люди, воспоминания о которых сладкой болью тревожат наши чёрствые души.

    — Аквариум · книга
14. «

    ... и всё его существо переполнилось единым порывом того восхищения, которое русский человек может выразить только коротким матерным возгласом...

    ... и всё его существо переполнилось единым порывом того восхищения, которое русский человек может выразить только коротким матерным возгласом...

    — Выбор · книга
15. «

    Во Вселенной мы, конечно, не одни. В космосе миллиарды планет, очень похожих на нашу. На каком основании мы должны считать себя исключением? Мы не исключение. Мы такие же, как и все. Разве только форма и цвет глаз у нас могут быть разные. У жителей одних планет глаза голубые, как у полковника Кравцова, а у кого-то — зелёные, треугольные, с изумрудным отливом. Но на этом, видимо, и кончаются все различия. Во всем остальном мы одинаковы — все мы звери. Звери, конечно, разные бывают: мыслящие, цивилизованные, и немыслящие. Первые отличаются от вторых тем, что свою звериную натуру маскировать стараются. Когда у нас много пищи, тепла и самок, мы можем позволить себе доброту и сострадание. Но как только природа и судьба ставят вопрос ребром: «Одному выжить, другому сдохнуть», мы немедленно вонзаем свои желтые клыки в горло соседа, брата, матери.

    Во Вселенной мы, конечно, не одни. В космосе миллиарды планет, очень похожих на нашу. На каком основании мы должны считать себя исключением? Мы не исключение. Мы такие же, как и все. Разве только форма и цвет глаз у нас могут быть разные. У жителей одних планет глаза голубые, как у полковника Кравцова, а у кого-то — зелёные, треугольные, с изумрудным отливом. Но на этом, видимо, и кончаются все различия. Во всем остальном мы одинаковы — все мы звери. Звери, конечно, разные бывают: мыслящие, цивилизованные, и немыслящие. Первые отличаются от вторых тем, что свою звериную натуру маскировать стараются. Когда у нас много пищи, тепла и самок, мы можем позволить себе доброту и сострадание. Но как только природа и судьба ставят вопрос ребром: «Одному выжить, другому сдохнуть», мы немедленно вонзаем свои желтые клыки в горло соседа, брата, матери.

    — Аквариум · книга
16. «

    А вот крупным планом камера показывает лицо живого человека. Лицо совершенно потное. Жарко у топки. Лицо показывают со всех сторон бесконечно долго. Наконец камера отходит в сторону. Человек туго прикручен проволокой к медицинским носилкам, а носилки поставлены к стене на задние ручки так, чтобы человек мог видеть топку. Привязанный кричит. Он страшно кричит. Звука нет, но я знаю, что от такого крика дребезжат окна. Четыре кочегара осторожно опускают носилки на пол, потом дружно поднимают их. Привязанный делает невероятное усилие, чтобы воспрепятствовать этому. Титаническое напряжение лица. Вена на лбу вздута так, что готова лопнуть. Его тело прикручено крепко, но он извивается, как пойманная ящерка. Его голова, подчиняясь звериному инстинкту мощными ритмичными ударами бьёт о деревянную ручку, помогая телу. Привязанный бьётся не за свою жизнь, а за лёгкую смерть.

    А вот крупным планом камера показывает лицо живого человека. Лицо совершенно потное. Жарко у топки. Лицо показывают со всех сторон бесконечно долго. Наконец камера отходит в сторону. Человек туго прикручен проволокой к медицинским носилкам, а носилки поставлены к стене на задние ручки так, чтобы человек мог видеть топку. Привязанный кричит. Он страшно кричит. Звука нет, но я знаю, что от такого крика дребезжат окна. Четыре кочегара осторожно опускают носилки на пол, потом дружно поднимают их. Привязанный делает невероятное усилие, чтобы воспрепятствовать этому. Титаническое напряжение лица. Вена на лбу вздута так, что готова лопнуть. Его тело прикручено крепко, но он извивается, как пойманная ящерка. Его голова, подчиняясь звериному инстинкту мощными ритмичными ударами бьёт о деревянную ручку, помогая телу. Привязанный бьётся не за свою жизнь, а за лёгкую смерть.

    — Аквариум · книга
17. «

    Быстрая дружба кончается долгой враждой.

    Быстрая дружба кончается долгой враждой.

    — Аквариум · книга
18. «

    Сотни офицеров, готовых к чему угодно, но не к абсолютному идиотству, продолжали бешено аплодировать, стараясь не смотреть друг другу в глаза.

    Сотни офицеров, готовых к чему угодно, но не к абсолютному идиотству, продолжали бешено аплодировать, стараясь не смотреть друг другу в глаза.

    — Он сам · книга
19. «

    Спидометр — лицо разведчика. И не имеем мы права показывать своего истинного лица.

    Спидометр — лицо разведчика. И не имеем мы права показывать своего истинного лица.

    — Аквариум · книга