10 цитат Виктора Владимировича Лавского, которые цепляют

Подборка из 10 цитат Виктора Владимировича Лавского: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   У некоторого человека было два сына. И сказал младший из них отцу: «Отче! дай мне следующую мне часть имения». И отец разделил им имение. По прошествии немногих дней младший сын, собрав всё, пошёл в дальнюю сторону и там расточил имение своё, живя распутно. Когда же он прожил всё, настал великий голод в той стране, и он начал нуждаться. И пошёл, пристал к одному из жителей страны той, а тот послал его на поля свои пасти свиней. И он рад был наполнить чрево своё рожками, которые ели свиньи, но никто не давал ему. Придя же в себя, сказал: «Сколько наёмников у отца моего избыточествуют хлебом, а я умираю от голода! Встану, пойду к отцу моему и скажу ему: „Отче! Я согрешил против неба и пред тобою и даже не достоин называться сыном твоим, прими меня в число наёмников твоих“». Встал и пошёл к отцу своему. И когда он был ещё далеко, увидел его отец его и сжалился; и, побежав, пал ему на шею и целовал его. Сын же сказал ему: «Отче! Я согрешил против неба и пред тобою, и уже недостоин называться сыном твоим». А отец сказал рабам своим: «Принесите лучшую одежду и оденьте его, и дайте перстень на руку его и обувь на ноги. И приведите откормленного телёнка и заколите: станем есть и веселиться, ибо этот сын мой был мёртв и ожил, пропадал и нашёлся». И начали веселиться. Старший же сын его был на поле; и, возвращаясь, когда приблизился к дому, услышал пение и ликование. И призвав одного из слуг, спросил: «Что это такое?» Он сказал ему: «Брат твой пришёл, и отец твой заколол откормленного телёнка, потому что принял его здоровым». Он осердился и не хотел войти. Отец же его, выйдя, звал его. Но он сказал в ответ отцу: «Вот, я сколько лет служу тебе и никогда не преступал указания твоего, но ты никогда не дал мне и козлёнка, чтобы мне повеселиться с друзьями моими. А когда этот сын твой, расточивший имение своё с блудницами, пришёл, ты заколол для него откормленного телёнка». Отец же сказал ему: «Сын мой! Ты всегда со мною, и всё моё — твоё; а о том надобно было радоваться и веселиться, что брат твой сей был мёртв и ожил, пропадал и нашёлся».

   У некоторого человека было два сына. И сказал младший из них отцу: «Отче! дай мне следующую мне часть имения». И отец разделил им имение. По прошествии немногих дней младший сын, собрав всё, пошёл в дальнюю сторону и там расточил имение своё, живя распутно. Когда же он прожил всё, настал великий голод в той стране, и он начал нуждаться. И пошёл, пристал к одному из жителей страны той, а тот послал его на поля свои пасти свиней. И он рад был наполнить чрево своё рожками, которые ели свиньи, но никто не давал ему. Придя же в себя, сказал: «Сколько наёмников у отца моего избыточествуют хлебом, а я умираю от голода! Встану, пойду к отцу моему и скажу ему: „Отче! Я согрешил против неба и пред тобою и даже не достоин называться сыном твоим, прими меня в число наёмников твоих“». Встал и пошёл к отцу своему. И когда он был ещё далеко, увидел его отец его и сжалился; и, побежав, пал ему на шею и целовал его. Сын же сказал ему: «Отче! Я согрешил против неба и пред тобою, и уже недостоин называться сыном твоим». А отец сказал рабам своим: «Принесите лучшую одежду и оденьте его, и дайте перстень на руку его и обувь на ноги. И приведите откормленного телёнка и заколите: станем есть и веселиться, ибо этот сын мой был мёртв и ожил, пропадал и нашёлся». И начали веселиться. Старший же сын его был на поле; и, возвращаясь, когда приблизился к дому, услышал пение и ликование. И призвав одного из слуг, спросил: «Что это такое?» Он сказал ему: «Брат твой пришёл, и отец твой заколол откормленного телёнка, потому что принял его здоровым». Он осердился и не хотел войти. Отец же его, выйдя, звал его. Но он сказал в ответ отцу: «Вот, я сколько лет служу тебе и никогда не преступал указания твоего, но ты никогда не дал мне и козлёнка, чтобы мне повеселиться с друзьями моими. А когда этот сын твой, расточивший имение своё с блудницами, пришёл, ты заколол для него откормленного телёнка». Отец же сказал ему: «Сын мой! Ты всегда со мною, и всё моё — твоё; а о том надобно было радоваться и веселиться, что брат твой сей был мёртв и ожил, пропадал и нашёлся».

   — Притчи человечества · книга
2. «

   У великого хасидского мастера всегда лежала книга рядом. И он не разрешал никому смотреть в неё. Когда никого не было рядом, он закрывал окна и двери, и люди думали: «Теперь он читает». А когда кто-то был, он откладывал книгу в сторону. И запрещал касаться её. И, конечно, все заинтересовались. Когда он умер, первое, что сделали ученики, — они забыли о старом Мастере: он был мёртв, и никто не мог запретить им — они бросились к книге; она, должно быть, содержала нечто значительное, Но они очень расстроились. Лишь одна страница была исписана, остальные — пусты. И на этой странице было лишь одно предложение, которое гласило: «Когда вы можете сделать различие между оболочкой и содержимым — вы становитесь мудрым».

   У великого хасидского мастера всегда лежала книга рядом. И он не разрешал никому смотреть в неё. Когда никого не было рядом, он закрывал окна и двери, и люди думали: «Теперь он читает». А когда кто-то был, он откладывал книгу в сторону. И запрещал касаться её. И, конечно, все заинтересовались. Когда он умер, первое, что сделали ученики, — они забыли о старом Мастере: он был мёртв, и никто не мог запретить им — они бросились к книге; она, должно быть, содержала нечто значительное, Но они очень расстроились. Лишь одна страница была исписана, остальные — пусты. И на этой странице было лишь одно предложение, которое гласило: «Когда вы можете сделать различие между оболочкой и содержимым — вы становитесь мудрым».

   — Притчи человечества · книга
3. «

   Если пшеничное зерно, падши в землю, не умрёт, то останется одно; а если умрёт, то принесёт много плода. Любящий душу свою погубит её; а ненавидящий душу свою в мире сём сохранит её в жизнь вечную.

   Если пшеничное зерно, падши в землю, не умрёт, то останется одно; а если умрёт, то принесёт много плода. Любящий душу свою погубит её; а ненавидящий душу свою в мире сём сохранит её в жизнь вечную.

   — Притчи человечества · книга
4. «

   Один человек имел трёх друзей. Первые двое из них пользовались особенную его любовью и уважением, третий же по временам был и забываем. Случилось так, что этот человек попал в беду. К кому обратиться за помощью? — к друзьям. И вот приходит он к первому другу, самому любимому, и излагает причину своего посещения. «Какой ты мне друг? — отвечает тот. — Я тебя даже не знаю. Вот, если тебе угодно, возьми немного одежды и больше от меня ничего не жди». Опечаленный таким отказом, человек обращается ко второму другу и просит проводить его и сопутствовать ему в пути, который надлежит ему сделать для исправления своего стеснённого положения. Но и этот друг отказал в помощи из-за неимения свободного времени, хотя согласился проводить его недалеко. Оставленный своими близкими и друзьями, он вспомнил о третьем друге и обратился к нему. Этот, сверх всякого ожидания, принял горячее участие в несчастье, и при его помощи беда миновала.

   Один человек имел трёх друзей. Первые двое из них пользовались особенную его любовью и уважением, третий же по временам был и забываем. Случилось так, что этот человек попал в беду. К кому обратиться за помощью? — к друзьям. И вот приходит он к первому другу, самому любимому, и излагает причину своего посещения. «Какой ты мне друг? — отвечает тот. — Я тебя даже не знаю. Вот, если тебе угодно, возьми немного одежды и больше от меня ничего не жди». Опечаленный таким отказом, человек обращается ко второму другу и просит проводить его и сопутствовать ему в пути, который надлежит ему сделать для исправления своего стеснённого положения. Но и этот друг отказал в помощи из-за неимения свободного времени, хотя согласился проводить его недалеко. Оставленный своими близкими и друзьями, он вспомнил о третьем друге и обратился к нему. Этот, сверх всякого ожидания, принял горячее участие в несчастье, и при его помощи беда миновала.

   — Притчи человечества · книга
5. «

   Один человек пришёл к великому Учителю и сказал: «Я хотел бы полюбить Бога — покажи мне путь!» Учитель ответил: «Скажи мне сначала, любил ли ты кого-нибудь раньше?» Человек сказал: «Я не интересуюсь мирскими делами — любовью и всем прочим. Я хочу прийти к Богу». Учитель ответил ему: «Подумай ещё раз, пожалуйста, любил ли ты хоть одну женщину, хоть одного ребёнка — хоть кого-нибудь?» Человек ответил: «Я ведь уже сказал тебе: я человек религии, я не обычный мирянин, я никого не люблю. Покажи мне путь, как я могу прийти к Богу». Учитель начал рыдать, слёзы закапали из его глаз, и он ответил: «Тогда это невозможно, сначала ты должен кого-нибудь полюбить. Это будет первая ступенька. Ты спрашиваешь про последнюю ступеньку, а сам не ступил на первую! Иди и кого-нибудь полюби!»

   Один человек пришёл к великому Учителю и сказал: «Я хотел бы полюбить Бога — покажи мне путь!» Учитель ответил: «Скажи мне сначала, любил ли ты кого-нибудь раньше?» Человек сказал: «Я не интересуюсь мирскими делами — любовью и всем прочим. Я хочу прийти к Богу». Учитель ответил ему: «Подумай ещё раз, пожалуйста, любил ли ты хоть одну женщину, хоть одного ребёнка — хоть кого-нибудь?» Человек ответил: «Я ведь уже сказал тебе: я человек религии, я не обычный мирянин, я никого не люблю. Покажи мне путь, как я могу прийти к Богу». Учитель начал рыдать, слёзы закапали из его глаз, и он ответил: «Тогда это невозможно, сначала ты должен кого-нибудь полюбить. Это будет первая ступенька. Ты спрашиваешь про последнюю ступеньку, а сам не ступил на первую! Иди и кого-нибудь полюби!»

   — Притчи человечества · книга
6. «

   Однажды некий греческий философ приказал одному из своих учеников в течение трёх лет раздавать серебро тем, кто будет его поносить. По окончании испытания учитель сказал: — Теперь ты можешь отправляться в Афины для обучения мудрости. При входе в Афины ученик увидел сидевшего у городских ворот мудреца, поносившего всех проходящих мимо. Так же он поступил и с учеником. Тот разразился смехом. — Почему ты смеёшься, когда я тебя оскорбляю? — спросил мудрец. — Потому что в течение трёх лет я платил поносившим меня, ты же делаешь это даром. — Войди в город, он принадлежит тебе, — ответил мудрец.

   Однажды некий греческий философ приказал одному из своих учеников в течение трёх лет раздавать серебро тем, кто будет его поносить. По окончании испытания учитель сказал: — Теперь ты можешь отправляться в Афины для обучения мудрости. При входе в Афины ученик увидел сидевшего у городских ворот мудреца, поносившего всех проходящих мимо. Так же он поступил и с учеником. Тот разразился смехом. — Почему ты смеёшься, когда я тебя оскорбляю? — спросил мудрец. — Потому что в течение трёх лет я платил поносившим меня, ты же делаешь это даром. — Войди в город, он принадлежит тебе, — ответил мудрец.

   — Притчи человечества · книга
7. «

   Как-то раз Франциск Ассизский сидел среди своих товарищей и, вздохнув, сказал: — Едва ли во всём мире найдёшь монаха, который бы совершенно повиновался начальствующим над ним. Удивившись, товарищи спросили его: — Объясни нам, отче, каково совершенное и высшее послушание. И он представил истинно повинующегося в виде мёртвого тела: — Возьми бездыханное тело и положи его, куда захочешь; ты увидишь, оно не будет возражать, если его начнуть передвигать, не станет роптать, куда бы его ни положили, не возопит, если его унесут. Если ты положишь его на кафедру, оно будет смотреть не вверх, а вниз. Если поместить его в пурпур, оно будет казаться вдвойне бледным. Это — истинный повинующийся; тот, кто не рассуждает, почему его передвигают, не заботится о том, куда его помещают, не настаивает на перемещении. Возвышенный до какой-либо должности, он сохраняет привычное смирение. Чем более его почитают, тем более недостойным он считает себя.

   Как-то раз Франциск Ассизский сидел среди своих товарищей и, вздохнув, сказал: — Едва ли во всём мире найдёшь монаха, который бы совершенно повиновался начальствующим над ним. Удивившись, товарищи спросили его: — Объясни нам, отче, каково совершенное и высшее послушание. И он представил истинно повинующегося в виде мёртвого тела: — Возьми бездыханное тело и положи его, куда захочешь; ты увидишь, оно не будет возражать, если его начнуть передвигать, не станет роптать, куда бы его ни положили, не возопит, если его унесут. Если ты положишь его на кафедру, оно будет смотреть не вверх, а вниз. Если поместить его в пурпур, оно будет казаться вдвойне бледным. Это — истинный повинующийся; тот, кто не рассуждает, почему его передвигают, не заботится о том, куда его помещают, не настаивает на перемещении. Возвышенный до какой-либо должности, он сохраняет привычное смирение. Чем более его почитают, тем более недостойным он считает себя.

   — Притчи человечества · книга
8. «

   Шёл человек по дороге в большой город. Смотрит — фургон стоит. — Не подвезешь ли меня? — спросил он кучера. — Подвезу, — ответил тот, — да только за деньги. На том и сошлись. Забрался человек в фургон, и кучер погнал лошадей. Только отъехали, как заметил кучер на поле стог пшеницы. Решил он стащить охапку-другую, но опасаясь, что кто-нибудь увидит, сказал человеку: — Пойду возьму пшеницы, а ты гляди по сторонам; если кто увидит, подай мне знак. Выслушал его человек и ничего не сказал. Побежал кучер к стогу, схватил большую охапку и бегом назад. А человек ему знак подаёт: мол, кто-то увидел. Кучер в испуге бросил пшеницу, вскочил на козлы и давай лошадей нахлестывать. Отъехав от поля, оглянулся он — вокруг ни души. — Ты обманул меня, — напустился он на человека. — Кто видел, что я пшеницу взял? — Бог видел, — ответил человек, указывая на небо. — Он всё видит, ничто не укроется от Него.

   Шёл человек по дороге в большой город. Смотрит — фургон стоит. — Не подвезешь ли меня? — спросил он кучера. — Подвезу, — ответил тот, — да только за деньги. На том и сошлись. Забрался человек в фургон, и кучер погнал лошадей. Только отъехали, как заметил кучер на поле стог пшеницы. Решил он стащить охапку-другую, но опасаясь, что кто-нибудь увидит, сказал человеку: — Пойду возьму пшеницы, а ты гляди по сторонам; если кто увидит, подай мне знак. Выслушал его человек и ничего не сказал. Побежал кучер к стогу, схватил большую охапку и бегом назад. А человек ему знак подаёт: мол, кто-то увидел. Кучер в испуге бросил пшеницу, вскочил на козлы и давай лошадей нахлестывать. Отъехав от поля, оглянулся он — вокруг ни души. — Ты обманул меня, — напустился он на человека. — Кто видел, что я пшеницу взял? — Бог видел, — ответил человек, указывая на небо. — Он всё видит, ничто не укроется от Него.

   — Притчи человечества · книга
9. «

   Один греческий царь пожелал узнать, кто из двух хуже — сребролюбец или завистливый, — потому что оба не желают другим добра. С этой целью повелел он призвать к себе сребролюбца и завистливого и говорит им: — Просите у меня каждый, что вам угодно; только знайте, что второй получит вдвое того, что попросит первый. Сребролюбец и завистливый долго препирались, не желая каждый просить первым, чтобы после получить вдвое. Наконец царь сказал завистливому, чтобы он просил первым. Завистливый, будучи объят недоброжелательством к ближним, вместо получения обратился к злоумышлению и говорит царю: — Государь! Прикажи мне выколоть глаз. Удивлённый царь спросил, для чего он изъявил такое желание. Завистливый ответил: — Для того, чтобы ты, государь, приказал товарищу моему выколоть два глаза.

   Один греческий царь пожелал узнать, кто из двух хуже — сребролюбец или завистливый, — потому что оба не желают другим добра. С этой целью повелел он призвать к себе сребролюбца и завистливого и говорит им: — Просите у меня каждый, что вам угодно; только знайте, что второй получит вдвое того, что попросит первый. Сребролюбец и завистливый долго препирались, не желая каждый просить первым, чтобы после получить вдвое. Наконец царь сказал завистливому, чтобы он просил первым. Завистливый, будучи объят недоброжелательством к ближним, вместо получения обратился к злоумышлению и говорит царю: — Государь! Прикажи мне выколоть глаз. Удивлённый царь спросил, для чего он изъявил такое желание. Завистливый ответил: — Для того, чтобы ты, государь, приказал товарищу моему выколоть два глаза.

   — Притчи человечества · книга
10. «

    Молодой раввин жаловался раввину из Ризхина: «В часы, когда я посвящаю себя занятиям, я чувствую жизнь и свет, но как только я оставляю их, все уходит. Что мне делать?» Раввин из Ризхина ответил: «Ты подобен человеку, пробирающемуся через лес тёмной ночью: какое-то Бремя другой человек с лампой сопровождает его, но на перекрёстке они расстаются и первому приходится нащупывать путь одному. Вот если бы у тебя был свой свет, ты не боялся бы никакой темноты».

    Молодой раввин жаловался раввину из Ризхина: «В часы, когда я посвящаю себя занятиям, я чувствую жизнь и свет, но как только я оставляю их, все уходит. Что мне делать?» Раввин из Ризхина ответил: «Ты подобен человеку, пробирающемуся через лес тёмной ночью: какое-то Бремя другой человек с лампой сопровождает его, но на перекрёстке они расстаются и первому приходится нащупывать путь одному. Вот если бы у тебя был свой свет, ты не боялся бы никакой темноты».

    — Притчи человечества · книга