48 сильных цитат Виктории Килеева: жизненные цитаты

Ниже 48 цитат Виктории Килеева: жизненные цитаты — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   — Всем известно, что незамужние женщины суть потенциальные ведьмы, — поддержал обвинителя епископ. — Силы, которые они должны тратить на мужа и детей, никуда не расходуются и привлекают нечистого. — Да вы... — Ларе понадобился весь запас её терпения, чтобы не закончить фразу. «Баран и осёл — вот ваша суть!»

   — Всем известно, что незамужние женщины суть потенциальные ведьмы, — поддержал обвинителя епископ. — Силы, которые они должны тратить на мужа и детей, никуда не расходуются и привлекают нечистого. — Да вы... — Ларе понадобился весь запас её терпения, чтобы не закончить фразу. «Баран и осёл — вот ваша суть!»

   — Виктория Килеева · книга
2. «

   — Мы не преступники, мы честные каперы! — пропищали из левого угла, хрустя бумажкой. — У нас и свидетельство есть! — Давай рассказывай! — возмутилась Лара. — Неважно, делишься ты со своим хозяином добычей или нет, ты всё равно грабитель!

   — Мы не преступники, мы честные каперы! — пропищали из левого угла, хрустя бумажкой. — У нас и свидетельство есть! — Давай рассказывай! — возмутилась Лара. — Неважно, делишься ты со своим хозяином добычей или нет, ты всё равно грабитель!

   — Виктория Килеева · книга
3. «

   — Ты боишься, что я помешаю твоей мечте? — Я боюсь, что однажды тебе не понравится, что моя мечта не связана с тобой.

   — Ты боишься, что я помешаю твоей мечте? — Я боюсь, что однажды тебе не понравится, что моя мечта не связана с тобой.

   — Виктория Килеева · книга
4. «

   — Женщина? Хорошенькая? Точно ведьма. — То есть, если бы я была безобразна... — Тогда бы мы тем паче признали тебя ведьмой.

   — Женщина? Хорошенькая? Точно ведьма. — То есть, если бы я была безобразна... — Тогда бы мы тем паче признали тебя ведьмой.

   — Виктория Килеева · книга
5. «

   — Пункт первый. «Прелюдия», — вдохновенно сказала Ася, меряя комнату шагами. — А что, обязательно это при людях делать? — Прелюдия — это не при людях, это самое важное перед самым главным. — А-а, — понятливо кивнул ничего не понявший Хордин.

   — Пункт первый. «Прелюдия», — вдохновенно сказала Ася, меряя комнату шагами. — А что, обязательно это при людях делать? — Прелюдия — это не при людях, это самое важное перед самым главным. — А-а, — понятливо кивнул ничего не понявший Хордин.

   — Виктория Килеева · книга
6. «

   С людьми не угадаешь, правда? Притворяются одним, а внутри — совсем другое.

   С людьми не угадаешь, правда? Притворяются одним, а внутри — совсем другое.

   — Виктория Килеева · книга
7. «

   — Я не могу с ними жить! Возможно, не будь похищения, я бы смогла, но сейчас… Андреас будто догадался о ходе её мыслей и улыбнулся: — Тебя воспитывала ведьма крайне свободных взглядов. «Что лучше — вырасти в чужом доме, но относительно свободной, или в родном, но с рабским сознанием?» Словно отвечая на собственные мысли, Лара покачала головой.

   — Я не могу с ними жить! Возможно, не будь похищения, я бы смогла, но сейчас… Андреас будто догадался о ходе её мыслей и улыбнулся: — Тебя воспитывала ведьма крайне свободных взглядов. «Что лучше — вырасти в чужом доме, но относительно свободной, или в родном, но с рабским сознанием?» Словно отвечая на собственные мысли, Лара покачала головой.

   — Виктория Килеева · книга
8. «

   Работая в колл-центре, Люся не переставала удивляться масштабам человеческой глупости. Посиди Эразм Роттердамский на её месте хотя бы с неделю, он нашёл бы, что добавить в своё сатирическое произведение.

   Работая в колл-центре, Люся не переставала удивляться масштабам человеческой глупости. Посиди Эразм Роттердамский на её месте хотя бы с неделю, он нашёл бы, что добавить в своё сатирическое произведение.

   — Виктория Килеева · книга
9. «

   Любому дурному поступку всегда найдётся оправдание, а любому доброму — осуждение.

   Любому дурному поступку всегда найдётся оправдание, а любому доброму — осуждение.

   — Виктория Килеева · книга
10. «

    Я не могу быть свободной, пока не являюсь собой.

    Я не могу быть свободной, пока не являюсь собой.

    — Виктория Килеева · книга
11. «

    — Вы поддерживаете веротерпимость, будучи колдуном? — Религия важна лишь для народа. Для тех, кто правит миром, это пустой звук.

    — Вы поддерживаете веротерпимость, будучи колдуном? — Религия важна лишь для народа. Для тех, кто правит миром, это пустой звук.

    — Виктория Килеева · книга
12. «

    Все люди, делая кому-то что-нибудь хорошее, либо самоутверждаются, либо ждут чего-то взамен. Не верю я в абсолютный альтруизм.

    Все люди, делая кому-то что-нибудь хорошее, либо самоутверждаются, либо ждут чего-то взамен. Не верю я в абсолютный альтруизм.

    — Виктория Килеева · книга
13. «

    Даже страшно, что там за кормой. Школа, институт — это что-то временно-стабильное, как корабль. А жизнь — это море, неизвестное, бесконечное. Как там будет и что? Люди — полипы: им обязательно нужно за что-то цепляться.

    Даже страшно, что там за кормой. Школа, институт — это что-то временно-стабильное, как корабль. А жизнь — это море, неизвестное, бесконечное. Как там будет и что? Люди — полипы: им обязательно нужно за что-то цепляться.

    — Виктория Килеева · книга
14. «

    — Помнишь, я говорила про твой живой и гибкий ум? — Да. — Забудь! Я никогда так глубоко не ошибалась! Инго пожал плечами. — Возможно, ты сама не достаточно умна, чтобы судить о чужом уме. А возможно, попросту не успела его разглядеть. — Могу сказать тебе то же самое! Однако если я допускаю, что моё мнение в будущем изменится, ты судишь обо мне по первому взгляду, словно школяр. — Между прочим, я собираюсь поступать в университет в Лейпциге, — горделиво заметил Инго. Лара вспомнила своих учёных судей. — Мой жизненный опыт показал, что соединять в себе академическую образованность и скудоумие — не велика наука.

    — Помнишь, я говорила про твой живой и гибкий ум? — Да. — Забудь! Я никогда так глубоко не ошибалась! Инго пожал плечами. — Возможно, ты сама не достаточно умна, чтобы судить о чужом уме. А возможно, попросту не успела его разглядеть. — Могу сказать тебе то же самое! Однако если я допускаю, что моё мнение в будущем изменится, ты судишь обо мне по первому взгляду, словно школяр. — Между прочим, я собираюсь поступать в университет в Лейпциге, — горделиво заметил Инго. Лара вспомнила своих учёных судей. — Мой жизненный опыт показал, что соединять в себе академическую образованность и скудоумие — не велика наука.

    — Виктория Килеева · книга
15. «

    — Андреас, ты охраняешь книгу. Полагаюсь на твою совесть. — Ты полагаешься на то, чего нет.

    — Андреас, ты охраняешь книгу. Полагаюсь на твою совесть. — Ты полагаешься на то, чего нет.

    — Виктория Килеева · книга
16. «

    — Как настроение? — Декаданс.

    — Как настроение? — Декаданс.

    — Виктория Килеева · книга
17. «

    Как и многие девушки, Лара боялась не столько смерти, сколько насилия. Смерть, в конце концов, могла быть лёгкой и быстрой. А насилие — никогда. Именно звериный страх перед этими пытками и гнал её вперёд, принуждая забыть об усталости.

    Как и многие девушки, Лара боялась не столько смерти, сколько насилия. Смерть, в конце концов, могла быть лёгкой и быстрой. А насилие — никогда. Именно звериный страх перед этими пытками и гнал её вперёд, принуждая забыть об усталости.

    — Виктория Килеева · книга
18. «

    Ты мне очень нравишься. Но я так не люблю с тобой разговаривать!

    Ты мне очень нравишься. Но я так не люблю с тобой разговаривать!

    — Виктория Килеева · книга
19. «

    Сначала он называет женщин тёлками, а потом удивляется, почему он не нравится женщинам.

    Сначала он называет женщин тёлками, а потом удивляется, почему он не нравится женщинам.

    — Виктория Килеева · книга
20. «

    Одна неделя жизни моего кота насыщеннее, чем у меня за все девятнадцать лет.

    Одна неделя жизни моего кота насыщеннее, чем у меня за все девятнадцать лет.

    — Виктория Килеева · книга