19 известных цитат Владимира Короткевича

Владимир Короткевич — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 19 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   ...долгую жизнь судьба обычно дарит дуракам, чтобы они пополнили недостаток ума богатым опытом. Ну что ж, я желал бы быть глупым вдвое и прожить столько же, потому что я очень любознательный субъект.

   ...долгую жизнь судьба обычно дарит дуракам, чтобы они пополнили недостаток ума богатым опытом. Ну что ж, я желал бы быть глупым вдвое и прожить столько же, потому что я очень любознательный субъект.

   — Дикая охота короля Стаха · книга
2. «

   Наверное, не так важны сами по себе постыдные мысли, как то, сумел ли человек их победить, не возвращались ли они к нему снова.

   Наверное, не так важны сами по себе постыдные мысли, как то, сумел ли человек их победить, не возвращались ли они к нему снова.

   — Дикая охота короля Стаха · книга
3. «

   Человек, как известно, честнее всего лет до двадцати пяти, в это время он органически не выносит несправедливости, однако молодёжь слишком прислушивается к себе, ей ново и любопытно наблюдать, как новыми чувствами (она уверена, что подобное не испытывал никто) полнится душа.

   Человек, как известно, честнее всего лет до двадцати пяти, в это время он органически не выносит несправедливости, однако молодёжь слишком прислушивается к себе, ей ново и любопытно наблюдать, как новыми чувствами (она уверена, что подобное не испытывал никто) полнится душа.

   — Дикая охота короля Стаха · книга
4. «

   — Ваши лживые книги пишут, что это огромное таинство, счастье и свет, что человек, когда оно приходит, а другой не любит, убивает себя. — Да, — ответил я. — Иначе не было б ни женщин, ни мужчин — Лжете. Люди убивают не себя, а других, они выпустили на землю тысячи привидений. Я не верю, я никогда не чувствовала этого, значит, его нет. Я ни к кому не хочу прикасаться — я хочу спрятаться от каждого. Я никого не хочу «целовать», о чем так много и странно пишут ваши книги, — люди кусаются

   — Ваши лживые книги пишут, что это огромное таинство, счастье и свет, что человек, когда оно приходит, а другой не любит, убивает себя. — Да, — ответил я. — Иначе не было б ни женщин, ни мужчин — Лжете. Люди убивают не себя, а других, они выпустили на землю тысячи привидений. Я не верю, я никогда не чувствовала этого, значит, его нет. Я ни к кому не хочу прикасаться — я хочу спрятаться от каждого. Я никого не хочу «целовать», о чем так много и странно пишут ваши книги, — люди кусаются

   — Дикая охота короля Стаха · книга
5. «

   Легко и логично распутывается все только в плохих романах.

   Легко и логично распутывается все только в плохих романах.

   — Дикая охота короля Стаха · книга
6. «

   Вы знаете, как возвышает и укрепляет человека сознание того, что на него полагаются, как на каменную стену.

   Вы знаете, как возвышает и укрепляет человека сознание того, что на него полагаются, как на каменную стену.

   — Дикая охота короля Стаха · книга
7. «

   Писаний на земле много. Правда человеческая — одна!

   Писаний на земле много. Правда человеческая — одна!

   — Христос приземлился в Городне (Евангелие от Иуды) · книга
8. «

   …редкое это явление на земле — разум.

   …редкое это явление на земле — разум.

   — Христос приземлился в Городне (Евангелие от Иуды) · книга
9. «

   — Я не из тех, кому назначают день и час смерти. Я их выбираю сам.

   — Я не из тех, кому назначают день и час смерти. Я их выбираю сам.

   — Витовт Ольшанский · книга
10. «

    Истинно говорю: среди хищных зверей на первом месте — поп, на втором — начальник, и только на третьем — тигр.

    Истинно говорю: среди хищных зверей на первом месте — поп, на втором — начальник, и только на третьем — тигр.

    — Христос приземлился в Городне (Евангелие от Иуды) · книга
11. «

    Не тот палач, кто бьёт, а тот, кто бьёт да куражится.

    Не тот палач, кто бьёт, а тот, кто бьёт да куражится.

    — Христос приземлился в Городне (Евангелие от Иуды) · книга
12. «

    Здесь трясина и мрак. Здесь волки...волки с пылающими глазами. В такие дни мне кажется, что нигде на земле нет солнца.

    Здесь трясина и мрак. Здесь волки...волки с пылающими глазами. В такие дни мне кажется, что нигде на земле нет солнца.

    — Дикая охота короля Стаха · книга
13. «

    Постараюсь прожить жизнь, остаток ее, сполна. Как в эти дни. Отдать себя полностью братьям. И тогда я пойду на встречу с богом, если он у меня есть, своими ногами и не сворачивая. Не ползая. Не склоняя головы. Не сгибая даже колен. И не буду молить у него, как не молил никого при жизни. И я скажу открыто: «Я отработал сполна и по своей охоте свою каторгу на земле. Я сделал даже больше того, что мог. И не ради себя, а ради них, ради этого океана, народа моего. И теперь я пришел к тебе не просить награды. Дай то, что мне принадлежит по труду моему, если ты есть. А если нет — я не буду искать воздаяния за дела свои. Нигде».

    Постараюсь прожить жизнь, остаток ее, сполна. Как в эти дни. Отдать себя полностью братьям. И тогда я пойду на встречу с богом, если он у меня есть, своими ногами и не сворачивая. Не ползая. Не склоняя головы. Не сгибая даже колен. И не буду молить у него, как не молил никого при жизни. И я скажу открыто: «Я отработал сполна и по своей охоте свою каторгу на земле. Я сделал даже больше того, что мог. И не ради себя, а ради них, ради этого океана, народа моего. И теперь я пришел к тебе не просить награды. Дай то, что мне принадлежит по труду моему, если ты есть. А если нет — я не буду искать воздаяния за дела свои. Нигде».

    — Антон Космич · книга
14. «

    ...называли нас, беря за основу язык отцов, «древнейшей ветвью русского племени, чистокровными, истинно русскими людьми». Вот так. Даже более русскими, чем сами русские! Проповедовали бы нам эту теорию до начала нынешнего столетия — обязательно Беларусь перешибла б Германию, а белорусы стали бы первыми насильниками на земле и пошла бы отвоёвывать у русских, которые не настоящие русские, жизненное пространство, особенно если б ещё добрый боженька дал нам рога.

    ...называли нас, беря за основу язык отцов, «древнейшей ветвью русского племени, чистокровными, истинно русскими людьми». Вот так. Даже более русскими, чем сами русские! Проповедовали бы нам эту теорию до начала нынешнего столетия — обязательно Беларусь перешибла б Германию, а белорусы стали бы первыми насильниками на земле и пошла бы отвоёвывать у русских, которые не настоящие русские, жизненное пространство, особенно если б ещё добрый боженька дал нам рога.

    — Дикая охота короля Стаха · книга
15. «

    Обычно мы мучаем ту, кого любим, а сами мучаемся еще больше от разных противоречивых мыслей, вопросов, поступков, которые другим очень легко привести к единому знаменателю.

    Обычно мы мучаем ту, кого любим, а сами мучаемся еще больше от разных противоречивых мыслей, вопросов, поступков, которые другим очень легко привести к единому знаменателю.

    — Андрей Белорецкий · книга
16. «

    Какая эпоха, такие и таланты.

    Какая эпоха, такие и таланты.

    — Змогитель · книга
17. «

    Голодному не дают хлеба, его хлебом кормят солдата, который стреляет в него за то, что он голоден. Государственная мудрость!

    Голодному не дают хлеба, его хлебом кормят солдата, который стреляет в него за то, что он голоден. Государственная мудрость!

    — Дикая охота короля Стаха · книга
18. «

    Человек добр, а его превращают в животное. Никто, никто не желает дать ему возможность быть человеком. Видимо, нельзя просто крикнуть: «Обнимитесь, люди!» И вот идут люди, на дыбу идут. Не ради славы, а ради того, чтобы убить терзания совести — как иногда идет человек, не зная дороги, в пущу спасать друга, потому что стыдно, стыдно стоять. Идут, плутают, гибнут. Знают только то, что не таким должен быть человек, что нельзя обещать ему райский клевер, что счастье ему нужно под этими вот задымленными потолками. И они мужественнее Христа: они знают, что не воскреснут после распятия. Лишь вороны будут летать над ними да плакать женщины. И, главное, их святые матери.

    Человек добр, а его превращают в животное. Никто, никто не желает дать ему возможность быть человеком. Видимо, нельзя просто крикнуть: «Обнимитесь, люди!» И вот идут люди, на дыбу идут. Не ради славы, а ради того, чтобы убить терзания совести — как иногда идет человек, не зная дороги, в пущу спасать друга, потому что стыдно, стыдно стоять. Идут, плутают, гибнут. Знают только то, что не таким должен быть человек, что нельзя обещать ему райский клевер, что счастье ему нужно под этими вот задымленными потолками. И они мужественнее Христа: они знают, что не воскреснут после распятия. Лишь вороны будут летать над ними да плакать женщины. И, главное, их святые матери.

    — Дикая охота короля Стаха · книга
19. «

    — Возмездие все же есть, — глухо сказал он. — Есть. За каждую каплю крови, за каждую слезу. Не теперь, так завтра. Не самому, так потомкам. Их суд или суд совести — возмездие есть. Оно не спит. И записывает в книгу судеб, и обрушивается на голову преступников или их детей опустошением, бедой, войной. И никому не убежать. И я уверен, и это дает мне силу жить

    — Возмездие все же есть, — глухо сказал он. — Есть. За каждую каплю крови, за каждую слезу. Не теперь, так завтра. Не самому, так потомкам. Их суд или суд совести — возмездие есть. Оно не спит. И записывает в книгу судеб, и обрушивается на голову преступников или их детей опустошением, бедой, войной. И никому не убежать. И я уверен, и это дает мне силу жить

    — Адам Хилинский · книга