19 цитат Владимира Сорокина, проверенных временем

Владимир Сорокин — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 19 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Изящная словесность — это тебе не мотоцикл!

   Изящная словесность — это тебе не мотоцикл!

   — День опричника · книга
2. «

   По правде сказать – в России нынче нельзя ничего иметь недвижимого. Я вон всю жизнь по чужим квартирам, а счастливее тебя!

   По правде сказать – в России нынче нельзя ничего иметь недвижимого. Я вон всю жизнь по чужим квартирам, а счастливее тебя!

   — Голубое сало · книга
3. «

   Чувствительны бабы сердцем, за то их и любим.

   Чувствительны бабы сердцем, за то их и любим.

   — День опричника · книга
4. «

   ... сколько же ненужных вещей в мире... Их изготавливают, развозят на обозах по городам и деревням, уговаривают людей покупать, наживаясь на безвкусии. И люди покупают, радуются, не замечая никчемности, глупости этой вещи...

   ... сколько же ненужных вещей в мире... Их изготавливают, развозят на обозах по городам и деревням, уговаривают людей покупать, наживаясь на безвкусии. И люди покупают, радуются, не замечая никчемности, глупости этой вещи...

   — Метель · книга
5. «

   Растёт, растёт Стена Великая, отгораживает Россию от врагов внешних. А внутренних — опричники государевы на куски рвут. Ведь за Стеною Великой — киберпанки окаянные, которые газ наш незаконно сосут, католики лицемерные, протестанты бессовестные, буддисты безумные, мусульмане злобные, и просто безбожники растлённые, сатанисты, которые под музыку проклятую на площадях трясутся, наркомы отмороженные, содомиты ненасытные, которые друг другу в темноте попы буравят, оборотни зловещие, которые образ свой, Богом данный, меняют, и плутократы алчные, и виртуалы зловредные, и технотроны беспощадные, и садисты, и фашисты, и мегаонанисты.

   Растёт, растёт Стена Великая, отгораживает Россию от врагов внешних. А внутренних — опричники государевы на куски рвут. Ведь за Стеною Великой — киберпанки окаянные, которые газ наш незаконно сосут, католики лицемерные, протестанты бессовестные, буддисты безумные, мусульмане злобные, и просто безбожники растлённые, сатанисты, которые под музыку проклятую на площадях трясутся, наркомы отмороженные, содомиты ненасытные, которые друг другу в темноте попы буравят, оборотни зловещие, которые образ свой, Богом данный, меняют, и плутократы алчные, и виртуалы зловредные, и технотроны беспощадные, и садисты, и фашисты, и мегаонанисты.

   — Сахарный Кремль · книга
6. «

   От политики нельзя быть свободным даже на унитазе.

   От политики нельзя быть свободным даже на унитазе.

   — Голубое сало · книга
7. «

   Ненависть разрушительна для души. <...> Ненавидящий страдает сильнее ненавидимых.

   Ненависть разрушительна для души. <...> Ненавидящий страдает сильнее ненавидимых.

   — Настенька · книга
8. «

   Вы же не белой кости, чтобы так сломаться легко!

   Вы же не белой кости, чтобы так сломаться легко!

   — Голубое сало · книга
9. «

   Дважды в кремлёвскую воду не входят…

   Дважды в кремлёвскую воду не входят…

   — Голубое сало · книга
10. «

    За семь лет его правая рука стала почти вдвое толще левой, как и у всех солдат полка. По мере того как раздувались её мышцы, наливались связки и лиловела кожа, в Иване росла гордая уверенность в себе и крепло чувство превосходства над гражданскими, у которых нет таких правых рук.

    За семь лет его правая рука стала почти вдвое толще левой, как и у всех солдат полка. По мере того как раздувались её мышцы, наливались связки и лиловела кожа, в Иване росла гордая уверенность в себе и крепло чувство превосходства над гражданскими, у которых нет таких правых рук.

    — Голубое сало · книга
11. «

    Государева воля — закон и загадка.

    Государева воля — закон и загадка.

    — День опричника · книга
12. «

    «Какое чудо — жизнь! — думал он, вглядываясь в метель так, словно видя ее впервые. — Создатель подарил нам все это, подарил совершенно бескорыстно, подарил для того, чтобы мы жили. И он ничего не требует от нас за это небо, за эти снежинки, за это поле! Мы можем жить здесь, в этом мире, просто жить, мы входим в него, как в новый, для нас выстроенный дом, и он гостеприимно распахивает нам свои двери, распахивает это небо и эти поля! Это и есть чудо! Это и есть — доказательство бытия Божия!»

    «Какое чудо — жизнь! — думал он, вглядываясь в метель так, словно видя ее впервые. — Создатель подарил нам все это, подарил совершенно бескорыстно, подарил для того, чтобы мы жили. И он ничего не требует от нас за это небо, за эти снежинки, за это поле! Мы можем жить здесь, в этом мире, просто жить, мы входим в него, как в новый, для нас выстроенный дом, и он гостеприимно распахивает нам свои двери, распахивает это небо и эти поля! Это и есть чудо! Это и есть — доказательство бытия Божия!»

    — Метель · книга
13. «

    В конечном счёте молитвенная жизнь должна привести человека в состояние, когда воля Божья, становится для него единственным критерием правильности собственной жизни, не только духовной, но и шире.

    В конечном счёте молитвенная жизнь должна привести человека в состояние, когда воля Божья, становится для него единственным критерием правильности собственной жизни, не только духовной, но и шире.

    — Встреча в тишине. Духовные практики Библии для нас · книга
14. «

    Как только человек перестает расти, он начинает гнить.

    Как только человек перестает расти, он начинает гнить.

    — Голубое сало · книга
15. «

    Кочевники разбили европейцев наголову. Европа лежала перед ними. Но они не вошли даже в Будапешт. Постояв некоторое время под его стенами, они развернулись и двинулись назад, в русские степи. По какой же причине армия хана Батыя не пошла в Европу, не покорила ее? Монголы объяснили это так: нашим коням будет тесно в европейских городах. Рождённые в бескрайних степях, они неуверенно чувствовали себя на городских улицах. Городские пространства были им непонятны. Следовательно, нельзя покорять то и пытаться владеть тем, чего ты не понимаешь. Попытки завоевания русских степей европейцами демонстрируют синдром, прямо противоположный клаустрофобии – агорафобию. Именно её испытывали армии Наполеона и Гитлера, продвигаясь на восток. Бескрайние пространства пугали европейцев. Они не понимали, как можно овладеть этими степями, как можно их цивилизовать и окультурить. Поэтому и потерпели поражение.

    Кочевники разбили европейцев наголову. Европа лежала перед ними. Но они не вошли даже в Будапешт. Постояв некоторое время под его стенами, они развернулись и двинулись назад, в русские степи. По какой же причине армия хана Батыя не пошла в Европу, не покорила ее? Монголы объяснили это так: нашим коням будет тесно в европейских городах. Рождённые в бескрайних степях, они неуверенно чувствовали себя на городских улицах. Городские пространства были им непонятны. Следовательно, нельзя покорять то и пытаться владеть тем, чего ты не понимаешь. Попытки завоевания русских степей европейцами демонстрируют синдром, прямо противоположный клаустрофобии – агорафобию. Именно её испытывали армии Наполеона и Гитлера, продвигаясь на восток. Бескрайние пространства пугали европейцев. Они не понимали, как можно овладеть этими степями, как можно их цивилизовать и окультурить. Поэтому и потерпели поражение.

    — Теллурия · книга
16. «

    Ожидание воплощения детской мечты всегда сопряжено с предчувствием краха, и от него, как от сворачивающегося в свиток неба Апокалипсиса, никуда не деться. Увы, у всех нас всегда с собой наш маленький карманный апокалипсис.

    Ожидание воплощения детской мечты всегда сопряжено с предчувствием краха, и от него, как от сворачивающегося в свиток неба Апокалипсиса, никуда не деться. Увы, у всех нас всегда с собой наш маленький карманный апокалипсис.

    — Теллурия · книга
17. «

    Но побывать в 37-м году, коли уж оказался в СССР, все-таки надо было.

    Но побывать в 37-м году, коли уж оказался в СССР, все-таки надо было.

    — Теллурия · книга
18. «

    Как говорил Мао: когда дуют северные ветры, надо строить не щиты, а ветряные мельницы!

    Как говорил Мао: когда дуют северные ветры, надо строить не щиты, а ветряные мельницы!

    — Голубое сало · книга
19. «

    …русский писатель не должен быть хитрым. Грубым, наглым, злым – пожалуйста. Только не хитрым…

    …русский писатель не должен быть хитрым. Грубым, наглым, злым – пожалуйста. Только не хитрым…

    — Голубое сало · книга