22 цитаты Владимира Сорокина: от иронии до философии

Владимир Сорокин — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 22 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Несмотря на «лютую ненависть» к царскому режиму, большевики оказались стихийными неоимпериалистами: после выигранной ими гражданской войны труп переименовали в СССР – деспотическое государство с централизованным управлением и жесткой идеологией.

   Несмотря на «лютую ненависть» к царскому режиму, большевики оказались стихийными неоимпериалистами: после выигранной ими гражданской войны труп переименовали в СССР – деспотическое государство с централизованным управлением и жесткой идеологией.

   — Теллурия · книга
2. «

   …русский писатель не должен быть хитрым. Грубым, наглым, злым – пожалуйста. Только не хитрым…

   …русский писатель не должен быть хитрым. Грубым, наглым, злым – пожалуйста. Только не хитрым…

   — Голубое сало · книга
3. «

   Всё-таки военные – свиньи не только по определению.

   Всё-таки военные – свиньи не только по определению.

   — Голубое сало · книга
4. «

   Растёт, растёт Стена Великая, отгораживает Россию от врагов внешних. А внутренних — опричники государевы на куски рвут. Ведь за Стеною Великой — киберпанки окаянные, которые газ наш незаконно сосут, католики лицемерные, протестанты бессовестные, буддисты безумные, мусульмане злобные, и просто безбожники растлённые, сатанисты, которые под музыку проклятую на площадях трясутся, наркомы отмороженные, содомиты ненасытные, которые друг другу в темноте попы буравят, оборотни зловещие, которые образ свой, Богом данный, меняют, и плутократы алчные, и виртуалы зловредные, и технотроны беспощадные, и садисты, и фашисты, и мегаонанисты.

   Растёт, растёт Стена Великая, отгораживает Россию от врагов внешних. А внутренних — опричники государевы на куски рвут. Ведь за Стеною Великой — киберпанки окаянные, которые газ наш незаконно сосут, католики лицемерные, протестанты бессовестные, буддисты безумные, мусульмане злобные, и просто безбожники растлённые, сатанисты, которые под музыку проклятую на площадях трясутся, наркомы отмороженные, содомиты ненасытные, которые друг другу в темноте попы буравят, оборотни зловещие, которые образ свой, Богом данный, меняют, и плутократы алчные, и виртуалы зловредные, и технотроны беспощадные, и садисты, и фашисты, и мегаонанисты.

   — Сахарный Кремль · книга
5. «

   Чувствительны бабы сердцем, за то их и любим.

   Чувствительны бабы сердцем, за то их и любим.

   — День опричника · книга
6. «

   Как говорил Мао: когда дуют северные ветры, надо строить не щиты, а ветряные мельницы!

   Как говорил Мао: когда дуют северные ветры, надо строить не щиты, а ветряные мельницы!

   — Голубое сало · книга
7. «

   Как только человек перестает расти, он начинает гнить.

   Как только человек перестает расти, он начинает гнить.

   — Голубое сало · книга
8. «

   Ненависть разрушительна для души. <...> Ненавидящий страдает сильнее ненавидимых.

   Ненависть разрушительна для души. <...> Ненавидящий страдает сильнее ненавидимых.

   — Настенька · книга
9. «

   Люди, поверхностно знакомые с фекальной культурой, полагают, что содержимое канализации – густая непроглядная масса экскрементов. Это совсем не так. Экскременты составляют лишь 20 %. Остальное – жидкость.

   Люди, поверхностно знакомые с фекальной культурой, полагают, что содержимое канализации – густая непроглядная масса экскрементов. Это совсем не так. Экскременты составляют лишь 20 %. Остальное – жидкость.

   — Голубое сало · книга
10. «

    — Это ведь от бара зависит… — От бара! Сказал тоже. Западная терминология, дорогой мой. В Москве баров и ресторанов нет, запомни. Есть тошниловки и рыгаловки.

    — Это ведь от бара зависит… — От бара! Сказал тоже. Западная терминология, дорогой мой. В Москве баров и ресторанов нет, запомни. Есть тошниловки и рыгаловки.

    — Норма · книга
11. «

    – Кто занимается проблемой мягкого времени? – спросил Сталин. – Ландау, Сахаров и Вернадский, – ответил Берия.

    – Кто занимается проблемой мягкого времени? – спросил Сталин. – Ландау, Сахаров и Вернадский, – ответил Берия.

    — Голубое сало · книга
12. «

    Вы же не белой кости, чтобы так сломаться легко!

    Вы же не белой кости, чтобы так сломаться легко!

    — Голубое сало · книга
13. «

    По правде сказать – в России нынче нельзя ничего иметь недвижимого. Я вон всю жизнь по чужим квартирам, а счастливее тебя!

    По правде сказать – в России нынче нельзя ничего иметь недвижимого. Я вон всю жизнь по чужим квартирам, а счастливее тебя!

    — Голубое сало · книга
14. «

    Друг мой, в вашем взгляде просто-таки запредельная концентрация злобы и раздражения.

    Друг мой, в вашем взгляде просто-таки запредельная концентрация злобы и раздражения.

    — Фома · книга
15. «

    Да будь я евреем преклонных годов, И то – nicht zweifelnd und bitter, Немецкий я б выучил только за то, Что им разговаривал Гитлер.

    Да будь я евреем преклонных годов, И то – nicht zweifelnd und bitter, Немецкий я б выучил только за то, Что им разговаривал Гитлер.

    — День опричника · книга
16. «

    «Какое чудо — жизнь! — думал он, вглядываясь в метель так, словно видя ее впервые. — Создатель подарил нам все это, подарил совершенно бескорыстно, подарил для того, чтобы мы жили. И он ничего не требует от нас за это небо, за эти снежинки, за это поле! Мы можем жить здесь, в этом мире, просто жить, мы входим в него, как в новый, для нас выстроенный дом, и он гостеприимно распахивает нам свои двери, распахивает это небо и эти поля! Это и есть чудо! Это и есть — доказательство бытия Божия!»

    «Какое чудо — жизнь! — думал он, вглядываясь в метель так, словно видя ее впервые. — Создатель подарил нам все это, подарил совершенно бескорыстно, подарил для того, чтобы мы жили. И он ничего не требует от нас за это небо, за эти снежинки, за это поле! Мы можем жить здесь, в этом мире, просто жить, мы входим в него, как в новый, для нас выстроенный дом, и он гостеприимно распахивает нам свои двери, распахивает это небо и эти поля! Это и есть чудо! Это и есть — доказательство бытия Божия!»

    — Метель · книга
17. «

    Но побывать в 37-м году, коли уж оказался в СССР, все-таки надо было.

    Но побывать в 37-м году, коли уж оказался в СССР, все-таки надо было.

    — Теллурия · книга
18. «

    Дважды в кремлёвскую воду не входят…

    Дважды в кремлёвскую воду не входят…

    — Голубое сало · книга
19. «

    Изящная словесность — это тебе не мотоцикл!

    Изящная словесность — это тебе не мотоцикл!

    — День опричника · книга
20. «

    Кочевники разбили европейцев наголову. Европа лежала перед ними. Но они не вошли даже в Будапешт. Постояв некоторое время под его стенами, они развернулись и двинулись назад, в русские степи. По какой же причине армия хана Батыя не пошла в Европу, не покорила ее? Монголы объяснили это так: нашим коням будет тесно в европейских городах. Рождённые в бескрайних степях, они неуверенно чувствовали себя на городских улицах. Городские пространства были им непонятны. Следовательно, нельзя покорять то и пытаться владеть тем, чего ты не понимаешь. Попытки завоевания русских степей европейцами демонстрируют синдром, прямо противоположный клаустрофобии – агорафобию. Именно её испытывали армии Наполеона и Гитлера, продвигаясь на восток. Бескрайние пространства пугали европейцев. Они не понимали, как можно овладеть этими степями, как можно их цивилизовать и окультурить. Поэтому и потерпели поражение.

    Кочевники разбили европейцев наголову. Европа лежала перед ними. Но они не вошли даже в Будапешт. Постояв некоторое время под его стенами, они развернулись и двинулись назад, в русские степи. По какой же причине армия хана Батыя не пошла в Европу, не покорила ее? Монголы объяснили это так: нашим коням будет тесно в европейских городах. Рождённые в бескрайних степях, они неуверенно чувствовали себя на городских улицах. Городские пространства были им непонятны. Следовательно, нельзя покорять то и пытаться владеть тем, чего ты не понимаешь. Попытки завоевания русских степей европейцами демонстрируют синдром, прямо противоположный клаустрофобии – агорафобию. Именно её испытывали армии Наполеона и Гитлера, продвигаясь на восток. Бескрайние пространства пугали европейцев. Они не понимали, как можно овладеть этими степями, как можно их цивилизовать и окультурить. Поэтому и потерпели поражение.

    — Теллурия · книга