12 цитат Владимира Торина про любовь, время и выбор

Подборка из 12 цитат Владимира Торина: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Любая любовь прекрасна. Главное, чтобы понятия не подменялись. Синонимы любви – это доброта, терпимость, милосердие, забота. А если именем любви вершится что-то не сопоставимое с этими понятиями, значит, мы имеем дело с чем-то другим, что под любовь маскируется. И именно это всегда ведет к катастрофе.

   Любая любовь прекрасна. Главное, чтобы понятия не подменялись. Синонимы любви – это доброта, терпимость, милосердие, забота. А если именем любви вершится что-то не сопоставимое с этими понятиями, значит, мы имеем дело с чем-то другим, что под любовь маскируется. И именно это всегда ведет к катастрофе.

   — Амальгама 2. Тантамареска · книга
2. «

   От ведьм всякого можно ожидать — особенно если ведьма зажата в угол.

   От ведьм всякого можно ожидать — особенно если ведьма зажата в угол.

   — Олег Яковлев · книга
3. «

   — Скажи ей, что я занят, что у меня много дел… Что у меня… не знаю… разбито сердце или еще что-нибудь в том же духе… — Как ты не понимаешь! Девушки клюют на разбитое сердце еще сильнее!

   — Скажи ей, что я занят, что у меня много дел… Что у меня… не знаю… разбито сердце или еще что-нибудь в том же духе… — Как ты не понимаешь! Девушки клюют на разбитое сердце еще сильнее!

   — Олег Яковлев · книга
4. «

   Сам понимаешь, негоже в соседний дом с ведрами воды бежать, когда свой полыхает.

   Сам понимаешь, негоже в соседний дом с ведрами воды бежать, когда свой полыхает.

   — Амальгама 2. Тантамареска · книга
5. «

   — Все просто. Это искреннее, глубокое, обжигающее чувство… — Изжога?

   — Все просто. Это искреннее, глубокое, обжигающее чувство… — Изжога?

   — Олег Яковлев · книга
6. «

   Если бы я сравнивал, то сравнил бы с бабочкой не самого человека, а, скорее, его разум. Сперва все мы мыслим, как гусеницы: учимся ползать, познаем мир вокруг, пробуем то, отвергаем это. После чего нас обвивает кокон знаний, полученных в школе или под гнетом строгих воспитателей. К ним наслаиваются различные убеждения, навязываемые обществом, и мы погрязаем в чужих истинах и заблуждениях на целые годы, не в силах выбраться из этого кокона. Некоторые так и умирают в нем, оставшись навсегда куколками. Но есть те – редкие индивидуумы, которые сбрасывают кокон, линяют от множества налипшей за жизнь чепухи и раскрывают крылья собственных суждений. Это их имаго. Финальная стадия развития – мышление, не зашоренное ни закоренелыми устоями дряхлого общества, ни патетичными господами, облаченными в важность опыта, ни мыслями, навязанными поколениями забивателей разума в рамки «правильных» суждений.

   Если бы я сравнивал, то сравнил бы с бабочкой не самого человека, а, скорее, его разум. Сперва все мы мыслим, как гусеницы: учимся ползать, познаем мир вокруг, пробуем то, отвергаем это. После чего нас обвивает кокон знаний, полученных в школе или под гнетом строгих воспитателей. К ним наслаиваются различные убеждения, навязываемые обществом, и мы погрязаем в чужих истинах и заблуждениях на целые годы, не в силах выбраться из этого кокона. Некоторые так и умирают в нем, оставшись навсегда куколками. Но есть те – редкие индивидуумы, которые сбрасывают кокон, линяют от множества налипшей за жизнь чепухи и раскрывают крылья собственных суждений. Это их имаго. Финальная стадия развития – мышление, не зашоренное ни закоренелыми устоями дряхлого общества, ни патетичными господами, облаченными в важность опыта, ни мыслями, навязанными поколениями забивателей разума в рамки «правильных» суждений.

   — Мистер Келпи · книга
7. «

   Но любовь бессильна, когда в дело вступает ведьма.

   Но любовь бессильна, когда в дело вступает ведьма.

   — Олег Яковлев · книга
8. «

   Кто на самом деле может знать, что делает человека человеком? Его предки, родители, окружение? Или выбор? Или воля добрых людей, которым не наплевать?

   Кто на самом деле может знать, что делает человека человеком? Его предки, родители, окружение? Или выбор? Или воля добрых людей, которым не наплевать?

   — Мистер Келпи · книга
9. «

   Ведьмы не верят в судьбу, точнее, не верят в нее в том понимании, в каком верят в судьбу простые люди. Многие говорят: судьба, и это, некогда потаенное, но ныне поношенное, как старые башмаки, слово тут же становится для них ответом на все то, чего они никак не могут объяснить. Ведьма, в свою очередь, знает, что судьба — это сложный механизм со стрелками, которые всегда на что-то указывают и предлагают следовать в заданном направлении.

   Ведьмы не верят в судьбу, точнее, не верят в нее в том понимании, в каком верят в судьбу простые люди. Многие говорят: судьба, и это, некогда потаенное, но ныне поношенное, как старые башмаки, слово тут же становится для них ответом на все то, чего они никак не могут объяснить. Ведьма, в свою очередь, знает, что судьба — это сложный механизм со стрелками, которые всегда на что-то указывают и предлагают следовать в заданном направлении.

   — Олег Яковлев · книга
10. «

    Людям часто хочется думать, что они очень умные и ловкие, хитрые и находчивые, что они могут обмануть саму смерть, Дьявола — да кого угодно, но правда в том, что они обманывают лишь себя.

    Людям часто хочется думать, что они очень умные и ловкие, хитрые и находчивые, что они могут обмануть саму смерть, Дьявола — да кого угодно, но правда в том, что они обманывают лишь себя.

    — Олег Яковлев · книга
11. «

    Мистер Ив не пускал слезы на ветер — никогда. Он знал им цену, поэтому всегда старался разбрасываться кое-чем более дешевым — улыбками. Но даже при этом улыбки его были поистине чем-то особенным.

    Мистер Ив не пускал слезы на ветер — никогда. Он знал им цену, поэтому всегда старался разбрасываться кое-чем более дешевым — улыбками. Но даже при этом улыбки его были поистине чем-то особенным.

    — Олег Яковлев · книга
12. «

    — И святые вернутся… И станут жить в своих бывших домах, сядут за столы, лягут спать в оставленных постелях… — Святые? Они святы настолько же, насколько живы. Но эта ночь действительно принадлежит им. Ночь Всех Святых…

    — И святые вернутся… И станут жить в своих бывших домах, сядут за столы, лягут спать в оставленных постелях… — Святые? Они святы настолько же, насколько живы. Но эта ночь действительно принадлежит им. Ночь Всех Святых…

    — Олег Яковлев · книга