118 цитат Вольтера (Франсуы-Мари Аруэ), ставших крылатыми

Ниже 118 цитат Вольтера (Франсуы-Мари Аруэ) — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Слова нам нужны, чтобы прятать наши мысли.

   Слова нам нужны, чтобы прятать наши мысли.
2. «

   Прежде чем спорить, давайте договоримся о терминах.

   Прежде чем спорить, давайте договоримся о терминах.
3. «

   Имя человека, свершившего великие дела, внушает больше уважения, чем все прилагательные.

   Имя человека, свершившего великие дела, внушает больше уважения, чем все прилагательные.
4. «

   Великие горести всегда оказываются плодом необузданного корыстолюбия.

   Великие горести всегда оказываются плодом необузданного корыстолюбия.
5. «

   Сомнение неприятно, но состояние уверенности абсурдно.

   Сомнение неприятно, но состояние уверенности абсурдно.
6. «

   Я не пожелал бы счастья, если бы ради него надо было стать дураком.

   Я не пожелал бы счастья, если бы ради него надо было стать дураком.
7. «

   Убийство — незаконно. Поэтому все убийцы заслуживают наказания. Если, конечно, они не убивают тысячами, под звуки фанфар.

   Убийство — незаконно. Поэтому все убийцы заслуживают наказания. Если, конечно, они не убивают тысячами, под звуки фанфар.
8. «

   Многочисленность законов в государстве есть то же, что большое число лекарей: признак болезни и бессилия.

   Многочисленность законов в государстве есть то же, что большое число лекарей: признак болезни и бессилия.
9. «

   Люди никогда не испытывают угрызений совести от поступков, ставших у них обычаем.

   Люди никогда не испытывают угрызений совести от поступков, ставших у них обычаем.
10. «

    Бурная ревность совершает больше преступлений, чем корысть.

    Бурная ревность совершает больше преступлений, чем корысть.
11. «

    Работа отгоняет от нас три великих зла: скуку, порок и нужду.

    Работа отгоняет от нас три великих зла: скуку, порок и нужду.

    — Кандид, или оптимизм · книга
12. «

    История, по-видимому, только тогда и нравится, когда представляет собою трагедию, которая надоедает, если не оживляют ее страсти, злодейства и великие невзгоды.

    История, по-видимому, только тогда и нравится, когда представляет собою трагедию, которая надоедает, если не оживляют ее страсти, злодейства и великие невзгоды.
13. «

    Более того: все довольные своей судьбой вполне уверены в том, что довольны; те же, что рассуждают, не уверены в том, что рассуждают здраво. Таким образом ясно, – говорил я, – что предпочтительнее не обладать здравым смыслом по той простой причине, что здравый смысл способствует нашему несчастью. Все согласились со мною, и тем не менее никто не хотел быть дураком, чтобы быть счастливым. Отсюда я заключил, что если мы дорожим счастьем, то еще больше дорожим разумом. Но, если пораздумать, окажется, что предпочитать разум счастью значит быть безрассудным. Как же объяснить это противоречие?

    Более того: все довольные своей судьбой вполне уверены в том, что довольны; те же, что рассуждают, не уверены в том, что рассуждают здраво. Таким образом ясно, – говорил я, – что предпочтительнее не обладать здравым смыслом по той простой причине, что здравый смысл способствует нашему несчастью. Все согласились со мною, и тем не менее никто не хотел быть дураком, чтобы быть счастливым. Отсюда я заключил, что если мы дорожим счастьем, то еще больше дорожим разумом. Но, если пораздумать, окажется, что предпочитать разум счастью значит быть безрассудным. Как же объяснить это противоречие?

    — История доброго брамина · книга
14. «

    Жить — значит работать. Труд есть жизнь человека.

    Жить — значит работать. Труд есть жизнь человека.
15. «

    Глуп тот человек, который остается всегда неизменным.

    Глуп тот человек, который остается всегда неизменным.
16. «

    Два раза в год нам дают только вот такие полотняные панталоны, и это вся наша одежда. Если на сахароварне у негра попадает палец в жернов, ему отрезают всю руку; если он вздумает убежать, ему отрубают ногу. Со мной случилось и то и другое. Вот цена, которую мы платим за то, чтобы у вас в Европе был сахар. А между тем, когда моя мать продала меня на Гвинейском берегу за десять патагонских монет, она мне сказала: «Дорогое мое дитя, благословляй наши фетиши, почитай их всегда, они принесут тебе счастье; ты удостоился чести стать рабом наших белых господ и вместе с тем одарил богатством своих родителей». Увы! Я не знаю, одарил ли я их богатством, но сам-то я счастья не нажил. Собаки, обезьяны, попугаи в тысячу раз счастливее, чем мы; голландские жрецы, которые обратили меня в свою веру, твердят мне каждое воскресенье, что все мы — потомки Адама, белые и черные. Я не силен в генеалогии, но если проповедники говорят правду, мы и впрямь все сродни друг другу. Но подумайте сами, можно ли так ужасно обращаться с собственными родственниками?

    Два раза в год нам дают только вот такие полотняные панталоны, и это вся наша одежда. Если на сахароварне у негра попадает палец в жернов, ему отрезают всю руку; если он вздумает убежать, ему отрубают ногу. Со мной случилось и то и другое. Вот цена, которую мы платим за то, чтобы у вас в Европе был сахар. А между тем, когда моя мать продала меня на Гвинейском берегу за десять патагонских монет, она мне сказала: «Дорогое мое дитя, благословляй наши фетиши, почитай их всегда, они принесут тебе счастье; ты удостоился чести стать рабом наших белых господ и вместе с тем одарил богатством своих родителей». Увы! Я не знаю, одарил ли я их богатством, но сам-то я счастья не нажил. Собаки, обезьяны, попугаи в тысячу раз счастливее, чем мы; голландские жрецы, которые обратили меня в свою веру, твердят мне каждое воскресенье, что все мы — потомки Адама, белые и черные. Я не силен в генеалогии, но если проповедники говорят правду, мы и впрямь все сродни друг другу. Но подумайте сами, можно ли так ужасно обращаться с собственными родственниками?

    — Негр без руки и ноги · книга
17. «

    Наиболее суеверные эпохи всегда были эпохами самых ужасных преступлений.

    Наиболее суеверные эпохи всегда были эпохами самых ужасных преступлений.
18. «

    Истинное мужество обнаруживается во время бедствия.

    Истинное мужество обнаруживается во время бедствия.
19. «

    Когда сказать нечего, всегда говорят плохо.

    Когда сказать нечего, всегда говорят плохо.
20. «

    Книги на злобу дня умирают вместе со злободневностью.

    Книги на злобу дня умирают вместе со злободневностью.