29 цитат Януша Леона Вишневский: цитаты со смыслома

Януш Леон Вишневский: цитаты со смыслом — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 29 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   И ещё я вам признаюсь, что моя мать меня чертовски разочаровала. Я не хочу быть такой, как она. И никогда не буду. В тот день, когда я, перепуганная насмерть, на коленях ползла по лестнице наверх, моя мама должна была собрать себя с пола, прийти ко мне и сказать, как ей больно и плохо, как она унижена и обижена, она должна была сказать, что папа причинил ей боль, но что не все мужчины такие, как мой отец, — бывают и хорошие. А она не пришла…

   И ещё я вам признаюсь, что моя мать меня чертовски разочаровала. Я не хочу быть такой, как она. И никогда не буду. В тот день, когда я, перепуганная насмерть, на коленях ползла по лестнице наверх, моя мама должна была собрать себя с пола, прийти ко мне и сказать, как ей больно и плохо, как она унижена и обижена, она должна была сказать, что папа причинил ей боль, но что не все мужчины такие, как мой отец, — бывают и хорошие. А она не пришла…

   — Януш Леон Вишневский · книга
2. «

   Значение имеют только те дни, которых мы ещё не знаем.

   Значение имеют только те дни, которых мы ещё не знаем.

   — Януш Леон Вишневский · книга
3. «

   Не верьте, что мужчины никогда не плачут.

   Не верьте, что мужчины никогда не плачут.

   — Януш Леон Вишневский · книга
4. «

   …ей никто не сказал, на каком кладбище его похоронили. Она была для него никем. Чужой человек…

   …ей никто не сказал, на каком кладбище его похоронили. Она была для него никем. Чужой человек…

   — Януш Леон Вишневский · книга
5. «

   Слепоту её воспринимает как досадное неудобство. «У кого-то изжога, у кого-то диабет, а кто-то не видит», — повторяет он ей…

   Слепоту её воспринимает как досадное неудобство. «У кого-то изжога, у кого-то диабет, а кто-то не видит», — повторяет он ей…

   — Януш Леон Вишневский · книга
6. «

   Да, она помнит, каким был мир до тьмы. Ей не нужно придумывать себе это – так что ей в жизни выпало огромное счастье: она перестала видеть тогда, когда уже столько всего прекрасного смогла увидеть.

   Да, она помнит, каким был мир до тьмы. Ей не нужно придумывать себе это – так что ей в жизни выпало огромное счастье: она перестала видеть тогда, когда уже столько всего прекрасного смогла увидеть.

   — Януш Леон Вишневский · книга
7. «

   Любовь — это больше, чем простой поцелуй, это больше, чем простое слияние тел. Любовь — это больше…

   Любовь — это больше, чем простой поцелуй, это больше, чем простое слияние тел. Любовь — это больше…

   — Януш Леон Вишневский · книга
8. «

   Она учит умирать детей в хосписах. «Из смерти уже сделали бизнес, из умирания – пока нет. Я не утешаю тех, кто остаётся. Не сочувствую отчаявшимся, не вытираю им слёзы, не пытаюсь поддерживать их дух. Я объясняю и делаю понятней и ближе смерть – детям. Они значительно лучше понимают смысл смерти, чем мы, взрослые. Им часто бывает достаточно понять, что умереть – это просто перестать жить. Ещё они волнуются, не будет ли больно и попадут ли они на небо. Тогда я говорю, что в небо я не верю, но верю в тёплый ветер. В пушистые облака удивительных форм и тёплый дождь, стучащий по крыше, в ярких бабочек, танцующих на цветных головках цветов, в пение птиц за окном, в солнечный луч, бьющий в стекло. И говорю, что встречу их там, когда они уйдут. Они спрашивают, не будет ли плакать мама. И я их не обманываю, отвечаю, что да, мама будет плакать.

   Она учит умирать детей в хосписах. «Из смерти уже сделали бизнес, из умирания – пока нет. Я не утешаю тех, кто остаётся. Не сочувствую отчаявшимся, не вытираю им слёзы, не пытаюсь поддерживать их дух. Я объясняю и делаю понятней и ближе смерть – детям. Они значительно лучше понимают смысл смерти, чем мы, взрослые. Им часто бывает достаточно понять, что умереть – это просто перестать жить. Ещё они волнуются, не будет ли больно и попадут ли они на небо. Тогда я говорю, что в небо я не верю, но верю в тёплый ветер. В пушистые облака удивительных форм и тёплый дождь, стучащий по крыше, в ярких бабочек, танцующих на цветных головках цветов, в пение птиц за окном, в солнечный луч, бьющий в стекло. И говорю, что встречу их там, когда они уйдут. Они спрашивают, не будет ли плакать мама. И я их не обманываю, отвечаю, что да, мама будет плакать.

   — Януш Леон Вишневский · книга
9. «

   Никакой любви, уважаемый пан писатель, не существует. Это просто временная наркотическая галлюцинация.

   Никакой любви, уважаемый пан писатель, не существует. Это просто временная наркотическая галлюцинация.

   — Януш Леон Вишневский · книга
10. «

    — Ах, вот оно что, — произнесла одна из них, — но ведь это никакая не измена! Я-то сначала подумала, что ты говоришь о настоящей измене, ну ты понимаешь – о сексе. Я бы сразу ушла от мужа, если бы он мне изменил. Немедленно. Верность ведь самое важное в отношениях, — добавила она взволнованно.

    — Ах, вот оно что, — произнесла одна из них, — но ведь это никакая не измена! Я-то сначала подумала, что ты говоришь о настоящей измене, ну ты понимаешь – о сексе. Я бы сразу ушла от мужа, если бы он мне изменил. Немедленно. Верность ведь самое важное в отношениях, — добавила она взволнованно.

    — Януш Леон Вишневский · книга
11. «

    — Я бы, честно говоря, даже хотела, чтобы у него была такая… ну, нормальная любовница. Тогда это был бы всего-навсего обычный секс. И мне было бы легче с этим справиться, я думаю. А так он мне изменяет на каком-то совершенно другом уровне. Он делит свой восторг от Вагнера не со мной, защищает от ядовитых змей не меня и не на меня смотрит, открыв рот, как школьник на первой парте, а на какую-то литературную мадонну, сыплющую словами, которые я не смогла бы даже повторить, а не то что написать. Он же должен в этих своих «любительниц» оперы, путешествий и литературы потихоньку влюбляться. И это гораздо, гораздо хуже, чем если бы он просто раздевал их и раздвигал им ноги.

    — Я бы, честно говоря, даже хотела, чтобы у него была такая… ну, нормальная любовница. Тогда это был бы всего-навсего обычный секс. И мне было бы легче с этим справиться, я думаю. А так он мне изменяет на каком-то совершенно другом уровне. Он делит свой восторг от Вагнера не со мной, защищает от ядовитых змей не меня и не на меня смотрит, открыв рот, как школьник на первой парте, а на какую-то литературную мадонну, сыплющую словами, которые я не смогла бы даже повторить, а не то что написать. Он же должен в этих своих «любительниц» оперы, путешествий и литературы потихоньку влюбляться. И это гораздо, гораздо хуже, чем если бы он просто раздевал их и раздвигал им ноги.

    — Януш Леон Вишневский · книга
12. «

    Существует много разновидностей любви. Одни тлеют годами, как огонь, поддерживаемый в печи, другие вспыхивают мгновенно, подобно извержению вулкана, и так же быстро гаснут. Наша любовь именно такой и была – внезапной, интенсивной, стремительной и яркой, но… краткосрочной.

    Существует много разновидностей любви. Одни тлеют годами, как огонь, поддерживаемый в печи, другие вспыхивают мгновенно, подобно извержению вулкана, и так же быстро гаснут. Наша любовь именно такой и была – внезапной, интенсивной, стремительной и яркой, но… краткосрочной.

    — Януш Леон Вишневский · книга
13. «

    Если и умирать, то чтобы было приятно, так умирать, как больше всего нравится. Ведь это было бы последнее впечатление жизни.

    Если и умирать, то чтобы было приятно, так умирать, как больше всего нравится. Ведь это было бы последнее впечатление жизни.

    — Януш Леон Вишневский · книга
14. «

    Перетянутая резинкой пачка открыток, которые он присылал ей из своих путешествий, несмотря на существование всех этих интернетов, твиттеров и фейсбуков. Он искал почту, покупал открытки, «прижимал их к губам перед отправкой» и опускал в почтовый ящик, который похлопывал ладонями «на счастье». Каждая открытка была ею читана-перечитана несчётное количество раз, зацелована её губами, на каждую она любовалась днями и ночами. «Итак, пачка открыток, не имеющих особой материальной ценности…» Ещё в сумке был ажурный мешочек, в котором хранились разноцветные магнитики на холодильник. С их кухни. Ими он прикреплял к холодильнику записки. Для неё. Маленькие записочки, которые она, прочитав, приклеивала к этим магнитикам – чтобы они не потерялись. Когда-то листочки были золотистыми, а теперь поблекли, посерели, выцвели, а некоторые уже вообще невозможно было прочесть. … «Коллекция предметов в мешочке из ажурной ткани искусственного происхождения. Вещи материальной ценности не имеют…» … — Вы правы. Ценности не имеют… — произнесла она тихо.

    Перетянутая резинкой пачка открыток, которые он присылал ей из своих путешествий, несмотря на существование всех этих интернетов, твиттеров и фейсбуков. Он искал почту, покупал открытки, «прижимал их к губам перед отправкой» и опускал в почтовый ящик, который похлопывал ладонями «на счастье». Каждая открытка была ею читана-перечитана несчётное количество раз, зацелована её губами, на каждую она любовалась днями и ночами. «Итак, пачка открыток, не имеющих особой материальной ценности…» Ещё в сумке был ажурный мешочек, в котором хранились разноцветные магнитики на холодильник. С их кухни. Ими он прикреплял к холодильнику записки. Для неё. Маленькие записочки, которые она, прочитав, приклеивала к этим магнитикам – чтобы они не потерялись. Когда-то листочки были золотистыми, а теперь поблекли, посерели, выцвели, а некоторые уже вообще невозможно было прочесть. … «Коллекция предметов в мешочке из ажурной ткани искусственного происхождения. Вещи материальной ценности не имеют…» … — Вы правы. Ценности не имеют… — произнесла она тихо.

    — Януш Леон Вишневский · книга
15. «

    Истинная независимость — это такая, которая позволяет мне делать то, что я в данный момент хочу.

    Истинная независимость — это такая, которая позволяет мне делать то, что я в данный момент хочу.

    — Януш Леон Вишневский · книга
16. «

    …и приехала сюда, в аэропорт, чтобы на лавочке посидеть. Здесь люди, а мне сегодня не хочется одной быть. А Вы – если, конечно, можно спросить… вы тоже кого-то ждёте?

    …и приехала сюда, в аэропорт, чтобы на лавочке посидеть. Здесь люди, а мне сегодня не хочется одной быть. А Вы – если, конечно, можно спросить… вы тоже кого-то ждёте?

    — Януш Леон Вишневский · книга
17. «

    Настоящий смысл жизни заключается в ощущении единства с тем, что происходит сейчас. Когда ты чувствуешь, что не ты живешь своей жизнью, а жизнь живет тобой.

    Настоящий смысл жизни заключается в ощущении единства с тем, что происходит сейчас. Когда ты чувствуешь, что не ты живешь своей жизнью, а жизнь живет тобой.

    — Януш Леон Вишневский · книга
18. «

    Такие слова как — никогда, всегда, ничто, никто — нельзя произносить.

    Такие слова как — никогда, всегда, ничто, никто — нельзя произносить.

    — Януш Леон Вишневский · книга
19. «

    Одиночество — хроническая простуда души. Одинокие люди, что доказано, на самом деле часто мёрзнут. Многие из них, вместо того чтобы идти к психиатру, идут к терапевту, они промерзли изнутри, и не согреть их ни одеялом, ни алкоголем. Это своего рода вирус, потому что, стоит им только найти родную душу, все болезни у них проходят в одночасье. Нынче это называется психосоматизмом. Нельзя лечить тело, позабыв о душе, и наоборот.

    Одиночество — хроническая простуда души. Одинокие люди, что доказано, на самом деле часто мёрзнут. Многие из них, вместо того чтобы идти к психиатру, идут к терапевту, они промерзли изнутри, и не согреть их ни одеялом, ни алкоголем. Это своего рода вирус, потому что, стоит им только найти родную душу, все болезни у них проходят в одночасье. Нынче это называется психосоматизмом. Нельзя лечить тело, позабыв о душе, и наоборот.

    — Януш Леон Вишневский · книга
20. «

    Любовь — это страсть. Она выводит из равновесия. Нарушает ритм. Отнимает покой. Меняет всё. Переворачивает всё вверх ногами. Выворачивает наизнанку, запад превращает в юг, а север — в восток, меняет местами добро и зло, велит открыть своё сердце, ничего не требуя взамен. В таком помрачении не избежать страданий и страха. Парадоксально, но без них любовь не имеет смысла. В кульминационный момент этого безумия ничто, кроме избранника или избранницы, не имеет значения. Даже собственная смерть...

    Любовь — это страсть. Она выводит из равновесия. Нарушает ритм. Отнимает покой. Меняет всё. Переворачивает всё вверх ногами. Выворачивает наизнанку, запад превращает в юг, а север — в восток, меняет местами добро и зло, велит открыть своё сердце, ничего не требуя взамен. В таком помрачении не избежать страданий и страха. Парадоксально, но без них любовь не имеет смысла. В кульминационный момент этого безумия ничто, кроме избранника или избранницы, не имеет значения. Даже собственная смерть...

    — Януш Леон Вишневский · книга