51 известных цитата Януша Леона Вишневский: красивые цитаты

Ниже 51 цитата Януша Леона Вишневский: красивые цитаты — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   О твоем существовании я узнала около 16.30. Сейчас в Варшаве всего 17.15, а ты уже сумел удивить меня, поразить, заинтересовать, растрогать, вызвать зависть, опечалить и обрадовать. В последнее время у меня мало переживаний, оттого я острей воспринимаю подобные чувства.

   О твоем существовании я узнала около 16.30. Сейчас в Варшаве всего 17.15, а ты уже сумел удивить меня, поразить, заинтересовать, растрогать, вызвать зависть, опечалить и обрадовать. В последнее время у меня мало переживаний, оттого я острей воспринимаю подобные чувства.

   — Януш Леон Вишневский · книга
2. «

   Мне кажется, что мы неразлучны... Что это произошло и так будет всегда. Что даже, если я останусь записью в твоей памяти, некой датой, каким-то воспоминанием, то всё равно будет словно поворот к чему-то, что на самом деле не разъединяется.

   Мне кажется, что мы неразлучны... Что это произошло и так будет всегда. Что даже, если я останусь записью в твоей памяти, некой датой, каким-то воспоминанием, то всё равно будет словно поворот к чему-то, что на самом деле не разъединяется.

   — Януш Леон Вишневский · книга
3. «

   Когда ты рядом, когда ночью нам вместе тепло, тогда мне на всё плевать. Только тогда, и никогда больше В эти часы я не боюсь смерти, я боюсь лишь одного — что умрёшь ты. Самым важным, важнее любой великой идеи, становится твое дыхание на моей щеке.

   Когда ты рядом, когда ночью нам вместе тепло, тогда мне на всё плевать. Только тогда, и никогда больше В эти часы я не боюсь смерти, я боюсь лишь одного — что умрёшь ты. Самым важным, важнее любой великой идеи, становится твое дыхание на моей щеке.

   — Януш Леон Вишневский · книга
4. «

   Боишься, что когда нибудь будешь биться над именинным тортом, трагически полным свечек, и сожалеть, что время твое прошло, а ты так ничего и не пережило? Ни одной стоящей аритмии, ни одной романтической долговременной тахикардии или хотя бы мерцания предсердия? Этого ты боишься, Сердце? Или ты боишься, что если будешь биться ради одного единственного мужчины, у тебя возникнет чувство утраченных возможностей?

   Боишься, что когда нибудь будешь биться над именинным тортом, трагически полным свечек, и сожалеть, что время твое прошло, а ты так ничего и не пережило? Ни одной стоящей аритмии, ни одной романтической долговременной тахикардии или хотя бы мерцания предсердия? Этого ты боишься, Сердце? Или ты боишься, что если будешь биться ради одного единственного мужчины, у тебя возникнет чувство утраченных возможностей?

   — Януш Леон Вишневский · книга
5. «

   Ему хотелось, чтобы она думала только о нем – когда испытывает радость, принимает решение, бывает растрогана или взволнована. Чтобы думала только о нем, когда слушает музыку, которая ее восхитила, весело смеется над анекдотом или плачет от избытка чувств в кино. Хотелось, чтобы она думала о нем, когда выбирает белье, духи или краску для волос. Чтобы только о нем думала на улице, когда деликатно отводит взгляд от целующейся пары. Чтобы единственная мысль утром, когда она просыпается, и вечером, когда засыпает, была о нем.

   Ему хотелось, чтобы она думала только о нем – когда испытывает радость, принимает решение, бывает растрогана или взволнована. Чтобы думала только о нем, когда слушает музыку, которая ее восхитила, весело смеется над анекдотом или плачет от избытка чувств в кино. Хотелось, чтобы она думала о нем, когда выбирает белье, духи или краску для волос. Чтобы только о нем думала на улице, когда деликатно отводит взгляд от целующейся пары. Чтобы единственная мысль утром, когда она просыпается, и вечером, когда засыпает, была о нем.

   — Януш Леон Вишневский · книга
6. «

   Ты доводишь меня до смеха. Доводишь до слез. А сегодня я хочу, чтобы ты довёл меня до оргазма.

   Ты доводишь меня до смеха. Доводишь до слез. А сегодня я хочу, чтобы ты довёл меня до оргазма.

   — Януш Леон Вишневский · книга
7. «

   Почему он так страшно опоздал, – подумала она, – так поздно появился в моей жизни? Опоздал всего на одно «да».

   Почему он так страшно опоздал, – подумала она, – так поздно появился в моей жизни? Опоздал всего на одно «да».

   — Януш Леон Вишневский · книга
8. «

   Мне не хочется быть твоей очередной скукой.

   Мне не хочется быть твоей очередной скукой.

   — Януш Леон Вишневский · книга
9. «

   Рядом с ним, как ни с кем другим на свете, она чувствовала себя по-настоящему избранной и единственной.

   Рядом с ним, как ни с кем другим на свете, она чувствовала себя по-настоящему избранной и единственной.

   — Януш Леон Вишневский · книга
10. «

    ... в своё время священника Яна Твардовского спросили, как надо ухаживать за любовью. Он ответил так: «Как и за ребёнком, чтобы она не замерзла, не забаловала и не убежала».

    ... в своё время священника Яна Твардовского спросили, как надо ухаживать за любовью. Он ответил так: «Как и за ребёнком, чтобы она не замерзла, не забаловала и не убежала».

    — Януш Леон Вишневский
11. «

    Мне хотелось бы поехать с ним снова в Париж и в воскресенье утром есть круассаны в постели и смеяться над чем угодно. Но поскольку у него за спиной удавшаяся жизнь, ему мешают крошки в постели.

    Мне хотелось бы поехать с ним снова в Париж и в воскресенье утром есть круассаны в постели и смеяться над чем угодно. Но поскольку у него за спиной удавшаяся жизнь, ему мешают крошки в постели.

    — Януш Леон Вишневский · книга
12. «

    Он скучал по ней. И на этом откосе второй раз за сегодняшний день осознал: его радует, что он по ней скучает.

    Он скучал по ней. И на этом откосе второй раз за сегодняшний день осознал: его радует, что он по ней скучает.

    — Януш Леон Вишневский · книга
13. «

    Ты думаешь, что воспоминание, разбитое на тысячу кусков, перестает быть воспоминанием? А может, тогда вместо одного появляется тысяча воспоминаний... И каждое из них начинает болеть по отдельности...

    Ты думаешь, что воспоминание, разбитое на тысячу кусков, перестает быть воспоминанием? А может, тогда вместо одного появляется тысяча воспоминаний... И каждое из них начинает болеть по отдельности...

    — Януш Леон Вишневский · книга
14. «

    А какого цвета белье ты охотнее всего снял бы?

    А какого цвета белье ты охотнее всего снял бы?

    — Януш Леон Вишневский · книга
15. «

    Когда будешь проходить мимо, сбавь чуть-чуть скорость. Я буду стоять там и ждать тебя.

    Когда будешь проходить мимо, сбавь чуть-чуть скорость. Я буду стоять там и ждать тебя.

    — Януш Леон Вишневский · книга
16. «

    ... А ей так хотелось влюбиться. И быть с ним всегда и не получать от него никаких писем. Потому что писем не пишут, если никогда не расстаются.

    ... А ей так хотелось влюбиться. И быть с ним всегда и не получать от него никаких писем. Потому что писем не пишут, если никогда не расстаются.

    — Януш Леон Вишневский · книга
17. «

    Это моё первое из всех последних писем к тебе...

    Это моё первое из всех последних писем к тебе...

    — Януш Леон Вишневский · книга
18. «

    Существует кто-то безгранично добрый, кому можно всё тихонько рассказать вечером под одеялом — так, чтобы никто не слышал, хотя бы о том, что случилось дома и во дворе. Именно такой Бог.

    Существует кто-то безгранично добрый, кому можно всё тихонько рассказать вечером под одеялом — так, чтобы никто не слышал, хотя бы о том, что случилось дома и во дворе. Именно такой Бог.

    — Януш Леон Вишневский · книга
19. «

    Моя вечность длилась 88 дней и 16 часов.

    Моя вечность длилась 88 дней и 16 часов.

    — Януш Леон Вишневский · книга
20. «

    Но для тебя, исключительный мужчина, я сделаю исключительное исключение.

    Но для тебя, исключительный мужчина, я сделаю исключительное исключение.

    — Януш Леон Вишневский · книга