127 фраз Юкио Мисимы для статуса

Подборка из 127 цитат Юкио Мисимы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Самообман был последней соломинкой, за которую я мог ухватиться.

   Самообман был последней соломинкой, за которую я мог ухватиться.

   — Исповедь маски · книга
2. «

   Я часто с наслаждением воображал, как погибаю в бою или падаю, сраженный рукой убийцы. И в то же время я панически боялся смерти.

   Я часто с наслаждением воображал, как погибаю в бою или падаю, сраженный рукой убийцы. И в то же время я панически боялся смерти.

   — Исповедь маски · книга
3. «

   чем объяснить загадочное устройство нашей души, подчас заставляющее стремиться к тому, чего нам на самом деле не хочется?

   чем объяснить загадочное устройство нашей души, подчас заставляющее стремиться к тому, чего нам на самом деле не хочется?

   — Исповедь маски · книга
4. «

   Это походило на пробуждение против воли: ты ещё во власти сна, но не можешь противиться утреннему солнцу, проникающему сквозь тонкую кожу век, и цепляешься за слабые остатки сна. Именно в такие минуты постигаешь его подлинную прелесть.

   Это походило на пробуждение против воли: ты ещё во власти сна, но не можешь противиться утреннему солнцу, проникающему сквозь тонкую кожу век, и цепляешься за слабые остатки сна. Именно в такие минуты постигаешь его подлинную прелесть.

   — Весенний снег · книга
5. «

   Какая между нами связь? Каких бы высот ни достигал мой дух, готовясь к Деянию, вечно заброшенный и одинокий желудок все равно потребует своего. Собственные внутренности казались мне облезлым, прожорливым псом, не желающим слушаться хозяина. О, как отчетливо я осознавал: душа может сколько угодно стремиться к возвышенному, но эти тупые и скучные органы, которыми набито мое тело, будут стоять на своем и мечтать о пошлом и обыденном.

   Какая между нами связь? Каких бы высот ни достигал мой дух, готовясь к Деянию, вечно заброшенный и одинокий желудок все равно потребует своего. Собственные внутренности казались мне облезлым, прожорливым псом, не желающим слушаться хозяина. О, как отчетливо я осознавал: душа может сколько угодно стремиться к возвышенному, но эти тупые и скучные органы, которыми набито мое тело, будут стоять на своем и мечтать о пошлом и обыденном.

   — Монах · книга
6. «

   Он, как реющий по ветру флаг, жил только своими ощущениями и игнорировал естественный порядок вещей.

   Он, как реющий по ветру флаг, жил только своими ощущениями и игнорировал естественный порядок вещей.

   — Весенний снег · книга
7. «

   История постоянно разрушает. Разрушает для того, чтобы вновь готовить следующий промежуточный результат. В истории, похоже, понятия «созидание» и «разрушение» имеют одинаковый смысл.

   История постоянно разрушает. Разрушает для того, чтобы вновь готовить следующий промежуточный результат. В истории, похоже, понятия «созидание» и «разрушение» имеют одинаковый смысл.

   — Весенний снег · книга
8. «

   Гитлер. Если я и сумасшедший…

   Гитлер. Если я и сумасшедший…

   — Мой друг Гитлер · книга
9. «

   ... есть люди, которые выращивают цветы только затем, чтобы потом обрывать их лепестки.

   ... есть люди, которые выращивают цветы только затем, чтобы потом обрывать их лепестки.

   — Весенний снег · книга
10. «

    Юным девушкам присущ совершенно особый вид бесстыдства, не имеющий ничего общего с развратностью зрелых женщин. Это невинное бесстыдство пьянит, как свежий весенний ветерок. Оно похоже на не очень приличный, но при этом вполне безобидный порыв, – например, когда неудержимо хочется пощекотать прелестного ребёнка.

    Юным девушкам присущ совершенно особый вид бесстыдства, не имеющий ничего общего с развратностью зрелых женщин. Это невинное бесстыдство пьянит, как свежий весенний ветерок. Оно похоже на не очень приличный, но при этом вполне безобидный порыв, – например, когда неудержимо хочется пощекотать прелестного ребёнка.

    — Исповедь маски · книга
11. «

    Фальшь, словно белое молоко утреннего тумана, проникла в каждую щель, растеклась повсюду.

    Фальшь, словно белое молоко утреннего тумана, проникла в каждую щель, растеклась повсюду.

    — Падение ангела · книга
12. «

    Это самое оскорбительное для женщины, когда ее красота вызывает у мужчины самые непристойные желания.

    Это самое оскорбительное для женщины, когда ее красота вызывает у мужчины самые непристойные желания.

    — Кинуэ · книга
13. «

    Я ничего не прошу. Я только хотела, чтобы однажды утром, пока еще закрыты мои глаза, изменился бы весь мир.

    Я ничего не прошу. Я только хотела, чтобы однажды утром, пока еще закрыты мои глаза, изменился бы весь мир.

    — Жажда любви · книга
14. «

    Идеал человеческой красоты, запечатленный античной скульптурой, тоже близок к чему-то среднему между мужчиной и женщиной. Не заключена ли в этом одна из тайн любви? Не содержится ли в основе этого чувства недостижимое, но страстное желание стать точь-в-точь таким, как предмет твоей страсти?

    Идеал человеческой красоты, запечатленный античной скульптурой, тоже близок к чему-то среднему между мужчиной и женщиной. Не заключена ли в этом одна из тайн любви? Не содержится ли в основе этого чувства недостижимое, но страстное желание стать точь-в-точь таким, как предмет твоей страсти?

    — Исповедь маски · книга
15. «

    Разве кто-нибудь может представить, как искусно обманывают люди собственное сердце?

    Разве кто-нибудь может представить, как искусно обманывают люди собственное сердце?

    — Жажда любви · книга
16. «

    Истина — это кнут и сладкие пилюльки.

    Истина — это кнут и сладкие пилюльки.

    — Маркиза де Сад · книга
17. «

    Вдруг скажи я что-нибудь или поступи неосознанно, под влиянием минутного порыва, а это погубит мир. Мир должен благодарить меня за самосознание. Ведь сознанию нечем гордиться, кроме самоконтроля.

    Вдруг скажи я что-нибудь или поступи неосознанно, под влиянием минутного порыва, а это погубит мир. Мир должен благодарить меня за самосознание. Ведь сознанию нечем гордиться, кроме самоконтроля.

    — Тору Ясунага · книга
18. «

    Лишь убивая, способен убийца достигать совершенства.

    Лишь убивая, способен убийца достигать совершенства.

    — Философский Дневник Маньяка-Убийцы · книга
19. «

    Бытие не всегда пробуждает человека к жизни, иногда оно погружает его в сон, и лучше всех живет вовсе не тот, кто постоянно бодрствует, а тот, кто умеет вовремя забыться сном. Смерть насылает на замерзающего в снегу неудержимую сонливость; жизнь прописывает стремящемуся к ней тот же рецепт. Воля к жизни заставляет человека как бы лишиться собственной воли.

    Бытие не всегда пробуждает человека к жизни, иногда оно погружает его в сон, и лучше всех живет вовсе не тот, кто постоянно бодрствует, а тот, кто умеет вовремя забыться сном. Смерть насылает на замерзающего в снегу неудержимую сонливость; жизнь прописывает стремящемуся к ней тот же рецепт. Воля к жизни заставляет человека как бы лишиться собственной воли.

    — Философский Дневник Маньяка-Убийцы · книга
20. «

    — Заморосило. Поразительно — всякий раз после моей речи обязательно идет дождь. — Надо полагать, ваши речи способствуют сгущению туч. — Как только мостовая на площади почернела от дождя, все скамейки разом опустели. На редкость вульгарное зрелище — опустевшая площадь. Ни души. А ведь совсем недавно тут было целое море голов — крики, аплодисменты. Площадь после митинга напоминает оцепенение эпилептика после припадка... Везде, куда ни глянь, люди причиняют друг другу зло, ранят один другого. В ткани, из которой соткана любая власть, есть швы, через которые лезут вши. Скажи мне, Крупп, бывает ли власть без швов, неуязвимая власть, подобная белому рыцарскому плащу?

    — Заморосило. Поразительно — всякий раз после моей речи обязательно идет дождь. — Надо полагать, ваши речи способствуют сгущению туч. — Как только мостовая на площади почернела от дождя, все скамейки разом опустели. На редкость вульгарное зрелище — опустевшая площадь. Ни души. А ведь совсем недавно тут было целое море голов — крики, аплодисменты. Площадь после митинга напоминает оцепенение эпилептика после припадка... Везде, куда ни глянь, люди причиняют друг другу зло, ранят один другого. В ткани, из которой соткана любая власть, есть швы, через которые лезут вши. Скажи мне, Крупп, бывает ли власть без швов, неуязвимая власть, подобная белому рыцарскому плащу?

    — Мой друг Гитлер · книга