141 цитата Юкио Мисимы для тех, кто любит думать

Подборка из 141 цитата Юкио Мисимы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Телефон… Какой странный механизм: издавая обыкновенный звонок, он может смешать все чувства человека! Через него проходит столько страстей, любовных признаний, ненависти, — неужели он нисколько не чувствует человеческой боли? Или эти телефонные звонки и есть сама боль, конвульсивная и невыносимая?

   Телефон… Какой странный механизм: издавая обыкновенный звонок, он может смешать все чувства человека! Через него проходит столько страстей, любовных признаний, ненависти, — неужели он нисколько не чувствует человеческой боли? Или эти телефонные звонки и есть сама боль, конвульсивная и невыносимая?

   — Жажда любви · книга
2. «

   Зло, содеянное в душе, столь же греховно, как содеянное наяву.

   Зло, содеянное в душе, столь же греховно, как содеянное наяву.

   — Маркиза де Сад · книга
3. «

   Любовь — это мёд, в котором слишком силен привкус пепла.

   Любовь — это мёд, в котором слишком силен привкус пепла.

   — Маркиза де Сад · книга
4. «

   Такова уж моя натура: все действия, совершаемые мной в реальной жизни, становятся лишь верным, но жалким подобием фантазий. Впрочем, фантазии — не то слово, я имею в виду внутреннюю память, питаемую источниками моей души. Меня всегда преследовало чувство, что любые события, происходящие со мной, уже случались прежде, причем были куда ярче и значительней.

   Такова уж моя натура: все действия, совершаемые мной в реальной жизни, становятся лишь верным, но жалким подобием фантазий. Впрочем, фантазии — не то слово, я имею в виду внутреннюю память, питаемую источниками моей души. Меня всегда преследовало чувство, что любые события, происходящие со мной, уже случались прежде, причем были куда ярче и значительней.

   — Золотой храм · книга
5. «

   — ... Если через сто лет история примет именно те формы, о которых ты мечтал, назовёшь ли ты это сотворением? — Конечно, это сотворение. — А чьё? — Твоей воли. — Я не шучу. Меня в это время уже не будет. Я ведь уже говорил. Это свершится без всякого моего участия. — А таком случае нельзя ли считать это волей истории? — А есть ли у истории воля? Олицетворение истории всегда опасно. Я думаю, что у истории нет воли и она никак не связана с моей волей. И этот результат, определённый не волей некоего субъекта, решительно нельзя назвать сотворением. Доказательством чему служит тот факт, что сотворенное якобы историей в следующий миг сразу начинает разрушаться.

   — ... Если через сто лет история примет именно те формы, о которых ты мечтал, назовёшь ли ты это сотворением? — Конечно, это сотворение. — А чьё? — Твоей воли. — Я не шучу. Меня в это время уже не будет. Я ведь уже говорил. Это свершится без всякого моего участия. — А таком случае нельзя ли считать это волей истории? — А есть ли у истории воля? Олицетворение истории всегда опасно. Я думаю, что у истории нет воли и она никак не связана с моей волей. И этот результат, определённый не волей некоего субъекта, решительно нельзя назвать сотворением. Доказательством чему служит тот факт, что сотворенное якобы историей в следующий миг сразу начинает разрушаться.

   — Хонда · книга
6. «

   Теперь его охватило настоящее чувство. Грубое и бессмысленное, темное, опустошающее, далекое от утонченности, совсем не похожее на то, как он прежде представлял себе любовь.

   Теперь его охватило настоящее чувство. Грубое и бессмысленное, темное, опустошающее, далекое от утонченности, совсем не похожее на то, как он прежде представлял себе любовь.

   — Весенний снег · книга
7. «

   Постороннему глазу недуг кажется ужасным, но за острыми шипами скрывается благоуханная роза.

   Постороннему глазу недуг кажется ужасным, но за острыми шипами скрывается благоуханная роза.

   — Маркиза де Сад · книга
8. «

   Пока состояние кораблей напрямую зависело от тяжести груза и капризов моря, в них по-прежнему оставалось что-то романтическое, свойственное девятнадцатому веку, что-то от гостя, который приходит на званый ужин то слишком рано, то слишком поздно.

   Пока состояние кораблей напрямую зависело от тяжести груза и капризов моря, в них по-прежнему оставалось что-то романтическое, свойственное девятнадцатому веку, что-то от гостя, который приходит на званый ужин то слишком рано, то слишком поздно.

   — Падение ангела · книга
9. «

   Он слышал, как капля за каплей утекает время из маленькой дырочки на дне этого мира, похожего на наполненный водой кожаный мешок.

   Он слышал, как капля за каплей утекает время из маленькой дырочки на дне этого мира, похожего на наполненный водой кожаный мешок.

   — Весенний снег · книга
10. «

    Это было «нет», наделённое силой, способной легко, будто шёлк, разорвать небо.

    Это было «нет», наделённое силой, способной легко, будто шёлк, разорвать небо.

    — Весенний снег · книга
11. «

    Что ж, человеку не следует стыдиться естественных человеческих чувств, даже если этот человек – рейхсканцлер.

    Что ж, человеку не следует стыдиться естественных человеческих чувств, даже если этот человек – рейхсканцлер.

    — Мой друг Гитлер · книга
12. «

    И злодейство, и несчастье подобны заразе — люди в ужасе шарахаются от них, боятся, как бы болезнь не перекинулась. Но зато нет для людей более лакомых тем для пересудов, чем эти две.

    И злодейство, и несчастье подобны заразе — люди в ужасе шарахаются от них, боятся, как бы болезнь не перекинулась. Но зато нет для людей более лакомых тем для пересудов, чем эти две.

    — Маркиза де Сад · книга
13. «

    Составные части не ведают совершенства, они – лишь переход к гармонии целого, лишь обещание очарования, что таится где-то рядом, по соседству. Одно обещание прекрасного наслаивается на другое, и все эти предвестия не существующей на самом деле красоты и образуют главную суть Кинкакудзи. Посулы не несут в себе ничего, кроме пустоты. Пустота, Ничто она и есть основа Прекрасного.

    Составные части не ведают совершенства, они – лишь переход к гармонии целого, лишь обещание очарования, что таится где-то рядом, по соседству. Одно обещание прекрасного наслаивается на другое, и все эти предвестия не существующей на самом деле красоты и образуют главную суть Кинкакудзи. Посулы не несут в себе ничего, кроме пустоты. Пустота, Ничто она и есть основа Прекрасного.

    — Монах · книга
14. «

    Невыразимая, какая-то прозрачная мука, природу которой я и сам не понимал, изводила меня. Она была столь мало похожа на обычные человеческие чувства, что я даже не сразу испытал боль. С чем бы ее сравнить? Представьте, что ярким и солнечным полуднем вы ждете выстрела сигнальной пушки, всегда раздающегося ровно в двенадцать. Но вот полдень миновал, а пушка промолчала, и вы тщетно всматриваетесь в синее небо, ощущая смятение и ужас: а что, если на всем белом свете вы – единственный, кто не услышал выстрела?

    Невыразимая, какая-то прозрачная мука, природу которой я и сам не понимал, изводила меня. Она была столь мало похожа на обычные человеческие чувства, что я даже не сразу испытал боль. С чем бы ее сравнить? Представьте, что ярким и солнечным полуднем вы ждете выстрела сигнальной пушки, всегда раздающегося ровно в двенадцать. Но вот полдень миновал, а пушка промолчала, и вы тщетно всматриваетесь в синее небо, ощущая смятение и ужас: а что, если на всем белом свете вы – единственный, кто не услышал выстрела?

    — Исповедь маски · книга
15. «

    Деньги движут миром, только когда ты жив.

    Деньги движут миром, только когда ты жив.

    — Ханио · книга
16. «

    Когда я слишком страстно чего-то жду, когда моё воображение заранее разукрашивает грядущее событие сверх всякой меры, в конце концов получается вечно одно и то же: наступает долгожданный миг – и я убегаю прочь.

    Когда я слишком страстно чего-то жду, когда моё воображение заранее разукрашивает грядущее событие сверх всякой меры, в конце концов получается вечно одно и то же: наступает долгожданный миг – и я убегаю прочь.

    — Исповедь маски · книга
17. «

    Мир, пожалуй, не стоит оставлять в покое. В идиллии есть нечто, пробуждающее порок.

    Мир, пожалуй, не стоит оставлять в покое. В идиллии есть нечто, пробуждающее порок.

    — Падение ангела · книга
18. «

    У нас вошло в дурную привычку считать, что за самый крохотный кусочек блаженства непременно придется расплачиваться, причём дорогой ценой.

    У нас вошло в дурную привычку считать, что за самый крохотный кусочек блаженства непременно придется расплачиваться, причём дорогой ценой.

    — Исповедь маски · книга
19. «

    Судьба красавиц — молча улыбаться в ответ на непристойное желание мужчин и вульгарную ревность женщин.

    Судьба красавиц — молча улыбаться в ответ на непристойное желание мужчин и вульгарную ревность женщин.

    — Кинуэ · книга
20. «

    ... Ретаро без труда завоевывал себе новых друзей. Ему казалось, что если он будет весел — или станет изображать веселость, — то сумеет избавиться от одолевшей его беспричинной тоски и лени. Самоослепление, этот важнейший элемент веры, постоянно держало его в состоянии какого-то возбужденного спокойствия. Участвуя в непристойных забавах или сыпя вульгарными шутками, Ретаро думал: «Вот сейчас мне не тоскливо. Я не скучаю». Для себя такое умонастроение он окрестил «забвение любви».

    ... Ретаро без труда завоевывал себе новых друзей. Ему казалось, что если он будет весел — или станет изображать веселость, — то сумеет избавиться от одолевшей его беспричинной тоски и лени. Самоослепление, этот важнейший элемент веры, постоянно держало его в состоянии какого-то возбужденного спокойствия. Участвуя в непристойных забавах или сыпя вульгарными шутками, Ретаро думал: «Вот сейчас мне не тоскливо. Я не скучаю». Для себя такое умонастроение он окрестил «забвение любви».

    — Исповедь маски · книга