Юкио Мисима: 252 фразы, которые разошлись на цитаты

Подборка из 252 цитаты Юкио Мисимы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Это было «нет», наделённое силой, способной легко, будто шёлк, разорвать небо.

   Это было «нет», наделённое силой, способной легко, будто шёлк, разорвать небо.

   — Весенний снег · книга
2. «

   Эцуко придумывала для себя задания, чтобы оправдать завтрашний день. Придумать бы что-нибудь простенькое, привычное! Ведь без этого человек не сможет протянуть даже одного дня. Он идёт на маленькие добровольные жертвы: оставляет на донышке бутылки сакэ, покупает билет в путешествие или откладывает на завтра починку одежды — все это позволяет ему встретить рассвет.

   Эцуко придумывала для себя задания, чтобы оправдать завтрашний день. Придумать бы что-нибудь простенькое, привычное! Ведь без этого человек не сможет протянуть даже одного дня. Он идёт на маленькие добровольные жертвы: оставляет на донышке бутылки сакэ, покупает билет в путешествие или откладывает на завтра починку одежды — все это позволяет ему встретить рассвет.

   — Жажда любви · книга
3. «

   Сколь прекрасен убийца в своём совершенстве посреди великого Хаоса.

   Сколь прекрасен убийца в своём совершенстве посреди великого Хаоса.

   — Философский Дневник Маньяка-Убийцы · книга
4. «

   У меня тоже была младшая сестра, но только одна, поэтому я всегда завидовал шумным семьям, в которых много девочек. Я слушал шутливую перебранку трех сестер, и мне казалось, что это олицетворение высшего земного счастья.

   У меня тоже была младшая сестра, но только одна, поэтому я всегда завидовал шумным семьям, в которых много девочек. Я слушал шутливую перебранку трех сестер, и мне казалось, что это олицетворение высшего земного счастья.

   — Исповедь маски · книга
5. «

   Счастье — это такое чувство, которое сочетает в себе лёгкое опьянение с лёгкой болезненностью.

   Счастье — это такое чувство, которое сочетает в себе лёгкое опьянение с лёгкой болезненностью.

   — Запретные удовольствия · книга
6. «

   Постороннему глазу недуг кажется ужасным, но за острыми шипами скрывается благоуханная роза.

   Постороннему глазу недуг кажется ужасным, но за острыми шипами скрывается благоуханная роза.

   — Маркиза де Сад · книга
7. «

   ... счастье — оно как крупицы золотого песка в грязи. И в самом мрачном углу преисподней можно увидеть его сияние.

   ... счастье — оно как крупицы золотого песка в грязи. И в самом мрачном углу преисподней можно увидеть его сияние.

   — Маркиза де Сад · книга
8. «

   ... отношения между мужчиной и женщиной не стоят на месте — детская мечта оставить все как есть совершенно нереальна.

   ... отношения между мужчиной и женщиной не стоят на месте — детская мечта оставить все как есть совершенно нереальна.

   — Исповедь маски · книга
9. «

   Выглядело ли величественным презрение на его лице? А может, малодушием было его уважение к страданиям? Сердце его рыдает без причины, и когда для обладания самым изящным, что только есть на свете, начинает не хватать себя самого — он снова кладет руку на свой клинок.

   Выглядело ли величественным презрение на его лице? А может, малодушием было его уважение к страданиям? Сердце его рыдает без причины, и когда для обладания самым изящным, что только есть на свете, начинает не хватать себя самого — он снова кладет руку на свой клинок.

   — Философский Дневник Маньяка-Убийцы · книга
10. «

    Настоящая опасность заключается в самой жизни. С одной стороны, жизнь — это всего лишь хаос, но в то же время и работа по сведению бытия к первоначальному состоянию хаоса, когда, пользуясь тревогой, как наживкой, мы ежесекундно пытаемся его изменить. Другой такой опасной работы не найти.

    Настоящая опасность заключается в самой жизни. С одной стороны, жизнь — это всего лишь хаос, но в то же время и работа по сведению бытия к первоначальному состоянию хаоса, когда, пользуясь тревогой, как наживкой, мы ежесекундно пытаемся его изменить. Другой такой опасной работы не найти.

    — Моряк, которого разлюбило море · книга
11. «

    Для меня любовь представлялась всего лишь хитроумной сетью, сотканной из маленьких загадок, остающихся без разгадки.

    Для меня любовь представлялась всего лишь хитроумной сетью, сотканной из маленьких загадок, остающихся без разгадки.

    — Исповедь маски · книга
12. «

    Бытие не всегда пробуждает человека к жизни, иногда оно погружает его в сон, и лучше всех живет вовсе не тот, кто постоянно бодрствует, а тот, кто умеет вовремя забыться сном. Смерть насылает на замерзающего в снегу неудержимую сонливость; жизнь прописывает стремящемуся к ней тот же рецепт. Воля к жизни заставляет человека как бы лишиться собственной воли.

    Бытие не всегда пробуждает человека к жизни, иногда оно погружает его в сон, и лучше всех живет вовсе не тот, кто постоянно бодрствует, а тот, кто умеет вовремя забыться сном. Смерть насылает на замерзающего в снегу неудержимую сонливость; жизнь прописывает стремящемуся к ней тот же рецепт. Воля к жизни заставляет человека как бы лишиться собственной воли.

    — Философский Дневник Маньяка-Убийцы · книга
13. «

    Нормальный человек никогда не знает толком: весел ли он, счастлив ли он. Что ж, сомнение — вещь естественная, счастья без него не бывает.

    Нормальный человек никогда не знает толком: весел ли он, счастлив ли он. Что ж, сомнение — вещь естественная, счастья без него не бывает.

    — Исповедь маски · книга
14. «

    Ты должен быть свободным. Как я могу желать, чтобы ты принадлежал мне? Это всё равно что желать, чтобы синее небо принадлежало мне одной. Единственное, что я могу сказать, что я обожаю тебя.

    Ты должен быть свободным. Как я могу желать, чтобы ты принадлежал мне? Это всё равно что желать, чтобы синее небо принадлежало мне одной. Единственное, что я могу сказать, что я обожаю тебя.

    — Кабураги · книга
15. «

    ... Ретаро без труда завоевывал себе новых друзей. Ему казалось, что если он будет весел — или станет изображать веселость, — то сумеет избавиться от одолевшей его беспричинной тоски и лени. Самоослепление, этот важнейший элемент веры, постоянно держало его в состоянии какого-то возбужденного спокойствия. Участвуя в непристойных забавах или сыпя вульгарными шутками, Ретаро думал: «Вот сейчас мне не тоскливо. Я не скучаю». Для себя такое умонастроение он окрестил «забвение любви».

    ... Ретаро без труда завоевывал себе новых друзей. Ему казалось, что если он будет весел — или станет изображать веселость, — то сумеет избавиться от одолевшей его беспричинной тоски и лени. Самоослепление, этот важнейший элемент веры, постоянно держало его в состоянии какого-то возбужденного спокойствия. Участвуя в непристойных забавах или сыпя вульгарными шутками, Ретаро думал: «Вот сейчас мне не тоскливо. Я не скучаю». Для себя такое умонастроение он окрестил «забвение любви».

    — Исповедь маски · книга
16. «

    Полагаю, всякий находит в ошибочном представлении о другом человеке свой стимул к жизни.

    Полагаю, всякий находит в ошибочном представлении о другом человеке свой стимул к жизни.

    — Юити · книга
17. «

    Некоторые болезненно воспринимают даже мятые чужие брюки. Что же тогда говорить, когда заношенные брюки у политики?..

    Некоторые болезненно воспринимают даже мятые чужие брюки. Что же тогда говорить, когда заношенные брюки у политики?..

    — Падение ангела · книга
18. «

    Послеполуденное солнце мириадами неслышных шлепков похлопывало по поверхности моря, и весь залив горел нестерпимо ярким сиянием. Вдали, наполовину утонув за горизонтом, застыли величавые летние облака, похожие на грустных и молчаливых пророков. Их мощные мышцы белели алебастром.

    Послеполуденное солнце мириадами неслышных шлепков похлопывало по поверхности моря, и весь залив горел нестерпимо ярким сиянием. Вдали, наполовину утонув за горизонтом, застыли величавые летние облака, похожие на грустных и молчаливых пророков. Их мощные мышцы белели алебастром.

    — Исповедь маски · книга
19. «

    Что бы мы ни думали, как бы ни чувствовали, чего бы ни желали — все это нисколько не повлияет на ход истории.

    Что бы мы ни думали, как бы ни чувствовали, чего бы ни желали — все это нисколько не повлияет на ход истории.

    — Киёаки · книга
20. «

    Моя любовь приговорила его к смерти.

    Моя любовь приговорила его к смерти.

    — Жажда любви · книга