22 цитат-размышлений Юнны Морица

Юнна Мориц — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 22 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Держи удар, дистанцию и слово. Держи святую воду и перо. Держи картошки полное ведро И ожерелья лука золотого. Они — твоё несметное добро, Защита — от любого духа злого. <...> Держи себя, чтоб в лапы не попасть Общественности, рвущейся во власть - Кроить страну, как ножницы портного! Держи удар, дистанцию и слово. Ядро поэтики — атлетики ядро, Держи ядро атлетики поэтской. Ядрёный дух держи природы детской. Держи картошки полное ведро. Держи святую воду и перо. Они — твоё несметное добро.

   Держи удар, дистанцию и слово. Держи святую воду и перо. Держи картошки полное ведро И ожерелья лука золотого. Они — твоё несметное добро, Защита — от любого духа злого. <...> Держи себя, чтоб в лапы не попасть Общественности, рвущейся во власть - Кроить страну, как ножницы портного! Держи удар, дистанцию и слово. Ядро поэтики — атлетики ядро, Держи ядро атлетики поэтской. Ядрёный дух держи природы детской. Держи картошки полное ведро. Держи святую воду и перо. Они — твоё несметное добро.
2. «

   Ни у кого не спрашивай: — Когда? - Никто не знает, как длинна дорога От первого двустишья до второго, Тем более — до страшного суда.

   Ни у кого не спрашивай: — Когда? - Никто не знает, как длинна дорога От первого двустишья до второго, Тем более — до страшного суда.
3. «

   Когда мы были молодые И чушь прекрасную несли, Фонтаны били голубые И розы красные росли.

   Когда мы были молодые И чушь прекрасную несли, Фонтаны били голубые И розы красные росли.
4. «

   На Трафальгарской площади ночной Крылатый мусор реет за спиной. Обнимемся на каменной скамейке, - Ты больше здесь не встретишься со мной. Кровь от любви становится лазурной.

   На Трафальгарской площади ночной Крылатый мусор реет за спиной. Обнимемся на каменной скамейке, - Ты больше здесь не встретишься со мной. Кровь от любви становится лазурной.
5. «

   Диктатура либералов, тирания либералов, Озверели комиссары либеральных идеалов, – Что-то в зверстве либералов есть от беломор-каналов, Что-то в зверстве либералов есть от пыточных подвалов.

   Диктатура либералов, тирания либералов, Озверели комиссары либеральных идеалов, – Что-то в зверстве либералов есть от беломор-каналов, Что-то в зверстве либералов есть от пыточных подвалов.
6. «

   Та ведь боль еще и болью не была, Так... сквозь сердце пролетевшая стрела, Та стрела еще стрелою не была, Так... тупая, бесталанная игла, Та игла еще иглою не была, Так... мифический дежурный клюв орла. Жаль, что я от этой боли умерла. Ведь потом, когда воскресла, путь нашла, - Белый ветер мне шепнул из-за угла, Снег, морозом раскаленный добела, Волны сизого оконного стекла, Корни темного дубового стола, - Стали бить они во все колокола: «Та ведь боль еще и болью не была, Так... любовь ножом по горлу провела».

   Та ведь боль еще и болью не была, Так... сквозь сердце пролетевшая стрела, Та стрела еще стрелою не была, Так... тупая, бесталанная игла, Та игла еще иглою не была, Так... мифический дежурный клюв орла. Жаль, что я от этой боли умерла. Ведь потом, когда воскресла, путь нашла, - Белый ветер мне шепнул из-за угла, Снег, морозом раскаленный добела, Волны сизого оконного стекла, Корни темного дубового стола, - Стали бить они во все колокола: «Та ведь боль еще и болью не была, Так... любовь ножом по горлу провела».
7. «

   В приличном обществе, которое свободно?… В приличном обществе бомбёжек и блокад, Переворотов, упакованных в плакат Свободы — разгромить кого угодно?

   В приличном обществе, которое свободно?… В приличном обществе бомбёжек и блокад, Переворотов, упакованных в плакат Свободы — разгромить кого угодно?
8. «

   У меня уже готов Для тебя букет котов, Очень свежие коты! Они не вянут, как цветы.

   У меня уже готов Для тебя букет котов, Очень свежие коты! Они не вянут, как цветы.
9. «

   А гуманные страны ГОВНАТО В это время бомбили Белград На потребу ковбойского брата, Был который большой демократ. <...> А гуманные страны ГОВНАТО Объявили изгоем страну Этих сербов, С высот демократа В ширину их бомбя и в длину.

   А гуманные страны ГОВНАТО В это время бомбили Белград На потребу ковбойского брата, Был который большой демократ. <...> А гуманные страны ГОВНАТО Объявили изгоем страну Этих сербов, С высот демократа В ширину их бомбя и в длину.
10. «

    Терпенье – это не синоним робости, Терпенье наше – сказочный приём: Мы наизнанку выворачиваем пропасти, Из них выходим – и своё берём.

    Терпенье – это не синоним робости, Терпенье наше – сказочный приём: Мы наизнанку выворачиваем пропасти, Из них выходим – и своё берём.
11. «

    Никогда не обижаться – Ни на что, ни на кого! Дать обидчику сражаться С пустотой, где торжество

    Никогда не обижаться – Ни на что, ни на кого! Дать обидчику сражаться С пустотой, где торжество
12. «

    Имейте совесть — это роскоши предмет, Имейте совесть — вот прекрасное именье! Мне отключали воду, газ и свет, А совесть — никогда, ни на мгновенье.

    Имейте совесть — это роскоши предмет, Имейте совесть — вот прекрасное именье! Мне отключали воду, газ и свет, А совесть — никогда, ни на мгновенье.

    — Сквозеро · книга
13. «

    Что такое настроенье? Это – птичка, это – пенье В глубине твоей души. Нос расквасив и колени, Быть несчастным не спеши, А на птичку подыши, – Подыши на эту птичку В глубине твоей души!

    Что такое настроенье? Это – птичка, это – пенье В глубине твоей души. Нос расквасив и колени, Быть несчастным не спеши, А на птичку подыши, – Подыши на эту птичку В глубине твоей души!
14. «

    Влюбиться — пара пустяков: Осенний свет из облаков, Жар-птице двадцать тысяч лет, И за углом — кофейня. Четыре или пять шагов - И нет врагов, и нет долгов, И молод в сорок тысяч лет, И за углом — кофейня. <...> О чём поет, переведи, Эстонка с хрипотцой в груди. Ужель сошелся клином свет И за углом — кофейня? Ты наклоняешься вперёд, И твой подстрочник, нет, не врёт, В нём этот свет, а также тот, И там, и тут — кофейня. <...> Влюбиться — пара пустяков, Разбиться — пара пустяков: Нырнул на сорок тысяч лет,- И за углом — кофейня, Да в небесах — альпийский луг, Да золотой воздушный плуг, Да сносу нет, да спросу нет, Да за углом — кофейня!

    Влюбиться — пара пустяков: Осенний свет из облаков, Жар-птице двадцать тысяч лет, И за углом — кофейня. Четыре или пять шагов - И нет врагов, и нет долгов, И молод в сорок тысяч лет, И за углом — кофейня. <...> О чём поет, переведи, Эстонка с хрипотцой в груди. Ужель сошелся клином свет И за углом — кофейня? Ты наклоняешься вперёд, И твой подстрочник, нет, не врёт, В нём этот свет, а также тот, И там, и тут — кофейня. <...> Влюбиться — пара пустяков, Разбиться — пара пустяков: Нырнул на сорок тысяч лет,- И за углом — кофейня, Да в небесах — альпийский луг, Да золотой воздушный плуг, Да сносу нет, да спросу нет, Да за углом — кофейня!
15. «

    Нам никуда не надо прорываться. Главное, — нам жить так, чтобы к нам никто не прорвался. А если говорить о тех, которые к нам прорвались и думают порвать страну... Надо сделать так, чтобы они прорвались обратно и стали «поравалитиками». От слов «пора валить». Есть такое народное слово – «поравалитики». Русский фольклор – страшная сила, вооруженные силы слов. «Поравалитики» — вот как называет народ капитулянтов и паникеров.

    Нам никуда не надо прорываться. Главное, — нам жить так, чтобы к нам никто не прорвался. А если говорить о тех, которые к нам прорвались и думают порвать страну... Надо сделать так, чтобы они прорвались обратно и стали «поравалитиками». От слов «пора валить». Есть такое народное слово – «поравалитики». Русский фольклор – страшная сила, вооруженные силы слов. «Поравалитики» — вот как называет народ капитулянтов и паникеров.
16. «

    Мерцают звёздные шары, Отара чёрная с горы В долину плодную стекает, И кто-то прутиком стегает Ягнят ленивых и овец. Уходят прочь певец и чтец, Щеколду сторож задвигает В эстраде, в опере. Конец Отрезка. Ни толпы, ни треска. Темно. Задвинута железка. А я, как в детстве, жду довеска С небес, где виден продавец И золотая хлеборезка.

    Мерцают звёздные шары, Отара чёрная с горы В долину плодную стекает, И кто-то прутиком стегает Ягнят ленивых и овец. Уходят прочь певец и чтец, Щеколду сторож задвигает В эстраде, в опере. Конец Отрезка. Ни толпы, ни треска. Темно. Задвинута железка. А я, как в детстве, жду довеска С небес, где виден продавец И золотая хлеборезка.
17. «

    Душа — такой чудесный луг, где есть зима и лето, но коммунальных нет услуг, а также туалета.

    Душа — такой чудесный луг, где есть зима и лето, но коммунальных нет услуг, а также туалета.
18. «

    Захар Прилепин великолепен, он «идёт на вы!»... <...> Возмущенцы желают ему погибели, чтобы дети Прилепина получили его в «белом рефрижираторе», именно эти отклики собирает, организует, реализует коллективное русофобище... <...> ...желают смерти, — за что?... За то, что батальоны добровольцев сражаться будут за Донбасс, за всех за нас? Сражаться с теми, кто Россию ненавидит фашизменно, бандеровски, — нельзя?... Сдаваться надо, чтоб зачистили под корень, как возмечтали санитары-«либералы»? Скопиться и хотеть, чтоб на Донбассе угробили Прилепина? А хрен вот! Пускай там будут батальоны добровольцев, тогда каратели вернутся на свой майдан!

    Захар Прилепин великолепен, он «идёт на вы!»... <...> Возмущенцы желают ему погибели, чтобы дети Прилепина получили его в «белом рефрижираторе», именно эти отклики собирает, организует, реализует коллективное русофобище... <...> ...желают смерти, — за что?... За то, что батальоны добровольцев сражаться будут за Донбасс, за всех за нас? Сражаться с теми, кто Россию ненавидит фашизменно, бандеровски, — нельзя?... Сдаваться надо, чтоб зачистили под корень, как возмечтали санитары-«либералы»? Скопиться и хотеть, чтоб на Донбассе угробили Прилепина? А хрен вот! Пускай там будут батальоны добровольцев, тогда каратели вернутся на свой майдан!
19. «

    Запах пены морской и горящей листвы, И цыганские взоры ворон привокзальных. Это осень, мой друг! Это волны молвы О вещах шерстяных и простудах банальных.

    Запах пены морской и горящей листвы, И цыганские взоры ворон привокзальных. Это осень, мой друг! Это волны молвы О вещах шерстяных и простудах банальных.
20. «

    История России не ужасней Истории таких чудесных стран, Которые планету кормят басней, Что вся Россия — изверг и тиран, Отброс на историческом погосте, Урод в семье красавцев мировых!.. А сами-то красавцы в кровохлёсте Бомбят и грабят мертвых и живых.

    История России не ужасней Истории таких чудесных стран, Которые планету кормят басней, Что вся Россия — изверг и тиран, Отброс на историческом погосте, Урод в семье красавцев мировых!.. А сами-то красавцы в кровохлёсте Бомбят и грабят мертвых и живых.

    — Сквозеро · книга