33 цитаты Юнны Морица, которые захочется сохранить

Юнна Мориц — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 33 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Нам никуда не надо прорываться. Главное, — нам жить так, чтобы к нам никто не прорвался. А если говорить о тех, которые к нам прорвались и думают порвать страну... Надо сделать так, чтобы они прорвались обратно и стали «поравалитиками». От слов «пора валить». Есть такое народное слово – «поравалитики». Русский фольклор – страшная сила, вооруженные силы слов. «Поравалитики» — вот как называет народ капитулянтов и паникеров.

   Нам никуда не надо прорываться. Главное, — нам жить так, чтобы к нам никто не прорвался. А если говорить о тех, которые к нам прорвались и думают порвать страну... Надо сделать так, чтобы они прорвались обратно и стали «поравалитиками». От слов «пора валить». Есть такое народное слово – «поравалитики». Русский фольклор – страшная сила, вооруженные силы слов. «Поравалитики» — вот как называет народ капитулянтов и паникеров.
2. «

   Когда мы были молодые И чушь прекрасную несли, Фонтаны били голубые И розы красные росли.

   Когда мы были молодые И чушь прекрасную несли, Фонтаны били голубые И розы красные росли.
3. «

   Какая тонкая работа - Счастливым сделать хоть кого-то, Цветок удачи принести, От одиночества спасти, А самому потом тихонечко уйти...

   Какая тонкая работа - Счастливым сделать хоть кого-то, Цветок удачи принести, От одиночества спасти, А самому потом тихонечко уйти...
4. «

   Терпи, мой родной, терпи! Страдай, мой родной, страдай! В чужой постели не спи, Кусок чужой не съедай.

   Терпи, мой родной, терпи! Страдай, мой родной, страдай! В чужой постели не спи, Кусок чужой не съедай.
5. «

   Никогда не думайте о худшем, Думанье о худшем — порча, сглаз. Думая о худшем, нахлобучим Худшее, оно — подобно тучам, Где тревог навязчивых запас, Наших страхов сборище получим! Худшее таким путем летучим Нас находит, думая о нас.

   Никогда не думайте о худшем, Думанье о худшем — порча, сглаз. Думая о худшем, нахлобучим Худшее, оно — подобно тучам, Где тревог навязчивых запас, Наших страхов сборище получим! Худшее таким путем летучим Нас находит, думая о нас.
6. «

   Захар Прилепин великолепен, он «идёт на вы!»... <...> Возмущенцы желают ему погибели, чтобы дети Прилепина получили его в «белом рефрижираторе», именно эти отклики собирает, организует, реализует коллективное русофобище... <...> ...желают смерти, — за что?... За то, что батальоны добровольцев сражаться будут за Донбасс, за всех за нас? Сражаться с теми, кто Россию ненавидит фашизменно, бандеровски, — нельзя?... Сдаваться надо, чтоб зачистили под корень, как возмечтали санитары-«либералы»? Скопиться и хотеть, чтоб на Донбассе угробили Прилепина? А хрен вот! Пускай там будут батальоны добровольцев, тогда каратели вернутся на свой майдан!

   Захар Прилепин великолепен, он «идёт на вы!»... <...> Возмущенцы желают ему погибели, чтобы дети Прилепина получили его в «белом рефрижираторе», именно эти отклики собирает, организует, реализует коллективное русофобище... <...> ...желают смерти, — за что?... За то, что батальоны добровольцев сражаться будут за Донбасс, за всех за нас? Сражаться с теми, кто Россию ненавидит фашизменно, бандеровски, — нельзя?... Сдаваться надо, чтоб зачистили под корень, как возмечтали санитары-«либералы»? Скопиться и хотеть, чтоб на Донбассе угробили Прилепина? А хрен вот! Пускай там будут батальоны добровольцев, тогда каратели вернутся на свой майдан!
7. «

   На Трафальгарской площади ночной Крылатый мусор реет за спиной. Обнимемся на каменной скамейке, - Ты больше здесь не встретишься со мной. Кровь от любви становится лазурной.

   На Трафальгарской площади ночной Крылатый мусор реет за спиной. Обнимемся на каменной скамейке, - Ты больше здесь не встретишься со мной. Кровь от любви становится лазурной.
8. «

   Я санкций жду — за то, что всем народом Дышать мы продолжаем кислородом!.. За всё, что милость мне дала Господня, Я санкций жду от запада сегодня, - За солнце, за луну, за всё подряд Я санкций жду от западных ребят.

   Я санкций жду — за то, что всем народом Дышать мы продолжаем кислородом!.. За всё, что милость мне дала Господня, Я санкций жду от запада сегодня, - За солнце, за луну, за всё подряд Я санкций жду от западных ребят.
9. «

   А гуманные страны ГОВНАТО В это время бомбили Белград На потребу ковбойского брата, Был который большой демократ. <...> А гуманные страны ГОВНАТО Объявили изгоем страну Этих сербов, С высот демократа В ширину их бомбя и в длину.

   А гуманные страны ГОВНАТО В это время бомбили Белград На потребу ковбойского брата, Был который большой демократ. <...> А гуманные страны ГОВНАТО Объявили изгоем страну Этих сербов, С высот демократа В ширину их бомбя и в длину.
10. «

    Мерцают звёздные шары, Отара чёрная с горы В долину плодную стекает, И кто-то прутиком стегает Ягнят ленивых и овец. Уходят прочь певец и чтец, Щеколду сторож задвигает В эстраде, в опере. Конец Отрезка. Ни толпы, ни треска. Темно. Задвинута железка. А я, как в детстве, жду довеска С небес, где виден продавец И золотая хлеборезка.

    Мерцают звёздные шары, Отара чёрная с горы В долину плодную стекает, И кто-то прутиком стегает Ягнят ленивых и овец. Уходят прочь певец и чтец, Щеколду сторож задвигает В эстраде, в опере. Конец Отрезка. Ни толпы, ни треска. Темно. Задвинута железка. А я, как в детстве, жду довеска С небес, где виден продавец И золотая хлеборезка.
11. «

    Та ведь боль еще и болью не была, Так... сквозь сердце пролетевшая стрела, Та стрела еще стрелою не была, Так... тупая, бесталанная игла, Та игла еще иглою не была, Так... мифический дежурный клюв орла. Жаль, что я от этой боли умерла. Ведь потом, когда воскресла, путь нашла, - Белый ветер мне шепнул из-за угла, Снег, морозом раскаленный добела, Волны сизого оконного стекла, Корни темного дубового стола, - Стали бить они во все колокола: «Та ведь боль еще и болью не была, Так... любовь ножом по горлу провела».

    Та ведь боль еще и болью не была, Так... сквозь сердце пролетевшая стрела, Та стрела еще стрелою не была, Так... тупая, бесталанная игла, Та игла еще иглою не была, Так... мифический дежурный клюв орла. Жаль, что я от этой боли умерла. Ведь потом, когда воскресла, путь нашла, - Белый ветер мне шепнул из-за угла, Снег, морозом раскаленный добела, Волны сизого оконного стекла, Корни темного дубового стола, - Стали бить они во все колокола: «Та ведь боль еще и болью не была, Так... любовь ножом по горлу провела».
12. «

    Папе весело, весело с нами, Он устроил каникулы маме, Мы устроили папе цунами, Ураган, кувыркательный пляс — И хохочет он всеми ногами, И хохочет он всеми руками, И хохочет он всеми боками, И не хочет воспитывать нас!

    Папе весело, весело с нами, Он устроил каникулы маме, Мы устроили папе цунами, Ураган, кувыркательный пляс — И хохочет он всеми ногами, И хохочет он всеми руками, И хохочет он всеми боками, И не хочет воспитывать нас!
13. «

    Диктатура либералов, тирания либералов, Озверели комиссары либеральных идеалов, – Что-то в зверстве либералов есть от беломор-каналов, Что-то в зверстве либералов есть от пыточных подвалов.

    Диктатура либералов, тирания либералов, Озверели комиссары либеральных идеалов, – Что-то в зверстве либералов есть от беломор-каналов, Что-то в зверстве либералов есть от пыточных подвалов.
14. «

    Умчалась бы я за тобой в города, В пампасы и в прерии, в кое-куда... Но сколько селёдок, морковок, петрушек Кудыкнут: — Куда ты??? — Нет, я никуда...

    Умчалась бы я за тобой в города, В пампасы и в прерии, в кое-куда... Но сколько селёдок, морковок, петрушек Кудыкнут: — Куда ты??? — Нет, я никуда...
15. «

    Ручное кормление — это страшная сила, Искусство власти, влюблённой в своё нутро. Не приручайся, дико живи, красиво, - Не превращайся в блюдо, в сафьян, в шевро!

    Ручное кормление — это страшная сила, Искусство власти, влюблённой в своё нутро. Не приручайся, дико живи, красиво, - Не превращайся в блюдо, в сафьян, в шевро!

    — Сквозеро · книга
16. «

    Держи удар, дистанцию и слово. Держи святую воду и перо. Держи картошки полное ведро И ожерелья лука золотого. Они — твоё несметное добро, Защита — от любого духа злого. <...> Держи себя, чтоб в лапы не попасть Общественности, рвущейся во власть - Кроить страну, как ножницы портного! Держи удар, дистанцию и слово. Ядро поэтики — атлетики ядро, Держи ядро атлетики поэтской. Ядрёный дух держи природы детской. Держи картошки полное ведро. Держи святую воду и перо. Они — твоё несметное добро.

    Держи удар, дистанцию и слово. Держи святую воду и перо. Держи картошки полное ведро И ожерелья лука золотого. Они — твоё несметное добро, Защита — от любого духа злого. <...> Держи себя, чтоб в лапы не попасть Общественности, рвущейся во власть - Кроить страну, как ножницы портного! Держи удар, дистанцию и слово. Ядро поэтики — атлетики ядро, Держи ядро атлетики поэтской. Ядрёный дух держи природы детской. Держи картошки полное ведро. Держи святую воду и перо. Они — твоё несметное добро.
17. «

    Ни у кого не спрашивай: — Когда? - Никто не знает, как длинна дорога От первого двустишья до второго, Тем более — до страшного суда.

    Ни у кого не спрашивай: — Когда? - Никто не знает, как длинна дорога От первого двустишья до второго, Тем более — до страшного суда.
18. «

    Влюбиться — пара пустяков: Осенний свет из облаков, Жар-птице двадцать тысяч лет, И за углом — кофейня. Четыре или пять шагов - И нет врагов, и нет долгов, И молод в сорок тысяч лет, И за углом — кофейня. <...> О чём поет, переведи, Эстонка с хрипотцой в груди. Ужель сошелся клином свет И за углом — кофейня? Ты наклоняешься вперёд, И твой подстрочник, нет, не врёт, В нём этот свет, а также тот, И там, и тут — кофейня. <...> Влюбиться — пара пустяков, Разбиться — пара пустяков: Нырнул на сорок тысяч лет,- И за углом — кофейня, Да в небесах — альпийский луг, Да золотой воздушный плуг, Да сносу нет, да спросу нет, Да за углом — кофейня!

    Влюбиться — пара пустяков: Осенний свет из облаков, Жар-птице двадцать тысяч лет, И за углом — кофейня. Четыре или пять шагов - И нет врагов, и нет долгов, И молод в сорок тысяч лет, И за углом — кофейня. <...> О чём поет, переведи, Эстонка с хрипотцой в груди. Ужель сошелся клином свет И за углом — кофейня? Ты наклоняешься вперёд, И твой подстрочник, нет, не врёт, В нём этот свет, а также тот, И там, и тут — кофейня. <...> Влюбиться — пара пустяков, Разбиться — пара пустяков: Нырнул на сорок тысяч лет,- И за углом — кофейня, Да в небесах — альпийский луг, Да золотой воздушный плуг, Да сносу нет, да спросу нет, Да за углом — кофейня!
19. «

    Как прекрасно — жить да жить, Не боясь машины встречной, Всем на свете дорожить, Кроме жизни скоротечной!

    Как прекрасно — жить да жить, Не боясь машины встречной, Всем на свете дорожить, Кроме жизни скоротечной!
20. «

    История России не ужасней Истории таких чудесных стран, Которые планету кормят басней, Что вся Россия — изверг и тиран, Отброс на историческом погосте, Урод в семье красавцев мировых!.. А сами-то красавцы в кровохлёсте Бомбят и грабят мертвых и живых.

    История России не ужасней Истории таких чудесных стран, Которые планету кормят басней, Что вся Россия — изверг и тиран, Отброс на историческом погосте, Урод в семье красавцев мировых!.. А сами-то красавцы в кровохлёсте Бомбят и грабят мертвых и живых.

    — Сквозеро · книга